Chapter Text
— Я ушёл.
Джисон выходит из квартиры и уже на пороге морщится, понимая, что снова говорил в никуда. Каждый день одно и то же. Наутро его максимум ждут деньги на столе на еду. Джисон даже не помнит, когда он завтракал или ужинал с мамой в последний раз. Иногда ему кажется, что она больше и не приезжает домой ночевать и просто остаётся на работе на двадцать четыре часа в сутки. И лишь деньги по утрам и остаточный запах парфюма ломают эту теорию.
Велосипед привычно скрипит под весом тела. Джисон крутит педали, вслушиваясь в едва слышный звон цепи и шуршания шин по асфальту. Его успокаивает этот звук, который сопровождает его в школу и обратно, в магазины и кафешки на районе, когда он ищет чем бы поужинать в этот раз. Вкус домашней еды Джисон уже будто бы и вовсе забыл. Радует, что в их школьной столовой еда очень даже ничего. Только вот Джисон почти никогда там не ест, лишь забирает пару булок из буфета, чтобы поскорее покинуть скопление людей. Привычно срезая угол на повороте велосипед слегка мотает из сторон в сторону. Мимо проносятся на самокатах и велосипедах ребята в такой же школьной форме. Вроде кто-то даже машет Джисону рукой, проезжая мимо. Скорее всего одноклассник. Джисон не уверен. Он не вглядывается никогда.
Школа растянулась тремя корпусами по территории за забором, и Джисон тяжко вздыхает, морально настраиваясь на очередной очень долгий день. Он никогда не понимал необходимость посещать это место. То есть да логически он прекрасно осознаёт важность образования. Однако причину ходить туда, где собирается огромная толпа людей, и вы все варитесь огромной серой массой там, где учителя монотонно читают с учебника слова… Какое уж тут обучение? Джисон пытался пару раз поговорить с матерью о домашнем образовании. “Джисона-а, у меня нет времени на эти глупости, извини, милый. Мне завтра уезжать в командировку рано утром, не забудь, что прачечная по будням работает до шести!”.
Паркуя велосипед и закрепляя его на замок, Джисон не особо верит в этот день. Хороший день Пак Джисона в школе — день, когда никто из одноклассников его не видит, и никто из учителей ни о чём не спрашивает. Идеальный день, по мнению Джисона. Но сегодня такого точно не будет. Сегодня назначены профориентационные беседы с классными руководителями. И Пак Джисон заранее ненавидит этот разговор.
На пути к своему учебному корпусу Джисон сталкивается с кем-то. Точнее, в него врезаются сзади, пробегая мимо и крича весело: “Звиняй”. Джисон хмурится, подбирая рюкзак, спавший с плеча. Вслед несущемуся парню раздаётся крик: “Ли Донхёк, немедленно верни мои очки!”. Джисон, как губка, впитывает сцену того, как парень с чёрным малетом нагоняет друга, и заламывает ему руки, под показушный вой: “Мамочка, спаси меня”. Друзья борются, пихаются, шутят и смеются. Джисон отводит взгляд. Наверное, иногда это всё же здорово, когда у тебя есть друзья.
Какое-то время Джисон стоит перед входом в кабинет своего класса, не решаясь войти. Стоять в шумном коридоре тоже не то чтобы особо приятно. Однако большое пространство всё же предпочтительнее комнаты, набитой людьми. Досчитав до семи, Пак Джисон делает глубокий вдох и ныряет в душный кабинет, как в горячую ванну с головой. Гул голосов тут же заполняет уши, вперемешку с разной музыкой из телефонов, звуков игры из карманной приставки парня с первой парты и скрежета двигаемых стульев. Джисон старается быстро и бесшумно проскользить на своё место. Последняя парта у самого окна встречает Джисона привычной пустотой.
— Привет, Джисон-а, — ну вот, как он и думал, день просто не мог быть хорошим, — как провёл выходные?
Переводя взгляд на одноклассницу на соседнем ряду за партой наискосок, Джисон думает о том, насколько же ей скучно и нечем заняться, что заговорить она решила именно с ним. Он жуёт нижнюю губу, в попытках вспомнить имя. А, точно. Минджон, Ким Минджон.
