Chapter Text
Дами еще раз украдкой огляделся, торопливо вдыхая сигаретный дым. Не дай Семеро кто из охраны увидит, настучат родителям, и потом, по приезду домой, опять многочасовые лекции: Дами то, Дами се, Дами, ты должен помнить о своем положении! Дами, ты приехал с официальным визитом к дотракийцам и как ты мог, Дами, выскочить тайком до начала церемонии, чтобы покурить?
Дами торопливо затянулся глубже, тоскливо заглянул в опустевшую уже наполовину пачку. Говорили, что в этих землях можно при желании достать все, даже кусок драконьей кости, только вот насчет сигарет Дами уверен не был. И вообще, ему здесь не нравилось. Любопытно было, интересно, но — не нравилось. Вик вот была в восторге от местных нравов. Здесь ее голая грудь никого не смущала, все в рамках древних степных традиций, и даже ее матушка, насмотревшись на местных леди, ничего против древних традиций возразить не смогла. Ну, это Вик и ее матушка местных леди видели, а Дами, если и довелось увидеть, то всего пару раз, и то мельком. Зато на мужиков местных насмотрелся — тошнило уже.
В холодных взглядах у каждого встречного мужчины читался если не открытый вызов, то вполне однозначный похабный интерес, альтернативы этим полюсам не было. Убить или выебать, дотракийцы теперь жили так. Не то чтобы раньше они жили как-то иначе. Не то чтобы Дами вообще много знал о дотракийской истории… Уроки истории он стабильно прогуливал, сбегал гонять мяч. Уроки — скука смертная, от которой Дами на стенку лез. Историю ему потом пересказывал Лео, просто, понятно и с кучей веселых подробностей, хотя за истину своих знаний Дами по этой причине теперь поручиться не мог.
Ожидания не соответствовали действительности! Дами был разочарован, и это разочарование большими буквами светилось в его сознании, мигало и переливалось, как светлячки на лугах в летнюю ночь. Он ожидал увидеть здесь совсем иную картину! Лео описывал все не так! Лео говорил, что кхалы — атлеты, огромные, каждый поперек себя шире и может в одиночку завалить хоть вепря, хоть сказочного лютоволка. А местные были какими-то недокормленными дрищами, тонкими, сухими и крепкими, совсем как искореженные ветрами деревья на скалах его родного острова. С историей определенно надо было что-то делать, и с Лео тоже. Дами воровато огляделся и сплюнул на песок горькую слюну.
А еще, на местных совсем не было татуировок! В книжках про Дотракийское море, Дами рассматривал только картинки и хорошо запомнил две вещи: серебристую зелень бескрайних степей и завораживающие черные узоры на телах кхалов. Правда, теперь здесь не было ни зелени, ни картин, но кхалы остались. Старшие говорили, что кхалов невозможно извести. Они, как тараканы, переживут даже легендарную Долгую Ночь, уйдут в свои пещеры, про которые никто ничего доподлинно не знает, исчезнут на десятилетия или даже века, а потом хлынут лавиной на поверхность, сметая все и всех на своем пути, снова отвоевывая себе родные степи, которые давно превратились в выжженную пустыню. Теперь у этой бесплодной земли была иная ценность. Земля стала морем, дорогой, связывающей разные уголки света. Купцы гнали караваны машин по бесконечным тропам, как сердце гонит кровь по артериям. Благодаря этим караванам, после всех бед, сердце их мира еще билось.
Дами иногда страстно хотелось взглянуть на тот мир, что был уничтожен Великим Наводнением триста лет назад. Учебник истории (скучной, в общем-то, науки) он открывал только ради этих страниц — ради легенды об уничтожении Белых Ходоков, таянии огромного ледника в виде Стены, что столетиями отделял один кусок материка от северных земель. Он любил читать про Королевскую гавань, столицу, выстроенную Таргариенами, его дальними предками, где в подземельях Красного замка, говорят, можно было увидеть черепа драконов. Что ж, подземелий больше не было. И самой Королевской Гавани тоже не было — город в считанные дни скрыло под толщей воды. Вместе с городом погиб и король Бран, Первый своего имени (и последний король из Старков).
