Work Text:
Лакрица бы соврал, если бы признался, что у него есть проблемы. Он считает, что у него все в порядке.
Поэтому сейчас, сидя в тайском ресторанчике этим тёплым вечером с остальными участниками BAD4, ему кажется, что ничто не может разрушить этот вечер. За столом идёт приятный разговор: Брут обсуждает с Велветом что-то насчет танца, порой Шруми вставляют свои комментарии по поводу еды. А еда здесь действительно непривычная для Лакрицы. Этот мировой тур в принципе открыл для него много нового. И еда разных стран оказалась ему интересна в первую очередь.
Будучи рождённым в Королевстве Дарк Какао, Лакрица привык, что еда необходима только для выживания. Ни о каком удовольствии от неё речи идти и не может. Особенно, когда приходилось жить среди огромного количества братьев и сестер. Младшие всегда выпрашивали чуть больше, а старшим хватало смелости отбирать у младших. Лакрица же не делал ни того, ни другого. Обостренное тогда чувство справедливости не давало возможности повторить за остальными, а статус одного из средних детей совершенно не давал ему никакого веса в глазах остальных, поэтому остановить он так же не мог. Поэтому кто мог поесть, тот мог поесть. Точка зрения Дарк Энчантресс отличалась не сильно, поэтому вкусная еда для Печений Тьмы тоже была редкостью.
Но здесь и сейчас Лакрица видит перед собой разные тарелки с закусками и основными блюдами. Заказ был сделан как раз из расчёта, что каждый попробует новую кухню. Поэтому Лакрица без какой-либо боязни берет палочками кусочки еды и, даже не перекладывая их к себе в тарелку, сразу съедает. И каждый новый кусок кажется ему вкуснее предыдущего. Удовольствие от новой кухни доводит до слез, так что Лакрица утирает рукавом своей блузы влагу с уголков глаз.
— Тебе действительно нравится, как я вижу, — Велвет обращает внимание на своего парня. Лакрица что-то мычит от удовольствия и кивает головой.
Но буквально сразу натыкается на взгляд Гранат.
— Только сильно не налегай, пожалуйста, — проговаривает она, окидывая взглядом стол, где большую часть блюд Лакрица успел не только попробовать, но и хорошенько так к ним пристраститься. — Не хватало нам тут ещё, чтобы ты из образа вышел!
— Дай ему просто спокойно поесть, а? — Велвет прерывает недовольство Гранат.
— Грибо-о-очки… — мямлят Шруми, насаживая на вилку гриб из какой-то тарелки и отправляя его в рот. — Вку-у-усно!
— Он уже пол стола умял, — возмущается Гранат, откладывая в сторону телефон. Он сразу же начинает вибрировать от новых сообщений. Видимо, переписка с Дарк Энчантресс.
— Не пол стола, — встаёт на защиту Лакрицы и Брут. — И вообще, ты тоже ешь, а не переписывайся.
— Я тут ваш менеджер и я решаю, что конкретно вам стоит делать, — Гранат повышает голос и обводит взглядом всех участников группы. — Я понятно выражаюсь?
Со стороны остальных доносится лишь недовольное ворчание, одни лишь Шруми продолжают что-то восторженно восклицать по поводу грибов.
Однако неужели Лакрица успел съесть так много? Ему кажется, что он успел только попробовать все с каждой из тарелок. Ну, может где-то дважды, но не больше. На всякий случай он решает отложить палочки, чтобы не съесть лишнего.
— Молодец, — комментирует это действие Гранат, хотя по большей части она продолжает переписываться по телефону. — Хоть что-то делаешь правильно.
Последняя фраза звучит довольно болезненно для Лакрицы. Он же вроде всегда старается изо всех сил. И сегодняшнее выступление было хорошим; никто не запутался в движениях, выглядело со стороны довольно синхронно и Лакрица сам выложился на полную.
Велвет что-то фыркает себе под нос. Это что-то явно очень недовольное и связано с поведением Гранат, однако высказать прямо это что-то он не может. Гранат права, она менеджер - она здесь главная. Даже несмотря на то, что Велвет сын Дарк Энчантресс.
— Ты, конечно, уже успел съесть слишком много, но мы просто удлиним завтрашнюю вашу репетицию, остальным от этого хуже тоже не будет, — Гранат продолжает писать что-то в телефон.
Лакрица чувствует, что та пишет себе заметку об удлинении завтрашней репетиции. Кажется, он только что заставил остальных участников группы его ненавидеть. Их тренировки и так достаточно длинные, так как им очень сложно делать все движения синхронно, а завтрашняя будет ещё длиннее.