— Ага. — Джисон мысленно пытается вылезти в окно. Что за дурацкое “ага” вместо “привет”? — Спал, ел, играл в приставку.
— Звучит неплохо, — говорит Минджон как-то очень уж скучающе. Будто на самом деле ей вовсе не интересно. Будто этот смолток нужен ей лишь для того, чтобы забить свой эфир до тех пор, пока не появится что-то более интересное. Как будто одноклассник для неё безвкусная жвачка на перерыв. Джисон низко склоняет голову над учебником и напрягается, когда девушка внезапно продолжает. — А я вот ходила на свидание с одним придурком.
— Зачем? — Джисон озадаченно склоняет голову на бок и смотрит растерянно, но так прямо, что девушка замирает, переставая крутить ручку.
— Что?
— Зачем ты ходишь на свидания с придурками? — По тому, как застывает лицо Минджон, и как она сверлит его нечитаемым взглядом, Джисон понимает, что ляпнул хрень. И если бы он мог откусить себе язык, или забиться под парту от неловкости — он бы уже это сделал. Джисон мгновенно опускает взгляд вниз, о чём тут же жалеет и краснеет ушами, потому юбка у одноклассницы достаточно короткая. По крайней мере, короче, чем позволяет школьная форма. Джисон успевает заметить небольшой шрамик на коленке и цветной пластырь выглядывающий из-под подола, прежде чем упереться взглядом в собственную парту.
— Интересный ты, конечно, Пак Джисон, — тянет слова девушка, смеряя одноклассника долгим пристальным взглядом. А после отворачивается, обращая всё своё внимание на подлетевшую подругу. Джисон тяжело вздыхает и опускает голову на сложенные на парте руки. День обещает быть долгим. Ужасно долгим.
~~~
Первая половина дня, не считая разговора с Ким Минджон, проходит вполне неплохо. Роль невидимки отыгрывается на девять из десяти, по мнению Джисона. В его случае это скорее сущность, нежели роль. Однако стрелки часов неумолимо тянутся к времени экзекуции. И вот вместо урока их по одному вызывают из класса в кабинет в другом конце коридора. Джисон продумывает в голове с десяток вариантов того, как он может избежать своей очереди. И абсолютно все сводятся к тому, что так или иначе он привлечёт к себе внимание. А потому Джисон лишь сверлит глазами небо за школьным окном, и, глядя на плывущие облака не замечает, как пролетает время. И как к нему подходит Минджон.
— Джисон-а, — девушка легонько тыкает его в плечо пальцем, и Джисон шугается, резко дёргаясь и вжимаясь в стул. — Напугал блин! Тебя учитель ждёт.
Как овца на заклание Джисон плетётся в кабинет на консультацию. Воображение рисует картину о том, как окно в коридоре разбивается под натиском мотоцикла, вылетевшего в школьные стены прямо с неба. Мужчина на потрясном харлее снимает шлем, трясёт длинными волосами, и вот Джисон узнаёт в нём Чон ХонИля. И наверное они обязательно взмыли бы в небо на мотоцикле, видимо, в путь на очередной сезон "Спой снова", но вот Джисон доходит до кабинета, и фантазии остаются лишь фантазиями.
— Входи-входи, — Ким-сонсенним перебирает распечатки и, не глядя, указывает Джисону на стул. Очень хочется развернуться и закрыть дверь, но такой функции не предусмотрено, а потому приходится с тихим вздохом пройти в кабинет и сесть перед учителем. Ким-сонсенним просматривает личное дело, табели по успеваемости за прошедший год и какие-то заметки. А после поднимает не то озадаченный, не то озабоченный взгляд на Джисона. У учителя в уголках глаз морщинки похожи на лучики солнца, когда он улыбается, даже если улыбка совсем лёгкая и слабая. Джисон думает, что, видимо, глаза Ким-сонсеннима любят улыбаться чаще, чем его губы.
