Work Text:
***
Се Лянь был детским хирургом и работал в этой больнице пятый год, но никогда ещё не встречал такого пациента; вечно разбитое состояние, потухший взгляд и обкусанные ногти.
В карточке парня стояло две операции в скором времени, обе довольно простые. Только услышав про это, се лянь сразу же согласился взять его на себя.
Внешность мальчика была приятной, чёрные густые волосы, яркий, будто красный глаз и неизменная чёрная повязка на втором. Насколько сам врач знал, там и глаза толком не было, пустая глазница и только. Его палата совсем рядом с сестринским пунктом, так сказать вахтой для слежки, возможно, сюда его не просто так заселить решили, персонал еще в начале рабочего дня напугал Се Лянь, мол, непослушный пациент ему достался, вечно козни всем вокруг строит. Сам молодой врач лишь вежливо кивал, да напоминал, что сам его себе выбрал.
Наконец стук в палату и скрип двери.
Человек на кровати был слишком бледен, единственный глаз без особого интереса осмотрел входящего и уставился в дверь за ним.
— Привет! Я твой хирург, и думаю сначала нам нужно познакомиться? Насколько я знаю сама процедура будет через неделю, надеюсь ты успеешь набраться к ней сил за это время — Се Лянь старался говорить максимально спокойно и ласково, правда парень, кажется совсем не обратил внимания — Ты же Хуа Чэн? Не хочешь немного рассказать о себе? — В ответ все еще тишина, Се Лянь слишком теряется, улыбка потихоньку сползает с лица — Я вижу ты сегодня устал? Тогда отдыхай, а я сам зайду чуть позже!!
Только двери закрываются за спиной и врач тяжело выдыхает. Разные люди, разные нравы…
Как и обещал, он возвращается позже, так же чуть стуча открывает дверь. Тут юноша уже не в кровати, что радует, у Се Ляня появляется небольшая надежда на разговор.
— Вид очень красивый да? Но окно открыто, а ты совсем в легкой пижаме, неужели не холодно? Может обратно в постель? — Се Лянь говорит, одной рукой поправляя подушку, а другой поднимая одеяло с холодного пола. — Такой взрослый, а себя совсем не бережешь, сколько там тебе? Давай залезай в одеяло, так и простыть недалеко.
Мальчик все еще не проронил не слова.
В карточке указан возраст двенадцать, но выглядел он максимум на восемь, стоя у окна в свету лучей, вся его фигурка была маленькой и очень хрупкой на вид. В больнице он уже долго, но почему никто так и не сказал.
Открыв дверь и уже собравшись выходить, Се Лянь наконец услышал чужой тихий голосок.
— Доктор, можно я назову вас Лянь-гэгэ?
Удивленный, он сразу остановился, а затем улыбнулся, радостно кивнув
— Конечно, а-Чэн ! Отдыхай, скоро я опять зайду к тебе, отдыхай.
Пост медсестры был сразу после выхода из палаты, как все-таки удобно. За стойкой сидел совсем молодой парень, возможно, еще даже студент, просто на практике.
— Привет, Му Цин! Ты сегодня совсем тихий, я тебя почти не заметил. — Се Лянь чуть машет рукой в сторону парня и подходит ближе. — У тебя же все карточки пациентов этого блока лежат? Не расскажешь о мальчике из 307 палаты?
— А что? Так интересно про этого вечно-хмурика узнать? — Му Цин лениво спустил руку с верхнего стола и посмотрел в коридор.
— Вот ну зачем ты так про него, хороший же мальчик, просто стеснительный.
— Как знаешь, как знаешь. Он в больнице числится с конца прошлого года, а сейчас уже наступила весна. Вроде на скорой ночью привезли, тогда я только три дня как на практике тут был.
— А семья? Я не видел, чтобы его навещали в последние дни, а у него же операция совсем скоро. В такие моменты поддержка близких очень важна.
— Тогда только его и привезли, а за все время не видел никого, кто к нему приходил бы. Если только органы опеки, да полиция апру месяцев назад зайти пытались, но старшие медсестры их не пустили. Наверное не хотели ребенка в еще больший стресс вгонять.
— Так он совсем один получается? И ты его при этом так назвал в начале, совсем сочувствия к мальчику нет.
Так и не дождавшись ответа, Се Лянь быстро прошагал в сторону своего кабинета.
Если он без родных, то ему нужно хоть как-то ведь помочь. Нельзя оставить совсем без поддержки.
Сразу после обеда, в больнице по расписанию должен был быть тихий час, примерно до четырех или пяти. В любом случае свободного времени точно был хотя бы час.
— А-Чэн! Как тебе сегодня еда? Ты же уже поел? — Постучав три раза, врач резко открывает дверь и почти вбегает в комнату, чуть пугая ребенка на кровати.
— Доброго дня, Лянь-гэгэ, я уже поел. Но ты должен был прийти только завтра, что-то не так? — мальчик звучал встревоженно и Се Лянь быстро пожалел о своем слишком энергичном настрое.
— Ох! Все хорошо, я совсем не хотел тебя пугать. Просто недавно на территории больницы нашел такой чудный парк, что сразу захотел погулять там с тобой, ты же не против?