Наводнения, ураганы, изменяющиеся ветра и течения… Боги сошли с ума. Природа гневалась. Мир перевернулся. Больше всего Дами жалел, что из мира ушла магия, словно ее драконы на своих крыльях унесли, всю, без остатка. А то, что сейчас на Драконьем камне, в нынешней столице творилось в закрытых лабораториях, магией назвать было нельзя, но и наукой тоже. Для науки их ученые слишком мало знали, опирались на сведения древних мейстеров, которые без магии и не работали толком, волшебниками они тоже не были, так, святошами, но все же умудрились как-то вот придумать эту штуку — тарг, которая внезапно оказалась нужна всем и каждому, но по карману была совсем не любому.
Дами бы вот не отказался носить в кармане такое: достал, приложил ко лбу, задал волнующий тебя вопрос и получил ответ, сказанный приятным женским голосом, ну или мужским, или вообще в виде картинки, это смотря как тарг сконтачится с тем, что у тебя там в голове. Но, это еще нужно было уметь спросить, так чтобы тебе ответили, ну или в голове что-то такое, особенное иметь. Тарг работал далеко не всегда, но Дами совершенно искренне и неколебимо был уверен, что уж он то с ним сконтачиться точно бы сумел. Только вот попробовать ему не давали. Ходили слухи, что это опасно. “Тот, кто однажды заглянул в темные воды, уже не оторвет взгляда. Только сильный духом и телом сможет контролировать открывшийся поток”. Так гласили древние трактаты, на базе которых и выросла технология тарга. Тарг у их немаленькой делегации в Степи был всего один, для демонстрации хватит, и если сопрут — не так жалко.
Интересно, как дотракийцы узнали про тарг? Но узнали же, и — невиданное дело — сами прислали гонца, сами предложили союз. Ничего толком не объяснили, темнили больше, вернее, просто не отвечали на неудобные вопросы, однако, было ясно что, тарг, вернее, сама технология его изготовления им оказалась очень нужна. Технологию дотракийцам никто, конечно, продавать не собирался, но уж очень заманчивым делом был союз со степняками. А им было, что предложить взамен!
Переговоры шли долго, и, судя по маминым вспышкам гнева, бурно. Якопо неделю ходил с чумной головой и больными, горящими странным огнем глазами. В итоге Степи все же выставили последнее требование — дать им возможность протестировать тарг на их условиях и получить доступ к результатам этих исследований. Подобная обкатка и Драконьему камню была крайне полезна. Якопо, дорожил таргом как своим ребенком, (а оно во многом так и было!), сопротивлялся до последнего, но мать настояла. Таргом уже можно было торговать, а государству нужны были деньги. Ну, а то, что для закрепления союза, нужно было оставить в Степях родную дочь, Розу Таргариен волновало не сильно. Впрочем, как и эту самую дочь.
Дами в детали не посвящали, а он и не особо интересовался, в отличие от того же Томми. Вот уж кто норовил сунуть свою немаленький нос во все дыры, чтобы добыть побольше информации. Прирожденный “паук”! Именно Томмо по большей части и был виноват в том, что Дами сейчас околачивался в этой глухой дыре вместо того, чтобы отрываться на концертах. В Штормовом пределе шел фестиваль, которого Дами год ждал. Обидно было такое пропустить, но Томмо чуть ли не на коленях умолял, чтобы Дами напросился в делегацию, потому как без Дами — члена семьи — его, Томаса всего лишь Тирелла ни за что бы не взяли. И Вик он бы видел в столице последний раз, а так была возможность еще немного побыть рядом. Томмо, на свою беду, был влюблен в Вики. Втюрился с первого взгляда, вот как увидел лет в семь, так и пропал. Дами в такую любовь не верил, ни в какую не верил! Он полагал, что для отличного времяпровождения секса вполне достаточно, зачем все усложнять? Томмо как раз служил самым, что ни на есть наглядным примером того, что усложнять не стоило, что любовь только портила жизнь, достаточно было подцепить его грустный взгляд исподтишка на довольную Вик, приводящую в порядок тренировочное снаряжение.