— Если для следующей консультации нужны родители, то моя мама вряд ли сможет прийти, — внезапно ляпает Джисон, и сам тут же клонит голову влево, будто пытаясь понять, к чему он вообще это начал. Ким-сонсенним мягко улыбается.
— Сейчас этот разговор только между нами, — учитель берёт в руки табель по успеваемости, — что я могу сказать Джисон-а. Твои шансы поступить в неплохой колледж очень даже реальны.
— Как радостно слышать, — бормочет Джисон, абсолютно бесцветно и поджимая губы в каком-то подобии неловкой улыбки. Учитель тихонько усмехается в ответ и заглядывает в личное дело, в котором информации не то чтобы много.
— Ты не состоишь ни в одном кружке или секции, — бормочет Ким-сонсенним и снова переводит взгляд на табель, — у тебя вполне сносная успеваемость, но ты совсем не прикладываешь усилий. Ты просто делаешь столько, сколько нужно, вот и всё. Если бы старался чуточку больше, то обеспечил бы себе шансы попасть в очень хороший колледж. А если бы старался на пределе своих возможностей, то…
— В чём смысл этого? — Джисон даже не думает о том, что перебивает учителя. Он просто хочет получить ответ.
— Прости?
— В чём смысл стараться на пределе своих возможностей? Чтобы поступить в Сеульский университет? А что потом? Ходить на работу, ужинать, ложиться спать и снова идти на работу? Это ведь почти не отличается от того, что я делаю сейчас. Тогда зачем прикладывать больше и больше усилий, если разницы особо…
— Джисон-а, — Ким-сонсенним мягко перебивает и смотрит поверх тонких квадратных очков без оправы, приподняв брови. Джисон мгновенно тушуется, сжимает кулаки и прижимает их коленям, мысленно отвешивая себе пару ударов. Иногда ему сложно остановиться и не выдавать как есть на духу свой поток мыслей, на которых его порой заносит.
— Извините, — тихо бормочет Джисон, и учитель ободряюще улыбается в ответ. Но видя, что Джисон всё никак не может расслабиться, отодвигает распечатки и упирается подбородком в сложенные в замок руки.
— Значит такие у тебя будни? Дом, учёба и так по кругу? — от мягкого, но изучающего взгляда Ким-сонсеннима Джисону некомфортно. Он видит, что прямо сейчас его пытаются
понять.
И это почему-то напрягает.
— У всех так, — пожимает плечами Джисон.
— С оговорками, Джисон-а, с оговорками, — качает головой учитель. — Куда ты ходишь на выходных с друзьями? Какое у тебя главное хобби? Разве нет чего-то, ради чего стоило бы стараться чуть больше, чем сейчас?
— Это всё как-то… муторно? — Джисон поднимает неуверенный взгляд и машет рукой в попытке объяснить то, что словами не выходит.
— Джисон-а, скажи-ка мне вот что, — учитель смотрит всё так же внимательно, и в его пытливых глазах не сложно заметить искреннее любопытство, — тебе не кажется, что ты живёшь в киселе?
— Как? — Джисон теряется мгновенно, в изумлении таращась на учителя.
— Все дни одинаковые верно? Совсем ничем не отличаются? Одно и то же каждый день? И чувства все одни и те же, застоявшиеся и пресные? И ты каждый день будто протаскиваешь себя через вязкие и малоприятные будни?
У Джисона мурашки пробегают по загривку, от того насколько точно Ким-сонсенним описал то, что Джисон чувствует изо дня в день. Возможно, не зря его классный руководитель — учитель литературы. Джисон кусает губы и молча сверлит взглядом свои колени. Ему не хочется признавать, что его прочитали так легко. Ещё немного и Ким-сонсенним и вовсе вытащит наружу беспокойства Джисона о том, что иногда унылые будни и бессмысленность душат его. Как и собственная социальная беспомощность. Однако учитель лишь хлопает себя ладонями по коленям и спешно убирает личное дело и табели Джисиона.
