Work Text:
Быть хорошим ангелом — задача не из легких, но Азирафаэль старается, правда старается. Он старается даже тогда, когда заключает эту дикую богохульную сделку с Кроули, по условиям которой они совершают работу друг за друга. Он старается и тогда, когда они предотвращают апокалипсис. И тогда, когда ангелы перестают принимать его за своего.
Ангел ли теперь Азирафаэль? Он понятия не имеет. Но кто он еще?
Этими сомнениями Азирафаэль делится, когда они выпивают с Кроули на диванчике в подсобке книжного магазина.
— Ты можешь быть продавцом, — пожимает плечами Кроули.
— За последний год я не продал ни одной книги! Ты не думай, я горжусь этим, просто…
— Да, не лучшее качество для продавца, — Кроули вздыхает, делает глоток и вскидывает палец. — Ангел! Ты ведь можешь быть… — он наклоняется к нему и опускает очки, — библиотекарем!
Азирафаэль хмурится, откидывается на спинку дивана и растерянно отвечает:
— Но тогда мне придется давать людям книги в руки, они будут их трогать, мять, рвать. Нет, Кроули, это хуже, чем сидеть в пробке на твоей адской дороге.
Кроули отмахивается, явно оскорбленный таким отзывом о его предложении. По мнению Кроули, трасса М6 — чистое зло. Как библиотека может быть чистым злом? Еще как может, Азирафаэль уверен.
— Знаешь, вот у меня нет таких проблем с самоопределением, — говорит Кроули. — Я отвергнутый демон. Падший среди падших. Это же потрясающе, ангел! Кто способен таким похвастаться?
— И что же, ты больше никем не хочешь быть?
— У меня есть дела поважнее, чтобы не тратить время на страдания. Я должен ухаживать за цветами, я должен раздражать людей, я должен раздражать тебя, в конце концов!
— И у тебя это отлично получается, — вздыхает Азирафаэль, отставляя бутылку. — Нет, правда, мне нужно быть кем-то. Ты всегда был бунтарем, ты предлагал нам сбежать на Альфа Центавру. А я…
— Ты мой друг.
— Что? — растерянно переспрашивает Азирафаэль.
— Ты мой лучший друг. Это определение тебя устраивает?
Азирафаэль моргает. Нет, не устраивает.
— Я твой лучший друг? — он снова берется за бутылку, вглядывается в мутно-зеленоватое стекло и тихонько спрашивает: — Что такое дружба?
Кроули морщится.
— Ну хватит с меня экзистенциальных вопросов!
— Нет, правда. Что это?
— Это доверие, — Кроули поправляет сползшие очки, частично скрывая свои ярко-желтые змеиные глаза.
— И все?
Кроули глядит на Азирафаэля из-под очков. Глядит как на идиота.
— Это понимание, это интерес, веселье, любовь.
Азирафаэль замирает, прижимает к себе бутылку и тихонько спрашивает:
— Т-ты меня любишь?
— Т-т-ты меня любишь?! — передразнивает его Кроули. — А кто в своем уме будет звать на Альфа Центавру того, кого не любит?
— Нет, Кроули, что это значит?! — вспыхивает Азирафаэль.
— Я же только что сказал…
— Не дружба, что значит любовь?!
Кроули полностью снимает очки и взирает на него круглыми глазами со зрачками-полосками.
— Черт, ангел, какой же ты сложный! Ну люблю я тебя — то и значит!
Азирафаэль с недоумением устремляет взгляд в пустоту.
— А… а… как? — он неловко смотрит на Кроули и прижимает бутылку к себе только крепче.
— Что как?
— Как ты меня любишь?
— Очень люблю, — торжественно произносит Кроули, отчего Азирафаэль становится еще пьянее, чем раньше.
— Это же значит… это значит...
И Азирафаэль забывает все слова. А Кроули смотрит на него так искренне и открыто. Он ведь правда не видит, в чем разница между той или иной любовью. Он демон, откуда ему вообще знать?
Азирафаэль, напротив, понимает все тонкости любви и чувствует, что та любовь, которую он испытывает к Кроули, совсем не дружеская. То есть, конечно, и дружеская тоже, но она намного больше. Намного больше, чем все, что чувствует Азирафаэль вообще.
— Ты сейчас ее раздавишь, — внезапно произносит Кроули, и Азирафаэль опускает взгляд на бутылку в своих объятиях. — Ты чего так перепугался, ангел? Ты же знал, что мы друзья.
— Я люблю тебя больше всего на свете, — тихо шепчет Азирафаэль. Кроули улыбается, поднимает брови и отвечает:
— Я тебя тоже больше всего на свете, — а затем он встает, разводит руки и оборачивается вокруг себя. — Как насчет историка? Работника музея? Экскурсовода?
Азирафаэль тихонько посмеивается.
— Ненавижу историю. Все ведь было совсем не так!
— Дегустатор вина!
— Звучит заманчивее.
— Ресторанный критик! — Кроули хватается за сердце, которого у него нет (проиграл в карты). — Ангел, это ведь работа мечты! Мы можем вместе ходить есть, выпивать, а потом поливать всех грязью! Великолепно!
— Это хорошая идея, — произносит Азирафаэль, не сводя с него задумчивого счастливого взгляда.
А в голове все стучит фраза: «Я тебя тоже больше всего на свете».
Больше всего на свете.