Лакрице становится стыдно и мерзко. Он только что подвёл остальных. Да и может Гранат действительно права, что тот успел съесть больше, чем ему было положено. Может, ещё не поздно все исправить?
— Ты выглядишь задумчивым, — Лакрица слышит сбоку голос Велвета. Его партнёр звучит встревоженно. — Всё в порядке?
— Да, все хорошо, — Лакрица встаёт со своего места. — Я скоро вернусь.
Он ведь может просто выплюнуть то, что он успел съесть? Опустошить желудок не сильно трудное дело. Может, это не так уж и важно? Однако, зайдя в помещение с раковинами и зеркалом, Лакрица видит свое отражение. Оно вполне нормальное. Ну, может немного выпирает живот, но ведь это же нормально после еды? Особенно после долгого трудного дня без перерывов на кофе. Или этого все же не должно быть?
«Гранат со стороны виднее,» — думает Лакрица пока проверяет туалетные кабинки. Он все пусты. Самая дальняя кажется самой чистой, поэтому, затаив дыхание, Лакрица запирается в ней.
Он не вызывал рвоту так давно. Кажется, что последний раз был в прошлой жизни. По крайней мере, сейчас будет его первый раз за это турне.
Два пальца в рот. Лакрица прекрасно знает этот способ. Уже использовал. Гранат не раз ему и раньше говорила подобные вещи. Может самые первые разы и были пропущены мимо, но ей же со стороны должно быть виднее.
С первого раза не выходит. Со второго тоже. Организм уже настолько отвык от подобного, что уже не может вспомнить, как точно это делается. Рука уже чуть ли не по запястье покрыта тянущимися слюнями. Костяшки указательного пальца то и дело касаются зубов, и Лакрица чувствует, как на них останутся красные следы. Слюни попадают не в то горло при попытке вдохнуть, и весь организм сотрясается кашлем. Лакрица в очередной попытке пихает ладонь себе в рот, пытаясь достать до основания языка и надавить, но снова ничего не получается. Глаза слезятся от кашля и от чувства безысходности, которое полностью захватывает мозг Лакрицы. Он пытается еще и еще, уже не вытаскивая пальцы изо рта, лишь бы заставить организм вспомнить, как надо опустошать желудок. От резких вздохов слюна вновь и вновь попадает не туда, вызывая все новые и новые приступы кашля. Густые слюни собираются во рту и сплевываются в унитаз. Лакрица может теперь наблюдать отвратительную картину: густая слюна паутинкой соединяет его пальцы, язык, губы и поверхность воды в унитазе. Это становится критическим моментом.
Он из всех сил пихает ладонь максимально глубоко, чтобы попытаться перебить мысль, насколько же он все таки противно сейчас выглядит. Это работает. Лакрица не успевает вытащить руку и теперь даже рукав блузы покрыт рвотными массами.
Мерзко. Мерзко. Мерзко. Это все, о чем может думать Лакрица. Из желудка выходит не сильно много, но ему кажется, что он выплюнул аж все внутренние органы. Может приступы кашля так вымотали, а может общая усталость после дня. Думая о том, как бы аккуратнее сесть на пол, Лакрица падает, легко ударяясь спиной об дверь кабинки. Это вызывает ещё приступ кашля, но, по крайней мере, Лакрица уже чувствует, что блевать больше нечем.
Под носом вдруг становится прохладно. Лакрица пытается стереть эту прохладу боковой стороной ладони, но лишь размазывает слюни по лицу. Красноватая нить слюны теперь тянется от его верхней губы до ладони, и до Лакрицы медленно доходит, что у него пошла кровь из носа. Он пытается отвести руку подальше, но нить слюны и не думает рваться, она растягивается и в итоге под собственной тяжестью падает на ободок унитаза. В это время красная капля крови под носом, теряясь в ощущении прохлады слюны, катится до подбородка и срывается, оставляя на блузе темно-красное пятно.
— Черт, — ругается Лакрица, осознавая, что единственная концертная блуза запачкана уже дважды. Но раз терять нечего, он утирает кровь рукавом и тянется к рулону туалетной бумаги. Пальцы привычно скатывают импровизированный тампон. Получается не сразу. Бумага впитывает слюну, и тампон оказывается бесполезным. Он снова отрывает несколько кусков, катая из них новый тампон. В этот раз он оказывается удачнее, теперь можно попробовать остановить кровотечение.