— Давай поступим так, — Ким-сонсенним выдаёт Джисону какой-то небольшой блокнот. — Заполняй его, когда у тебя появляется какое-то действительно сильное желание. Когда ты действительно очень захочешь что-то сделать — вписывай это желание в этот блокнот. Даже если это глупость вроде “Хочу поесть нэнмён с кем-то”. Главное, чтобы ты действительно хотел этого.
— Я не понимаю, как это должно… — учитель поднимает ладонь, спокойно заставляя Джисона замолчать.
— Просто попробуй, хорошо? И продолжай учиться, ты хорош, даже с учётом того, что не стараешься пока в полную силу, — учитель хочет сказать ещё что-то, но дверь в кабинет распахивается, и Джисон видит учителя физической культуры и по совместительству тренера футбольной и волейбольной школьных команд.
— Джонхён, там планёрка по поводу спортивного фестиваля! — Чхве-сонсенним даже просто стоя на месте производит такое впечатление, будто в любую минуту готов сорваться на бег. Джисон морщится, уроки физкультуры он терпеть не может.
— Чхве-сонсенним, — укоризненно смотрит учитель литературы, и второй мужчина складывает руки в быстром извиняющемся жесте.
— Простите, Ким-сонсенним, — тренер подмигивает Джисону, и тот быстро отворачивается, хлопая глазами, — но звонок уже через пару минут, а это срочно.
— Ну ещё бы это было не срочно, — ворчливо бормочет Ким-сонсенним, улыбаясь под конец и возвращая внимание на Джисона. — Ты можешь быть свободен и не забудь про моё задание.
~~~
Джисон, схватив пару булок и банановое молоко, спешит ретироваться из шумной столовой. За спиной у него раздаются крики по типу: “Ли Донхёк, хватит таскать чужую еду!” и “Чхве-сонсенним! А Ли Чан опять пропустил тренировку!”. Звуки типичной школьной жизни забивают уши. Джисон, проходя мимо столиков, хоть и сбегает, но в то же время внимательно улавливает имена, фразочки и интонации, сам того не понимая. И сбегает туда, где от школьных будней до него долетают лишь крики со спортивного поля. На крышу.
Пак Джисону всегда нужен этот обеденный перерыв. Сорок минут, в которые можно выдохнуть наедине с собой, чтобы снова найти силы продолжать существование в стенах полных нежелательного социального взаимодействия. Разговоры с одноклассницей и учителем назойливыми мухами жужжат в его голове, заставляя разбирать каждое предложение на атомы, и нервно укорять себя за любую ошибку. Джисон не считает себя тревожным, вовсе нет. Ну, разве что самую малость. Джисон вообще спокоен как скала. Или как дерево. А может, как трава на ветру. Джисон не уверен, но точно знает степень своего спокойствия. Наверное.
Школьная крыша встречает его лёгкими порывами майского ветра. Небо такого сочного оттенка на грани голубого и синего, с нежно-пушистыми облаками, подплывающими к ослепляющему кругу, зависшему высоко-высоко. Джисон щурится, вглядываясь в то, как тонкое, растянувшееся в линию облако начинает частично заползать на солнце, отбрасывая тень на половину крыши и давая глазам отдых. Если бы Джисон знал, зачем он вообще смотрит на солнце, было бы попроще.
— А я-то думал, что про это место знаю только я, — Джисон дёргается и чуть ли не роняет свой обед, едва-едва успевая спасти его, держа баланс и перехватывая свою ношу несколькими неловкими движениями. Выдыхает, успокаивая подскочившее к горлу сердце, а после медленно оборачивается. С широкой двухметровой бетонной надстройки, в которой находится выход на крышу, на Джисона смотрит парень. Из-за солнечных лучей, наконец-то пробившихся из-за облаков, можно отлично разглядеть острые будто вырезанные скулы, широкий округлый нос и копну чёрных, как мазут, волос, топоршащихся влево из-за ветра. Глаза парня скрыты солнцезащитными очками, придающими незнакомцу очень дерзкий и расслабленный вид. Парень сидит поджав одну ногу в колене, а второй ногой он болтает в воздухе, свесив её вниз.
