Work Text:
Белый пепел летит по воздуху, необычно и крайне неправильно: сверху вниз, как дождь. Пахнет дымом, очень сильно, хотя нет ни намёка на огонь; слышен испуганный шёпот, а закат, когда он выходит из шатра, светится кровавой лужей на полнеба, отороченной золотом.
В завывании ветра северных морей тонет очередное древнее воспоминание: окончательно ли? По правде — Маглор не знает ответа наверняка. С каждым годом всё труднее не вспоминать, а забыть ни он — никто — не в силах.
Он бредёт по холодным пустым улицам окраины города неспешно, по дороге он заходит в круглосуточный ларёк: берёт пачку сигарет, воды и шоколадный батончик. Завернувшись плотнее в замызганный старый шарф, так, чтоб были открыты только глаза да нос, он поправляет на плече потрёпанный рюкзак и снова продолжает свой путь — далёкий, как и всегда.
За спиной остаются и город, и километры дорог — тело Эндор ныне изрыто ими вдоль и поперёк, — а он всё идёт и идёт вперёд, вдоль пустырей. Под ногами скребёт пыльная крошка и галька. Перед глазами то и дело всплывают наваждения прошлого.
В дыму и потёках чёрной крови Маглор издалека видел, как за Фингоном возникла огненная тень. Как взметнулся в воздух горящий хлыст, слышал, как он звонко ударился о спину короля, и слышал гулкий звук, с которым упал его меча. Фингон вздрогнул, когда понял, что погиб.
Выронив меч, он качнулся, не устояв от второго сильнейшего удара, на сей раз по голове. Вверх взметнулось ослепительное белое пламя.
Где-то рядом отчаянно закричал Нелья, кляня всех и ругаясь, но он не успел.
У большого чёрного камня его ждёт сын Орофера. Издалека Маглор замечает его и сразу же узнаёт — хоть Трандуил и осунулся, похудев от вечных скитаний, и плечи его поникли, взор не потух, и он всё ещё не утратил красоты первых детей Илуватора.
Трандуил сидит на земле, подложив под себя рюкзак, такой же поношенный, как у самого Маглора, и жуёт что-то. Подойдя ближе, Маглор понимает — чебурек. Горько вздохнув, он дастаёт из кармана новую пачку, открывает её и закуривает, глубоко затянувшись. В воздух взлетает тонкая сизая струйка дыма. Дрожащими руками Маглор прячет зажигалку в карман и садится на влажные камни рядом с Трандуилом.
— Я боюсь возвращаться, — в очередной раз он гулко, с хрипом вдыхает; воздух шипит, смешиваясь с дымом,— и боюсь, что они никогда меня не простят. Не позволят увидеть Благой край.
— Позволят, — уверенно прерывает его Трандуил.
Маглор задумчиво прикусывает фильтр — Эру, до чего ж он докатился, — обернувшись на короля. Пытливо оглядев его, нолдо, увы, так и не понял его уверенности. Может, он знает что-то, чего не знает сам Маглор. Может, просто успокаивает.
— Не накручивай себя раньше времени, нолдо.
А ещё он никогда не забудет, как в исчезли во мраке его братья, один за другим.
Над водой во мглистой дымке брезжут едва заметные первые рассветные лучи. Трандуил поднимает камушек и подбрасывает его, отправляя несколько блинчиков по воде. Сталкиваясь с галькой на берегу, маленькие волны разбиваются рябью.
— На что ты теперь надеешься, Канофинвэ?
В алом, как кровь, огне и едком и горячем дыме, Нелья исчез, в как тень исчезает в полдень, и в зелёных глазах его в последние минуты Маглор уже не видел боли.
— Что ты подождёшь меня на благом берегу, хоть недолго... Постараюсь не задерживаться. Просто страшно идти на поклон к Валар одному.
Тихий вдох, дрожащие пальцы и саднящая боль от ран — вот и всё, что так долго цеплялось за них.
— Ты не будешь один. Обещаю. Мы подождём тебя.