Work Text:
Многое сейчас утешало Арно. К примеру, что Кроунер, мечтающий вписать себя в анналы съентификов, заметил в ельнике свежие следы верхового. И что подкова оказалась приметной не только им. И даже то, что «фульгаты» успели сытно поесть и отогреться под кровом двуличного Зайфица, подавиться бы им пню – тут Арно расплывался в озорной улыбке, вспоминая проделку. И что Эдита нашлась и теперь, притороченная к седлу свободной лошади, разозленным визгом заглушала свирепый напев метели. Многое наполняло его удовлетворением – но, увы, не согревало. Не защищало ни от бестелесных пальцев морозца, что норовили пройтись по бокам, ни от хлестких пощечин вьюги, ни от порывов ветра, который будто вознамерился, ухватив за полу плаща, сбросить с коня. Не мостило тропку среди вырастающих прямо на глазах сугробов. Кан, может, и вздыхал укоряюще, но Арно все равно не расслышал бы. Он рысящего десятком бье левее Раньера едва-то видел, а уж слышал, только когда тот, надсаживая голос, пытался перекричать метель. Арно оглядывался, тревожась, не отстал ли кто из «фульгатов» – а за шиворот ему наметало три пригоршни, не меньше – и орал что есть сил:
– Немного осталось! Скоро отогреемся!
Ему отвечал нестройный хор голосов; метель норовила отрезать от спутников, увести в сторону, оставив блуждать в белом мареве. Казалось, небеса прохудились, и стоит отряду замешкаться, затоптаться на месте, пытаясь отыскать ориентиры – их самих заметет бесследно. Кроунер ехал впереди – не проглядеть бы второй мост и сломанную сосну, а там уже и лошади почуют тепло и пойдут быстрее. Но Арно было неспокойно: мерещилось размытое движение, он ежился, словно попал под недобрый взгляд, и потому до рези в глазах всматривался в окрестности. И увидел, как меж вихрящихся белых столбов мелькнула темная фигурка. То пропадая из вида, то появляясь вновь, оскальзываясь, едва не падая, утопая в глубоком снегу, обезумевшая девчонка спешила прочь от дороги, в чащу, на погибель.
– Стой! Погоди! – Арно кричал изо всех сил, но девчонка – вот ведь невезучая, застигла ее метель вдали от жилья! – то ли не расслышала, то ли испугалась незнакомцев и рванула в лес, исчезла в белесой мгле метели. Кан захрапел, затанцевал, наотрез отказываясь идти. «Фульгаты» не откликались.
Спешившись, Арно по щиколотку угодил в пышный стылый пух, и с каждым шагом проваливался в него все глубже. Ветер толкал в плечо, наотмашь бил по спине, норовя повалить, давил тяжелой ладонью на затылок, вынуждая согнуться, прижать локти к бокам. А ведь нужно было еще придерживать сползающую шапку и балансировать в белоснежном глубоком море!
Обуреваемый азартом погони, Арно очнулся, лишь оказавшись по пояс в снегу. Забарахтался, словно утопающий, замолотил руками, пытаясь подгрести к своим глубоким следам, и лишь сильнее увяз в сугробе. В снежном мареве ему мерещились клубящиеся белые фигуры – выныривали холодные равнодушные лица, тут же рассыпаясь ворохом снежинок и вновь сплетаясь в протянутые навстречу руки, плечи, тела бестелесных танцовщиц. Шелестели тихие голоса, суля покой и умиротворение. Арно потерялся, не помня, позади ли, сбоку остался Кан, которого он не слышал и не мог отыскать взглядом, как ни извивался в студеной белоснежной каше. Рванувшись вперед, он потерял равновесие и провалился в сугроб с головой. Арно читал о зыбучих песках, о том, как голодно и цепко топкое болото, но пышный снег оказался опаснее обоих: расстелился пуховой периной, навалился сверху мягким одеялом, вытягивая тепло. Арно дернулся раз, другой, неловко заворочался на своем ледяном ложе, отказываясь сдаваться на милость метели, но силы были неравны. Он так устал, так замерз, а снег был таким уютным, мягким, как перина, соблазнял оставить борьбу, затихнуть, вслушиваясь в колыбельную метели… Арно, сцепив зубы, слепо вытянул руку вперед, и чьи-то пальцы сомкнулись на его запястье, рывком вытаскивая на «отмель».
– Валентин, – удивленно захлопал заиндевевшими ресницами Арно, – ты откуда здесь взялся?
Взгляд Валентина был безмятежным и непривычно темным. Арно разъярился так, что впору было плавиться снегу:
– Ты почему без плаща, решил в ледяную статую превратиться?!
Он подался вперед. Валентин отступал, медленно вытягивая его за собой на тропу. Арно попробовал ухватиться за него левой рукой, но нашел лишь пустоту и горсть снежинок, и наконец ощутил под ногами твердую землю. Валентин улыбался, словно и не слышал возмущения и не должен был стучать зубами под ударами ветра. Он помог Арно отряхнуться от снега и, взяв за плечи, развернул.
Призывно заржал волнующийся за хозяина Кан. Арно устремился на зов, расстегивая плащ, на третьем шаге обернулся убедиться, что Валентин идет следом – и не нашел ни Валентина, ни его следов. Тут же Арно подхватил под локоть Барсук, потащил за собой, зачастил: «Что же вы плутаете, господин капитан? В такую метель сгинуть недолго!». Арно позволил себя довести до Кана, машинально разобрал поводья, оглядываясь на истоптанный ими снег.
– Заметили кого-то? – прищурился Барсук, и Арно покачал головой:
– Нет, показалось.
Позже была награда от счастливой полковницы, вожделенное тепло, ужин и крепкие настойки, хохот офицеров, выслушивающих историю про пасечника и пень, и всеобщее любопытство к усачу, стойко перенесшему раннее пробуждение и поездку в метель. И пристальный взгляд Валентина, догадавшегося о расплате с Зайфицем и что-то придержавшего при себе.
Когда они остались вдвоем в приготовленной полковницей комнате, Валентин негромко спросил:
– О чем ты не рассказал?
– Не хотел позориться, – поежился Арно, вспоминая, как барахтался в сугробе. – На обратном пути нас крепко прижала метель, друг друга едва могли разглядеть, и тут мне почудилось, что какая-то девчонка бежит в лес. Я, недолго думая, побежал за ней. И провалился в снег. Хоть плыви, хоть ползи, орать бесполезно.
– И как ты выбрался?
– Ты помог, – буркнул Арно.
– Прошу прощения?
– Ты взял меня за руку и вытянул из снега.
– Я никуда не отлучался, – покачал головой Валентин.
– Да я уж понял, – кивнул Арно, – а в лесу напустился на тебя, что ты явился без плаща и шапки.
– Должно быть, ты на минуту заснул. Этим и опасно блуждание в метель – человек засыпает и уже не пробуждается. К счастью, твой сон пошел на пользу.
– И об этом я подумал, когда взобрался на Кана, – согласился Арно. – Вот только этому не нахожу объяснения, – он поддернул манжет сорочки, и стали видны оставленные чужими пальцами следы. – Помощь мне не приснилась, пусть пришла и не от тебя.
Валентин на миг опустил ресницы, пряча то ли боль, то ли надежду.