Work Text:
— А я тебе говорил.
Это — не упрёк. Это — лишь печальные слова, разливающиеся в воздухе пыльных подземелий.
Трандуил поправляет на плече рюкзак и неспешно идёт к ступеням, обходя золотых воинов. В пустом высоком своде звуки его шагов постепенно гаснут один за другим.
Наверху, на площадке, рядом с ещё работающими механизмами он находит золотые изваяния — одно с половиной. Криво усмехается; про себя эта жестокая шутка звучит ну очень смешно. И грустно. Трандуил проходит мимо застывшей армии к разрушенной золотой статуе на полу и присаживается на корточки. На языке крутятся песни, которым не стоило бы звучать здесь и сейчас и которые уже тысячи лет никто не помнит, но губы не слушаются и поют сами.
— Что же ты наделал, глупый король? — вполголоса спрашивает он, окончив первый куплет погребальной песни. Нуада не отвечает, и Трандуил переводит взгляд на вторую золотую фигуру — над ними. Но Нуалу не нужно провожать.
— Намариэ, принцесса, — произносит он, едва заметно кивая головой.
Тонкими пальцами он бережно перебирает золотые камни, осколок за осколком, пока не находит то, что искал.
У статуи Нуады нет нижней части лица, она разбилась. Но это не столь важно.
Трандуил проводит большим пальцем по глазам Нуады, стирая жёлтую пыль. Она блестит, ярко и волшебно, и кажется очень отдалённо похожей на слёзы. Спёртый воздух больше не душит. Бережно обхватив пальцами непрочный осколок, Трандуил оставляет на полу рюкзак, выхватив оттуда что-то маленькое и блестящее, и спешит наружу. За спиной остаются навеки заснувшие воины и мёртвый город, в ржавой пыли которого вязнут ноги. Трандуил готов бы перейти на бег, но шагать сложно — тело словно каменеет. На лице всё сильнее болят ожоги.
Душные пещеры выпускают не сразу, но Трандуил не винит их в этом: просто слишком многое связывает его с Эндор, Трандуил и сам это знает.
Слава Эру, отсюда можно взглянуть на запад.
Солнце уже садится, и край огромного жёлто-белого диска уже касается кромки моря на далёком горизонте. Хорошо бы сейчас туда, но эльф знает, что последний корабль ушёл из гаваней так давно, что этого уже никто не помнит. Даже Нуада не помнит, даже король Балор. Он был слишком молод для этого.
Время грустить, но грустить не получается. Сердце сладко щемит тоска вперемешку с надеждой, и Трандуил наклоняется и целует принца в лоб, что-то шёпотом наставляя.
Ему бы тоже послушать наставлений, хоть чьих-нибудь. Ведь не каждый же день нужно представать перед Валар.
Король закрывает глаза, наклонившись над статуей и прижавшись лбом ко лбу.
На закате они рассыпаются в пепел. Ещё до того, как алый край солнца исчез за морем. На лице у золотой статуи отражается блеск воды и солнца, когда Трандуил ступает вниз с крутого обрыва. Они растворяются в воздухе, даже не долетев до воды.