Надо приложить что-то прохладное. Лакрица помнит, как справляться с такими ситуациями. Он быстро смывает то, что осталось в унитазе, встаёт и выходит из кабинки. Помещение с раковинами и зеркалом все ещё пустое. Лакрица бросается на раковины, хватаясь за вентили липкой ладонью и включая воду. Под струей холодной воды пленка слюны на ладонях становится скользкой и быстро смывается. Вода попадает и на испачканный рукав, и Лакрица решает, что его можно попробовать застирать, чтобы пятна не въелись и не испортили ткань.
Намыливая рукав мылом для рук, Лакрица даже не обратил внимание, что в помещение просачиваются Шруми через неплотно закрытую дверь.
— Ты в поря-я-ядке? — они интересуются искренне, хотя скорее всего их послали сюда проведать Лакрицу. Неужели он уже отсутствует настолько долго?
— Да, все хорошо, — Лакрица оборачивается в сторону Шруми и пытается улыбнуться. Те в страхе распахивают глаза, и Лакрица вспоминает, что его подбородок и губы наверняка все ещё в крови и слюнях. А еще, наверно, его лицо отвратительно опухло от слез и привлекательным его уже было назвать невозможно.
— Велвет!
Шруми убегают, дверь захлопывается и Лакрица уже не слышит, что они продолжают кричать. Лакрица лишь понимает, что сейчас наверняка придёт Велвет. Вот кого, а своего парня Лакрица совершенно не хотел беспокоить.
Он только успевает прополоскать рот, чтоб избавиться от кислого вкуса желудочного сока, и умыться, чтобы смыть остатки слюны с лица, так в комнату влетает взволнованный Велвет. Первым делом он пересекает комнату, оказываясь напротив Лакрицы, тортовой рукой хватает за плечо и спину, а другой — за лицо, приподнимая и вглядываясь в него.
— Что произошло? — настрой у Велвета агрессивный. Внутри Лакрицы аж все холодеет.
— Всё в порядке, — Лакрица отдергивает руку Велвета от своего лица, возмущаясь. — Нельзя голову задирать при носовом кровотечении! Я просто закашлялся и пошла кровь.
И ведь Лакрица не врет. Просто немного недоговаривает. Говорить Велвету, что слова Гранат задели слишком сильно, кажется стыдным. А про вызов рвоты — вообще почти смертельным.
— Ладно, — Велвет вздыхает и, кажется, успокаивается. — Давай помогу застирать.
Теперь уже Велвет натирает мылом для рук ткань блузы. Холод воды бодрит, а тепло рук Велвета заставляют чувствовать себя лучше. Лакрице кажется, что все не так уж и плохо.
— У тебя тут ещё на груди пятно осталось, — Велвет проводит пальцем по пятну, проверяя насколько оно впиталось и просохло ли. — Погоди, я сейчас до Гранат добегу, может у неё найдётся тебе сменная одежда. Хотя бы твой кардиган, чтоб ты не мерз.
Велвет быстро покидает помещение, а в это время Лакрица сворачивает из туалетной бумаги новый тампон и меняет его. На блузу вновь падает пара капель.
— У неё ничего нет, — Велвет быстро вносится в комнату и начинает снимать свою куртку. — Тогда хотя бы мою куртку наденешь. Она немного великовата тебе будет, но надеюсь это не проблема.
Лакрица отрицательно машет головой. Это действительно не проблема. Проблема скорее тот факт, что у него начинает кружиться голова. Скорее всего, это связано с кровотечением.
— Хорошо, — Велвет помогает Лакрице снять блузу. Лакрица даже на всякий случай закрывает глаза, чтобы не усилить головокружение. Потом Велвет протягивает ему куртку. Надеть и застегнуть куртку Лакрица ещё пока может. — Сейчас застираю пятна холодной водой, а ночью может придумаем, как постирать. Ты только не волнуйся.
Лакрице кажется, что с ним обходятся, как с ребенком: контролируют, что он ест, стирают его одежду, решают его проблемы вместо него самого. Но возражать нет сил. Лакрица просто держится за край раковины и смотрит, как Велвет застирывает бордовые капли на красной блузе. Тампон из туалетной бумаги, кажется, опять пропитывается насквозь. Лакрица вновь катает себе новый и меняет их. В этот раз капли падают в раковину и ущерба не наносят.
— Вроде все, — Велвет осматривает мокрую блузу и поворачивает голову в сторону Лакрицы. — Возвращаемся к остальным? На столе есть салфетки, из них сможешь тоже тампоны в нос сделать.
— Да, пошли, — кивает Лакрица.
Первое, что видит Лакрица, вновь появляясь в основном зале ресторанчика: недовольный взгляд Гранат. Хотя, если быть честным, то её взгляд никогда не бывает довольным, максимум нейтральным и безучастным.