Пока ехали, Дами на многое насмотрелся. Проклял и дотракийцев, и Томми, и свое любопытство, дорога, даже со всеми возможными удобствами — изматывала. Он привык к роскоши, к комфорту как минимум, а в этих Степях, в пустыне гребаной, где песок, кажется, даже из самого тебя уже сыпался, настолько он был везде и всюду, и слова такого не знали. Дотракийцы жили тем, что грабили караваны или защищали их же: зависело от того, кто больше заплатит. Их кхалы любили деньги и чтили договор. Кхалам верили на слово, кхалы же не верили никому, а за нарушение договора могли вырезать весь род под корень. Ценили дотракийцы исключительно свободу и топливо для своих железных коней, без которого те превращались в бездушную груду железа, а без коня кхал — не человек. Лео так говорил. Дами был уверен, что в книжке учителя как минимум данная конкретная фраза была записана как-то иначе, более мудрено, но книжку он не читал. Некогда было, да и скучно.
В общем, от истории он на стенку лез, а сейчас в этой истории буквально жил. Древнейшие церемонии, ритаул… Херня на конопляном масле! Чего старшие с ними так носились?! Дами определенно не понимал. Томмо пытался ему что-то объяснить, он то уроки редко прогуливал, Тиррелы на деньгах были повернуты, хуже Ланнистеров, а Томмо был истинным Тиррелом, но потом махнул рукой, и Дами остался при своем. Ну какой смысл во всех этих церемониях, если и так все ясно: Вики выдадут замуж за одного из местных вождей, завяжется совместный бизнес между Драконьим Камнем и Степями, деньги потекут рекой, все будут довольны и счастливы. Даже Вик. Особенно Вик — вот уж кому было пофиг, за кого ее там прочат и в итоге выдадут. Сестричка с детства была решительно настроена на сугубо деловые отношения с мужем. Пусть тут и Степи, и многовековые суровые традиции диких кочевников, но Вик— это Вик. В этой битве (да и в любой другой) Дами поставил бы на нее!
— Здесь нельзя курить. Святилище.
Негромкий голос прозвучал так неожиданно и так близко, что Дами поперхнулся дымом и надрывно закашлялся. Пока он пытался отдышаться, незнакомец взял сигарету у него из рук и затянулся. Дами ревнивым взглядом оценил сухие мышцы голого торса, с любопытством рассматривал смуглое лицо, темные глаза, волосы, заплетенные в несколько кос, лениво пытаясь вспомнить, что это значит. Якопо что-то там рассказывал перед поездкой о том, что по прическе у дотракийцев можно узнать многое…
— А тебе, значит, курить у святилища можно?
Незнакомец едва заметно улыбнулся, прищурившись и выдохнул дым.
— Тоже нельзя. Но я знаю, куда спрятаться, если мимо пройдут стражники. А ты, дракон, вряд ли.
Дами невольно провел рукой по серебристому ежику волос, едва начавших отрастать. Лео перестарался перед церемониалом, снял больше, чем было нужно.
— Приятно слышать, что наше имя знают даже в Степях. Меня, кстати, Дами зовут.
Дами вспомнил о правилах приличия, все таки что-то матери и мейстерам удалось в него вбить. Хрен знает, кто этот парень, который сейчас, нимало не стесняясь, докуривает его сигарету. Вдруг он знает, где достать еще, и не только сигареты. Дами зыркнул на нового знакомца с гораздо большим интересом, стараясь придать взгляду приветливости.
— Этан. Ну еще бы не знали, — новый знакомец аккуратно затоптал докуренную сигарету, — вся Степь уже с полгода гудит от разговоров про союз между Таргариенами и Вейс-Дотраком. Что привезут драконью принцессу, запустят совместное производство, и вот тут мы все и заживем…
В голосе у Этана прозвучала ирония, а может, Дами просто показалось. Ну, про совместное производство мать точно ничего не говорила! Только про торговлю.
— Считанные минуты до вашего растущего величия осталось! — ответил он. Этот самый Этан почему-то начал его ощутимо напрягать, Дами даже головой завертел в поисках Лео. Вот где этот проныра, когда он так нужен? Слуга он или кто? — Сейчас вернемся в вашу самую главную священную палатку…
— Шатер.
