Work Text:
[Астролябия — один из старейших астрономических инструментов, служивший для измерения горизонтальных углов и определения широт и долгот небесных тел. Представляет собой бронзовый диск с кольцами и насечками на его поверхности. Схожие функции выполнял и Антикитерский механизм, однако его конструкция сложнее классической астролябии, поэтому в угоду художественного замысла, прибор, описанный здесь, является смесью их обоих.]
Сегодня в кузне не типично темно и тихо. Ни стука молота о наковальню, ни шипения воды, кипящей от опущенных в неё заготовок. Даже килн — и тот почти и не горит; лишь угли тихонько потрескивают, тлея в вечери.
Что же случилось? Что за повод охладил жар печи?
Что ж. Не то, чтобы работы не было совсем… Просто сегодня у кузнечных дел мастерицы нашлось дело поважнее.
Задача перед ней совсем не из лёгких: мало того, что бронза совсем не её профиль и то, что она отливает её, а не куёт, не сильно облегчает дело; так ещё и детали совсем крохотные по сравнению с привычным ей мечами. Даже чешуйчатый доспех — и тот делать легче, ведь пусть пластин и много, но точность их скрепления пусть и жизненно-важна но не настолько; там есть место для манёвра и ошибки.
Механизмы… Механизмы же совсем не такие. Все эти пазы и шестерёнки — одна малейшая неровность или ошибка и вся конструкция теряет свою точность. А может и вовсе перестаёт работать.
Недопустимо. Всё должно быть идеально, ведь вся суть в том, чтобы сотворить не просто красивую экзотику, но и действительно полезный инструмент.
— Если ошибусь и она будет давать погрешность, то нет и смысла продолжать. Он и без неё прекрасно читает по звёздам, — а безделушки придворному советнику и вовсе ни к чему. Надо сосредоточиться и ещё раз свериться с чертежами.
Один из плюсов родиться в семье архитектора — вы начинаете понимать чертежи раньше, чем учитесь читать книжки. По сему теоретическая сторона вопроса пугает девушку не столь сильно. Астролябия, особенно такая, бесспорно инструмент не из простых, но при хорошей схеме и владении техническими основами, понять принцип её работы отнюдь не сложно (ха!). Но вот добиться нужной точности…
Так или иначе, Гиоши бы не взял её себе в ученицы, не будь она способной, ведь так? Тем более уместно бросить вызов себе и соорудить этот диковинный прибор, столь разнящийся с её привычной сферой деятельности.
Так она лишь больше покажет насколько сильно дорожит быть его ученицей и докажет, что он в ней не ошибся.
(Ей никогда ничего не надо было ему доказывать. Она озаряла сумерки его жизни одним своим существованием.)
Её будит гомон птиц и возня на кухне. Она так и уснула сидя за столом, но зато успела в срок.
Астролябия готова, и если верить записям, работает вполне сносно (идеально).
Удовлетворённая завершённой работой девушка неспешно спускается вниз к отцу. Тот уже накрыл на стол, заварив чайник и выложил булочки из близлежащей лавки.
— Дорогая? Не думал застать тебя дома — удивляется мужчина, завидев свою дочь в дверях. — Разве тебе не пора на занятия?
— А сколько времени?
— Близится одиннадцатый час. Не секрет, что твой наставник отнюдь не жаворонок при его-то ночном роде деятельности, но всё же…
— Какой ужас, я и правда опаздываю — восклицает девушка, спешно приводя себя в порядок, благо, что уснула она прямо в одежде.
— Ну полно, полно, не метайся ты так. Не думаю, что Гиоши** Мэй будет сильно возражать, ты же его любимица. Да и времени ещё немного есть. Поешь со мной перед уходом; мы и так не часто видимся. — успокаивает её мужчина.
— Я понимаю… Ну хорошо, только не долго. Всё-таки я сегодня хотела сделать кое-что.
Добежав до окраины города, где начинаются зелёные холмы, она позволяет себе немного замедлиться и вздохнуть полегче. Но ровно до тех пор, пока голос сзади не окликает её:
— Святые небеса! Куда ты так неслась? Неужто ли ко мне? — хохочет молодой человек.
В такие моменты по нему и не скажешь, что он просветлённый наставник, желанный и уважаемый при дворе. Даже седые волосы — главная причина его комплексов и оправдание старческому брюзжанию — нисколько не умаляют юности его лица. Напротив, на их фоне его синие глаза лишь ярче сверкают подобно двум маленьким звездам.
И сейчас их озорной свет озаряют слегка взинченную и раскрасневшуюся девушку. Пару прядей выбились из её причёски, а простые сиреневые одежды немного припорошило дорожным песком.