— Всё в порядке? — Брут обеспокоенно спрашивает Лакрицу, когда двое наконец садятся на свои места. Видимо, тот действительно видит, что у Лакрицы и глаза заплаканные, и само лицо опухло.
— Да, просто кровь из носа пошла, — проговаривает Лакрица и демонстративно катает себе новый тампон из салфеток. Гранат лишь раздражённо вздыхает и продолжает писать что-то в телефоне.
— Кро-овь, — Шруми все ещё выглядят напуганными. — Больно?
Лакрица отрицательно машет головой.
— Может вам вернуться в отель первыми? — предлагает Брут. Лакрица поднимает на него взгляд. Все таки Брут вне образов бойзбенда является его подчиненным и знает его достаточно хорошо.
Велвет поворачивает голову в сторону Лакрицы, потом переводит свой взгляд на остальных членов группы. Лакрица знает, что он сейчас выглядит очень уставшим. Такие действия, которые он совершал в туалете, требуют энергии, а когда её и так почти нет после трудного дня, то Лакрица скорее описал бы себя как вымотанного. И, скорее всего, Велвет тоже видит его таким же.
На стыд уже почти не хватает энергии. Хватает её лишь на то, чтобы заменить тампон в носу на новый.
— Да, мы поедем тогда, — решает Велвет. Лакрица мысленно благодарит его за это решение.
***
Они заходят в свой номер, и Лакрица сразу же плюхается на кровать, даже не снимая с себя куртки Велвета. Тот пока уходит в ванную, чтоб повесить блузу сушиться в надежде, что пятна получилось застирать так хорошо, что полностью стирать не придётся.
В течении следующей минуты Велвет быстро переодевается в домашний комплект одежды и бросает аналогичный рядом с Лакрицей. Он привстает и начинает, медленно перебирая вещи в руках, переодеваться тоже. Вскоре, когда они оба оказываются в домашнем, Велвет ложится возле Лакрицы, заключая того в своих полу монстрячьих объятьях.
— Сегодня был трудный день, — выдыхает Велвет. — Может, если бы у тебя не пошла кровь из носа, я бы подумал, что преувеличиваю, но теперь могу сказать, что нет, не преувеличиваю.
— Такое порой случается, — Лакрица оправдывается.
— Я в шоке с Гранат сегодня, — признается Велвет. — Она нас сегодня перед выступлением вымотала, теперь ещё и к тебе прицепилась…
Лакрица решает промолчать. Уткнувшись лицом в грудь Велвета молчать получается очень хорошо.
— Знаешь, если она так ещё раз сделает, — Велвет опускает взгляд на Лакрицу и целует того в макушку, чтоб привлечь внимание. Внимание привлекается, Лакрица теперь смотрит на него. — Я в тайне от неё куплю тебе поесть. А если она начнёт угрожать мне Дарк Энчантресс, так я к ней ближе, чем она. Это её только для нашей группы назначили менеджером. Я ей постоянно подчиняться не собираюсь.
— Рад это слышать, — Лакрица не может точно сказать, чему он радуется. Просто лежать в объятьях Велвета для него уже достаточно.
— И я её порву, если она действительно устроит нам завтра более длинную репетицию, — добавляет Велвет, перенося обычную руку Лакрице на затылок и начиная перебирать его волосы. Если бы Лакрица умел мурлыкать, то именно это он бы и сделал.
Лакрица нежится в объятьях, греясь теплом тела Велвета. Тортовая рука сильная, она прижимает крепко, а Лакрице только этого и хочется. Может, все таки признаться в том, что он сделал? Велвет ему не чужой, в конце концов. Велвет поддержит, поможет избежать этого в следующий раз. Лакрица знает, что может доверять Велвету, но пока слишком страшно ему доверить такое. Решиться слишком сложно.
Лакрица прикрывает глаза, погружаясь в собственные мысли. А когда вообще был первый раз, когда он вызвал рвоту? Лакрица помнит, что это было после одного из пиров у Дарк Энчантресс. Тогда к нему подошла Гранат и сказала, что его поведение было грубым и недопустимым, а так же нагло ткнула его своим зеркалом в живот. Это был первый раз, когда будучи на стороне зла он столкнулся с непониманием со стороны коллег. До этого Гранат только намекала, а Лакрица предпочитал думать, что неправильно трактует её слова. В первый раз вызывать рвоту было почти больно. Он потом долго пытался отдышаться и прийти в себя, а потом также долго плакал, не веря что смог поддаться одному единственному негативному слову со стороны. Ему было стыдно, что чужое мнение так сильно на него влияет.