Усмешка в тихом голосе уже была совершенно откровенной, хотя глаза совсем не смеялись, смотрели цепко, словно в самую душу заглянуть пытались.
— Пусть шатер. Там вашему кхалу вручат нашу Вики. Этому вашему, как его, имя забыл… Из головы, блин, вылетело… который у вас самый молодой и самый кровожадный. И все будут счастливы.
Ответом ему стала такая странноватая ухмылка, что Дами невежливо и, в общем, позорно сбежал. Психи они все какие-то в этих Степях! Недаром от них женщины и дети подальше держатся.
В шатер Дами слинял первым, не оглядываясь и даже не буркнув вежливое “пока” новому знакомцу на прощание. Ни сигарет, ни чего-нибудь покрепче больше не хотелось. Пережить церемонию, попрощаться с Вик и домой! В родные стены прочь от этого песка!
Вот тут Дами немного ошибся.
Самую малость.
Потому как в этой ебучей священной палатке — ладно, ладно, шатре! — “самый молодой и самый кровожадный” вместо имени Вик в священном требовании у Богов травяного моря назвал его имя — Дамиано Таргариен. И ухмыльнулся, открыто, самодовольно и победно, глядя на ошарашенную толпу гостей из Драконьего камня. А Дами, в полной растерянности таращась на “Этана”, вдруг вспомнил то, что ему рассказывал Якопо. Косы у вождей дотракийцев — выигранные войны. Не битвы, а войны, те, что были закончены ценой полного уничтожения врагов. У казавшегося совсем юным в свете факелов “Этана” их было четыре.
Тем, что поразило Дами тогда больше всего стал простой факт, что за него никто не заступился. Таргариены просто проглотили это оскорбление. Сделали вид, что все идет как должно, продали сына за жирный кусок. Вот почему-то про Вик Дами в таком ключе не думал даже. Женщина же. Судьба такая. А вот он сам… В Семи Королевствах мужской союз считался позором, его скрывали, и если правда однажды выплывала на поверхность, позор смывали кровью, иногда всей семьи. Так было в старину. Сейчас это становилось огромным пятном на репутации. Но мать все равно с каменным лицом сказала “Да”. Якопо кивнул в подтверждение, стараясь не встречаться взглядом с младшим братом. Мнение отца никого по большому счету не интересовало, и его, Дами, отдали в мужья в Степь, перед Богами и людьми! Перед всем миром! Вик истерически смеялась, прячась под ненужной фатой.
И теперь он, как порядочная дотракийская жена, сидел в отведенных ему покоях в запутанной системе пещер, где жил клан его мужа, и не знал, чего больше хочет: плакать или убивать. Новоиспеченного супруга он с тех пор не видел — после свадьбы его сразу увезли в подземный город, а тот не торопился его навестить, видимо, доводил до ума условия договора с Таргариенами. Так что уже пару недель Дами с ума сходил взаперти.
Причем он сам обрек себя на одиночество. Полог на входе в его пещеру достаточно было просто одернуть и можно было пойти погулять по залам и коридора освещемым, кто бы мог подумать, самым настоящим электричеством. Никто не запрещал ему этого делать. Никто, кроме собственной гордости. Иногда вдалеке звучал женский или детский смех, иногда кто-то проходил мимо. Три раза в день приносили еду, вкусную, Дами такого даже за шикарными обедами дома не пробовал. Все это несказанно бесило. И еще эта первая брачная ночь. Дотракийцы, пока везли его сюда, на все лады упражнялись в шутках по поводу того, что его ждет и как это будет. Никакого почтения к вождям у них не было — кхалы были… Как там Лео говорил? “Первые среди равных”.
Приезда “мужа” Дами ждал с содроганием. Из шуток своего сопровождения он выцепил нечто, что его совсем не радовало. То, что брак состоялся, нужно будет доказать, а трахаться публично Дами не нравилось. Нет, он конечно был завсегдатаем “Домов дядюшки Мизинца” и много там всякого перепробовал, но не в роли “жены”, определенно. О таком он явно не мечтал. С ним даже Лео не оставили! Верного слугу и друга! Не с кем даже поговорить было. В жилетку поплакаться! Поорать вместе от злости! Дами от души швырнул в стену последней подушкой, та мягко шлепнулась о камень, упала и скатилась на покрытый мягким ковром пол по горке таких же.