— Мэй Няньцин! Да, к тебе. И нечего смеяться. Я серьёзно отношусь к нашим занятиям и стремлюсь прийти вовремя. — пыхтит она.
— Ну, будет тебе. Не дуйся. Ненавижу, когда ты хмуришься.
— Ты говоришь мне это, чтоб я больше улыбалась? — ворчит девушка, продолжая приглаживать свои волосы.
— Нет, просто я не хочу быть причиной твоего недовольства. Но всё же, пусть я нисколько тебя не порицаю, но почему ты опоздала? Что-то случилось? Ведь это действительно на тебя не похоже.
Слегка покраснев (благо румянец можно легко списать на её ранний забег) она быстро отвечает:
— Вовсе нет. Тебе не о чем волноваться. Просто я мало спала последние дни, вот и проспала.
— Ах, снова много заказов? Ты себя совсем не бережёшь, Худье.
— Не то, чтобы много, просто я освобождала время для собственного проекта. — она тянется к поясной сумке и достаёт оттуда нечто, завернутое синий шёлк. — Вот, взгляни.
Мэй Няньцин принимает свёрток из рук своей ученицы и с осторожностью, но не без любопытства, его раскрывает.
Предмет оказывается металлическим диском, золотым блеском переливающийся на солнце. Однако приглядевшись поближе, молодой человек понимает, что это не цельная деталь, а механизм, состоящий из различных шестерёнок, пазиков и засечек. Вся его поверхность испещрена различными кругами, буквами и цифрами, но…
Он не уверен, но как будто бы эти линии походят на траекторию движения небесных тел.
— Это астролябия. — объясняет Худье, улавливая вопрос в глазах своего учителя и друга. Её сиреневые глаза загораются энтузиазмом, когда она начинает описывать своё творение: — Как мне сказал отец, некоторые используют её для наблюдения за движением солнца и луны, а ткаже для предсказания их затмений.
— Как интересно. Да, я действительно вижу, как это можно было бы использовать в этих целях. И какая точность; очень тонкая резьба. Я и не знал, что ты способна на такое. — восхищённо отмечает Мэй Няньцин.
— Можешь ещё посмотреть на обратную сторону . — тихо проговаривает Худье.
И действительно, там где у обычных астролябий гладкая поверхность, здесь же выгравировано звёздное небо. Множество созвездий, от Белого Западного Тигра* до Большой Медведицы, и одиночных ярких светил — все они мягко переливаются на солнечном свете и каждый, точно на своём месте.
[ кит. 西方白虎, пиньинь Xī Fāng Bái Hǔ — созвездие Ориона в китайской традиционной астрономии.]
— Приятно видеть, что мои уроки не прошли даром, пусть я и не думал, что они окажутся хоть сколько тебе интересны и полезны.
— И вновь ты за своё. Не принижай себя.— легонько тыкает его девушка в плечо. — Я ненавижу это также, как ты, что я хмурусь.
— Хорошо, хорошо. Не буду. — посмеивается молодой человек. — Так или иначе, держи. Для кого бы ты её не изготовила, думаю заказчик останется под большим впечатлением. Это искуснейшая работа. Я даже немного завидую… — последнее он проговаривает уже едва слышно, передавая свёрток обратно своей ученице.
— Не надо. — поспешно останавливает она его. — Она для тебя.
— Для меня?.. — тихо переспрашивает Гиоши.
— Для тебя. — смущённо, но уверенно кивает Худье. — Ученикам принято делать подарки учителям в знак благодарности и уважения. И пусть из-за небольшой разницы в возрасте порой мы больше друзья, чем наставник и ученица, я всё равно хотела что-нибудь сделать для тебя. Что-то действительно полезное. Так что, вот, эта астролябия для тебя. Ты и без этого прекрасно читаешь по звёздам, я знаю это, и я нисколько не преуменьшаю твой талант и заслуги, но я решила, что в крайнем случае она станет тебе подспорьем или же просто заинтересует…
— Спасибо. — перебивает он, не давая девушке окончательно уйти в оправдания. Он мягко сжимает её ладони, пока они вместе удерживают астролябию в руках.
— Я очень тронут, и она поистине прекрасна. Худье, ты настоящая кудесница. — улыбается Мэй Няньцин, не переставая смотреть в её сиреневые глаза.
**[да, я знаю, что его переводят как советника; но в том переводе, что я читала, его титул переводили так, поэтому я считаю, что могу себе позволить эту маленькую прихоть, даже если это неправильно]