— Ты уже спишь? — голос Велвета пробивается сквозь пелену мыслей. Лакрица распахивает глаза и смотрит на своего парня.
— Нет, не сплю, — отвечает Лакрица тихо. — Думаю.
— О чём? — Велвет аккуратно оставляет поцелуй на лбу Лакрицы. — Только, пожалуйста, пусть это будет не о том, о чем говорила Гранат. Я знаю, как сильно ты порой можешь зацикливаться на её словах.
— Вообще-то… Да, это про неё, про её слова, — печально выдаёт Лакрица. — Можно тебе кое в чем признаться?
Лакрица сейчас боится самого себя. Неужели он только что решился рассказать все Велвету? Все еще можно отменить, не допустить, чтобы Велвет изменил свое мнение о нем.
— Я готов выслушать тебя, — Велвет говорит серьезным тоном, Лакрицу пробирает до мурашек от страха, но он знает, что по-другому выражать волнение Велвет просто не умеет.
— Охх… — Лакрица вздыхает, думая с чего бы ему начать. — Только можешь пообещать, что ты не будешь реагировать слишком негативно? — он кладет ладони на щеки Велвета и пристально смотрит ему в глаза. — Пообещай, что точно не изменишь своего отношения ко мне?
— Обещаю, — Велвет кладет свою обычную руку поверх ладони Лакрицы и оставляет мимолетный поцелуй. — Я тебя люблю и так будет всегда.
Однако это успокаивает слабо. Лакрице кажется, что не лежи сейчас он в объятиях Велвета, то трясся бы от напряжения. Он вырывает свою руку и прижимает ее к груди.
— Я порой после таких замечаний Гранат вызываю рвоту, — на одном дыхании быстро произносит Лакрица. — Этим вечером было то же самое. Но так как я этого давно не делал, у меня получилось не с первого раза, я закашлялся и у меня пошла кровь из носа.
— Ты давно этого не делал? — Велвет повторил только эту фразу, заостряясь именно на ней.
— Да, — почти шёпотом говорит Лакрица, прикрывая глаза, чтоб не видеть осуждения в глазах своего парня.
— Посмотри на меня, — голос Велвета остаётся спокойным. Лакрице страшно открыть глаза и увидеть, что за спокойным голосом Велвет может скрывать всю свою бурю эмоций. — Пожалуйста, посмотри на меня.
Лакрице страшно открывать глаза. Дыхание почему-то сбивается, и Лакрица начинает дышать глубже, чтоб попытаться его восстановить. В горле появляется колючий ком от обиды, лишающий голоса. И Велвет продолжает, не дождавшись реакции Лакрицы:
— Ты молодец, — говорит Велвет, и Лакрица резко распахивает глаза. В них успело накопиться достаточное количество влаги, на которую сам Лакрица только что обратил внимание. — Ты молодец, что пытаешься от этого уйти. Я знаю, как ты стараешься каждый раз, ставя перед собой новые цели. Поэтому я хочу верить, что ты действительно борешься с этим.
— Я очень стараюсь бороться с этим, — сипло говорит Лакрица, удивляясь, что у него не пропал голос.
— Молодец, — Велвет оставляет поцелуй сначала на лбу, потом цепочкой поцелуев проходит по виску, по скуле, доходит до губ и после быстрого поцелуя в губы продолжает говорить. — Я разберусь с Гранат. Выскажу ей за все её поведение за сегодняшний вечер. И в следующий раз, когда у тебя снова появится желание… сделать это. Скажи мне об этом сразу, мы попытаемся с этим справиться.
— Мы? — переспрашивает Лакрица.
— Конечно мы, — Велвет продолжает целовать лицо Лакрицы, медленно начиная перемещаться в направлении шеи. — Ты не обязан справляться с этим в одиночку.
— Велвет, только не придавай этому, пожалуйста, слишком большое значение, — Лакрица кладет руку на щеку Велвета, заставляя того прерваться. С непониманием Велвет смотрит на своего парня, и Лакрица чувствует, что ему надо объясниться. — Это происходит не часто. Обычно я таким не занимаюсь. Так что не стоит пытаться меня залечить поцелуями.
— Так, хватит, — Велвет затыкает Лакрицу на пару секунд поцелуем. — Я тебя целую, потому что люблю. А еще сегодня был напряженный день, за который я тебя почти не касался, так что я восполняю эту потерю.
Лакрица смущенно улыбается, осознавая, что никакого объяснения на самом деле не требовалось. Велвет его просто любит. И Лакрица просто не всегда правильно трактует его привязанность, но тоже просто любит. И полностью доверяет.