Шагов Дами не услышал. Ничего не услышал, подскочил на месте, хлопая глазами и тряся головой со сна, когда по голове вовсе даже и не мягко провели мозолистой ладонью.
— Ты… Да ты же крашеный! — в дрожащем от смеха ненавистном голосе слышались возмущение и восторг.
Дами ощутил, что вспыхнул так, что лицо запылало, до выступивших бессильных злых слез. Кровь древней Валирии в их семье, что носила гордое имя Таргариенов, давным давно выродилась, так что серебристых волос и фиолетовых глаз не было даже у бабушки. Но традиции лорды и леди чтили по прежнему, так что поддержание фамильного облика стало заботой парикмахеров и достижений химической промышленности. Вик было проще — и так волосы светлые, а вот темным волосам Дами и Якопо придать серебристый “таргариеновский” цвет было непростой задачей. И отрастали корни быстро. За прошедшие две недели так отросли, что эта скотина глазастая даже в полумраке разглядела!
Дами стиснул кулаки, едва сдерживая жгучее желание заехать по лицу — ну и где воспитание у этого кхала!? Разумеется, многие видели, что у Таргариенов совсем не от природы серебристые волосы, и что? Все порядочные люди делали вид, что ничего не замечают!
Дами скрипел зубами, втягивал воздух открытым ртом, пытаясь успокоиться, не наговорить ничего и не натворить всякого ненужного, а этот — ржал. Успокаивался, зыркал на него темным нечитаемым взглядом и снова валился на ковер, складываясь в приступе хохота. Дами бы с превеликим удовольствием и радостью задушил бы его подушкой, если бы те были под рукой, а не валялись у противоположной стены.
Даже уйти, хлопнув дверью, было некуда! И двери, чтобы ей хлопнуть, тоже не было! Наверное, Дами слишком красноречиво озирался по сторонам отчаянным возмущенным взглядом, потому что проклятый кхал уже просто всхлипывал на полу, подвывая тихонько и стуча кулаком по ковру.
Дами бросился на него сверху, даже не думая, какие у него шансы против человека, которого с колыбели учили только одному — убивать. Всё затмило единственное желание — чтобы тот заткнулся. Прекратил смеяться.
То, что он поступил крайне опрометчиво, Дами осознал очень быстро: когда уставился в темные провалы зрачков напротив, вжимаясь спиной в резко ставшим вовсе не мягким и совсем неуютным пол пещеры, сразу и осознал. Тяжесть чужого тела давила сверху и ощущалось почти невыносимо, руки так к полу прижал — вроде не держит, но хрен вырвешься. Дами почувствовал себя беспомощным. Уязвимым. Это чувство и бесило, и испугало по-настоящему, так, что на коже выступил холодный пот. Мелькнула дурная мысль заехать коленом между ног, вот это он вполне мог сделать, но… Дами понимал, что это не поможет. Только хуже сделает.
— Зря.
Этан сказал только это. Он вообще, похоже, не был любителем разглагольствовать, предпочитал действовать. Дами с некоторой оторопью ощущал, как его неторопливо раздевают, вытряхивают из праздничных одежд. Как вещь, как подарок, до которого наконец дошли руки, чтобы изучить, как эта непонятная и не особо нужная вещичка устроена...
— Не надо.
У него хватило силы задавить гордость и произнести это.
— Почему? Ты мой.
Этан остановился, сел рядом, скрестив ноги. Ему правда было интересно, как будто Дами сказал ему нечто странное и должен был теперь это “странное” доказать. Словно теорему на уроке математики. Дами сглотнул и отполз в сторону, подальше. Как ни удивительно, ему позволили.
— Я не хочу.
Доказывать Дами ничего не собирался.
— Придется. После свадьбы. И потом, в любое время, когда я пожелаю.
Этан легко поднялся с пола. Ушел, скрывшись в полутьме коридора, а Дами еще долго смотрел на колышущийся от сквозняка край неплотно задернутого полога.