Хуа Чэн хотел было повернуться к окну, как сразу встрепенулся после слов о прогулке, быстро спустился на пол, чуть поморщился от прикосновения к холодному кафелю и энергично закивал.
Один в белом врачебном халате, другой в ярко-красной куртке, высокая фигура держит фигурку поменьше за руку, и они выходят в парк.
Середина весны, зима ушла, деревья начинают подготовку к цветению, а трава и вовсе уже зеленая. Ясное небо отражается в небольшой луже, мальчик прыгает в ее середину и отражение исчезает. Фигура в халате рядом весело смеется и просит не забрызгать грязной водой его.
— Я только заметил, но у тебя такие круги под глазами, ты же совсем не спишь? — Се Лянь садится на деревянную лавку и хлопает рукой рядом с собой. Хуа Чэн аккуратно садится рядом и устало прислоняется к чужому плечу.
— Каждый раз когда закрываю глаза мне становится страшно, а я не люблю когда мне страшно. Ночью у меня не поучается заснуть, и вместо этого я смотрю на звезды в окно.
— Я могу попросить медсестру помочь тебе, а теперь пошли обратно, начинает холодать.
— Пошли! Но только не надо мне медсестру, давай лучше ты.
Се Лянь мягко улыбается и кивает.
***
С этого дня, каждый раз на тихом часу они ходили в парк. Хуа Чэн стал выглядеть гораздо лучше, Се Лянь стал сидеть с ним каждый вечер перед сном и темные круши смогли исчезнуть. На бледных щеках даже появился некий румянец. Молодой врач был очень горд своим пациентом.
В самм начале, по больше части разговаривал только Се Лянь, но в скором времени и сам мальчик начал не только отвечать, но и задавать вопросы старшему, проявлял к нему интерес. Им стало комфортно и приятно друг с другом.
Как-то раз, Хуа Чэн даже отдал ему небольшую заколку. Серебряная бабочка теперь всегда была в его волосах.
Никто не заметил как прошел месяц.
—Ты так и возишься с тем ребенком? — Му Цин стоял, опираясь боком на стойку и внимательно разглядывал, только вышедшего из палаты Се Ляня.
— А ты так и не проявляешь к нему хоть немного тепла, между прочим, он сейчас рассказал мне, как ты ему капельницу не мог поставить! — Несмотря на слова, врач улыбался идя к стойке.
— Ну ты же сам его вены видел! Это словно тонкая паутинка, совсем плохие, да и рука правая, левая вся в синяках уже от вечных уколов.
—Да, много натерпелся уже, но ничего, первая операция совсем скоро, а до второй я его у себя хочу подержать, может так отдохнет. И после выписки попробую разобраться с документами, хочу взять опеку.
— Так ты серьезно с этим решил? Вот зачем тебе больной пацан, ты итак устаешь от работы, еще и он будет.
—Я чувствую, что он привязался ко мне, да и я привык уже. — Се Лянь неловко взлохматил волосы на затылке, а Му Цин просто фыркнул, заходя обратно за стойку.
До первой операции время пробежало быстро, с самого утра врач не мог забежать к Хуа Чэну и начинал волноваться. Достаточно ли мальчик готов? Как все пройдет? Все анализы были в норме, но это успокоиться не помогло.
Осталось всего два часа, часы на стене громко тикали, вся атмосфера так и давила на голову. Даже перед своей первой самостоятельной операцией он так не волновался.
Се Лянь уже представлял ,как на выписку Хуа Чэна он пойдет с ним в кафе, затем они прогуляются по парку уже за пределами больницы и от туда пойдут в его квартирку. А через еще пару месяцев он сможет получить опекунство и им вдвоем будет хорошо.
Хирург радуется когда, звенит будильник, и чуть ли не бегом идёт в операционную.
Маска, халат и медсестра с стерильными перчатками, он полностью готов.
Ввели анестезию, пульс и дыхание стабилизировались. Второй хирург кивает головой и можно начинать.
Первый разрез, совсем не глубокий и аккуратный, на бледной коже алыми бусинками выступают капли крови, и тут же исчезают под слаженной работой персонала. Второй надрез левее такой же успешный.
Но резкий писк приборов, дыхание мальчика участилось, сердце забилось быстрее и продолжало ускоряться.
Брызгает кровь, ее слишком много, чтобы остановить лишь марлей. Никто не понимает откуда она.
Датчики начинают сильнее звенеть, вокруг крики и шум помощников, второй хирург отталкивает первого в сторону и ищет проблемный сосуд.
Се Лянь не знает что сделал не так.
Вся защитная одежда, все руки и даже лицо. Все в чужой крови.
Громкий долгий писк от аппарата, крики персонала. Сколько уже прошло?
Показатели жизни на нуле.
Се Лянь падает на пол и срывает защиту.
Второй хирург садится рядом, кладя руку тому на плечо.
Операционная сестра записывает время смерти.
"двадцатое мая. девять утра. тридцать три минуты. семь секунд."
***
— Сегодня очень солнечно. А-Чэн, тебе нравится такая погода?
На городском кладбище сейчас никого, лучи освещают темные камни могильных плит. Рядом с цветами на одной из них, красиво сверкая серебром лежала небольшая бабочка, словно готовая улететь в любой момент.