— Вообще-то, это я никогда тебя тут не видел, — выплёвывает Джисон быстрее, чем успевает подумать. И поняв, что прикусывать язык уже поздно, несётся на всех парах дальше. — Я сюда с начала учебного года хожу вообще-то.
Незнакомец громко смеётся, и его высокий смех режет слух. Джисон мгновенно тушуется. Завёлся, как ребёнок, со своим: “Я тут был раньше, я застолбил, и вообще не трогай мой горшок”. Шея затекает смотреть вверх так долго. Джисон со своим ростом к такому в принципе не привык. Метр восемьдесят — это вам не полторашка Ким Джинхван. Джисон тут же трясёт головой, осуждая сам себя. О старших так нельзя, а о самом очаровательном лаборанте, который только был в их школе — тем более. Морщась, Джисон тут же вспоминает, как видел пару девочек, весьма неприятно крутящихся вокруг лаборанта и кокетничающих ну совсем уж нагло и в открытую. Джисон так задумывается об этичности когда-то увиденного, что отвлекается от своего нового знакомого, и вздрагивает, услышав его голос совсем-совсем рядом.
— Да не грузись ты так, — парень хмыкает, наблюдая как Джисон дёргается от него как от огня. — Выгонять не собираюсь. Я тут так, от шума отдохнуть.
Очень хочется возмутиться, что вообще-то никто Джисона выгнать отсюда не может. Ну разве что учитель. Но Джисон вроде не курильщик и не суицидник. Чего не скажешь о парне напротив, который уже успевает достать из внутреннего кармана школьного пиджака сигарету и держать её зубами, пока хлопает ладонями по карманам брюк.
— Кажется, я забыл зажигалку, — цедит парень, всё так же, сцепив зубы на сигарете, — в рюкзаке.
— В кабинете? — тупо спрашивает Джисон, прижимая в груди свой обед. Парень в солнцезащитных очках мотает головой и пальцем указывает на бетонную надстройку. — Полезешь?
— Не, — парень одним движением переламывает сигарету пополам и точным щелчком отправляет её в полёт прямо с крыши, полностью игнорируя вроде как даже возмущённый взгляд Джисона. — Не сильно-то и хотелось.
— Тогда зачем пробовал? — Джисону уже не раз говорили, что он задаёт странные, тупые и бессмысленные вопросы. Не то чтобы это знание останавливало его сейчас. Парень припускает очки и смотрит поверх них, приподняв густые чёрные брови, буравя тёмными-тёмными глазами.
— Странный вопрос. Потому что хотелось. Даже если не сильно, — только в этот момент Джисон замечает, что парень достал из кармана маленький бутылек с клубничным молоком и вертит его в пальцах. Замечая залипший взгляд, парень усмехается. — Нравится такое?
— Я как-то больше по банановому, — бормочет Джисон, кивая на свои руки.
— Иу, — незнакомец морщится, а после совершенно внезапно заговорщически улыбается, — давай так, ты поделишься со мной булкой, а я никому не скажу, что ты здесь куришь.
— Что?! Но я не… Я же не… — Джисон едва ли не воздухом давится от возмущения, а после спотыкается об чужой совершенно наглый взгляд из-под издевательски приподнятых бровей. Обречённо вздыхая, Джисон вкладывает выпечку в чужие руки и, когда ему подмигивают в ответ, отворачивается, недовольно морща нос и что-то ворчливо бурча про буллинг. Похититель еды, как его мысленно окрестил Джисон, возвращается к надстройке на крыше и садится, облокотившись на неё спиной с тенистой стороны. Джисон неловко мнётся посреди крыши, но новый знакомый хлопает по полу рядом с собой (Джисон задаётся вопросом можно ли крышу называть полом), и буравит весёлым взглядом поверх очков, как бы так и говоря: “Да не кусаюсь я”. Джисон прикидывает все за и против. Выигрывает время на обед, что становится меньше и меньше с каждой минутой, а потому Джисон плетётся в тенёк, чтобы сесть рядом с наглым парнем, и приняться за свой обед под совершенно не скрывающимся любопытным взглядом.
Что там Джисон говорил утром? Ужасный, ужасный, абсолютно ужасный день.