Work Text:
Цикл В. Камши «Отблески Этерны» сверкает гранями разнообразных драгоценных камней.
Рокэ Алва, оглядывая меч Раканов, замечает: «Правда, Оллар, называя месяцы, тоже напутал с камнями, но он был королем, а не оценщиком». Драгоценные камни красуются не только в олларианских названиях месяцев – они сверкают в фамильных перстнях и в герцогских цепях вельмож, оттеняют тонкую красоту прекрасных эрэа. Присмотримся же к камням в перстне Валентина Придда и в диадеме Ирэны, чтобы убедиться, подходит ли выбранный автором канона аметист для представителей этой семьи.
Аметистом называют фиолетовую разновидность кварца. Насыщенность цвета аметиста зависит от примесей железа в минерале. По шкале Мооса, ранжирующей камни по их твердости, показатель для аметиста составляет 7,0 (максимальный у алмаза – 10,0). Это значит, что аметист нельзя оцарапать стальным ножом и, напротив, аметистом можно оцарапать стекло. Аметист – драгоценный камень четвертого порядка, он уступает первенство не только алмазу, сапфиру, рубину и изумруду, но и жемчугу, топазу, опалам и благородной шпинели. Необходимое уточнение: к ювелирным камням относятся прозрачные, бесцветные или красиво и однородно окрашенные кристаллы с ярким блеском, высокой твердостью и устойчивостью к изнашиваемости, тогда как к поделочным относят породы, декоративные достоинства которых проявляются в изделиях с большой поверхностью.
Предположим, что автор канона выбирала камень для перстня Повелителя Волн исходя из схожести родовых цветов Приддов и окраски кристалла. Такая гипотеза не фантастична – вспомним о склонности Савиньяков к рубинам, карасе в родовом перстне Окделлов и сапфирах Алвы. Но тогда почему именно аметист? Отменно лиловый чароит можно отбросить по той же причине, по какой Килеан-ур-Ломбах предпочитал изумруд, – но почему не фиолетовые разновидности альмадина, корунда, кунцита, топаза? Эти камни как минимум обладают большей ценностью в глазах ювелиров. Что, помимо прочности, идеального попадания в родовые цвета и поверья, будто бы святой Валентин носил кольцо с гравировкой в виде маленького Купидона, подтолкнуло автора сделать аметист камнем Приддов? О, для такого выбора есть много причин!
Бытует мнение, что окажись аметист менее распространенным, многообразие его оттенков, безупречная прозрачность и интересная форма кристаллов превратили бы его в один из самых дорогостоящих ювелирных камней. Слишком прозрачная, можно сказать, фантомная аллюзия на многочисленность Приддов. Не самый дорогостоящий среди равных, аметист удачно подчеркивает разумную осторожность, присущую родовитой семье с не пустой сокровищницей. Придды держатся в тени, избегая привлекать к себе слишком пристальное, недоброе и опасное внимание. Они не страдают от болезненного желания продемонстрировать прочим свою значимость, гарцуя на стоящих целое состояние конях и ослепляя блеском самоцветов в цепи. Сдержанность в этой семье возведена в культ, и речь не только об умении Приддов хранить внешнюю невозмутимость и ясность ума в самых непростых ситуациях.
Отличить природный аметист от его имитации непросто даже вооруженному лупой специалисту. Попытаться выяснить, аметист или фиолетовое стекло так красиво ловит свет гладкими гранями, можно при помощи холодной стали: лезвие оставит след на подделке. К несчастью, этот метод не поможет отличить натуральный камень от синтетического, поскольку кристаллы имеют одинаковую прочность. В воде природные аметисты чуть обесцвечиваются по краям. В свете туманных намеков автора на недавний адюльтер в семействе, стоивший Вальтеру чистоты крови, трудности с определением подлинности аметиста и помогающая в этом вода изящно оттеняют недомолвки и слухи о подлинности Повелителя Волн.
Метаморфозы цвета сопутствуют аметисту и при его нагреве. Так, разогретый до двухсот градусов Цельсия аметист сильно побледнеет, но, остывая, вернет себе прежний цвет. При нагреве от трехсот до пятисот градусов он обесцветится необратимо; если же увеличить нагрев еще на сто градусов, аметист станет ярко-желтым, превратившись в цитрин. Не правда ли, подобные перемены наводят на мысль о смене облика воды – стихии Приддов?
Существуют две легенды о происхождении аметиста. В первой из них Дионис, воспылав гневом на смертных, не чтущих богов, осмелевших и праздных, поклялся, что первый встречный будет отдан на растерзание тиграм. Невинной жертвой рассвирепевшего бога стала нимфа Аметис. Обезумев от страха при виде тигров, она взмолилась Артемиде, и богиня избавила ее от страшной участи, обратив в камень. Раскаявшийся Дионис попробовал оживить нимфу, полив вином статую, однако белоснежный камень лишь сменил цвет на ярко-фиолетовый. По другой версии легенды, Дионис воспылал страстью к красавице-нимфе, отправляющейся в храм Артемиды, но Аметис, осмеяв, отвергла его ради пастушка. Хмельной бог не принял отказа и бросился в погоню за Аметис, решив добиться ее силой. Когда он настиг добычу, оскорбленная его притязаниями Артемида обратила нимфу в камень. Заколдовав лучшее свое вино, Дионис полил окаменевшую Аметис, но вино не стало кровью в ее жилах – камень впитал подношение, и статуя засверкала красивым оттенком лилового. При очень богатом воображении и огромном желании можно заметить мизерное сходство первой легенды с чудесным спасением Джастина, в итоге приведшим его к гибели, а второй – с отвергнутым признанием Ирэны.
С греческого «аметист» предсказуемо переводится как «непьяный». Считалось, что ношение аметиста препятствует опьянению (поэтому им нередко украшали кубки, веря, что он впитает винные пары), снижает тягу к алкоголю, к азартным играм и прочим излишествам, оберегает от вредных влияний извне, борется с различными искушениями, утишает бурные страсти. В отличие от прочих героев цикла, Приддов трудно упрекнуть в зависимости от ценящейся ими «Змеиной крови» (Валентин, приняв приглашение генерала Ариго, оставил вино почти нетронутым, оговорившись, что обычно предпочитает воду). За карточным столом Придды тоже не были замечены.
Благодаря своему цвету аметист окутан аурой мистичности и таинственности. По преданию, аметист был вплавлен в нагрудники первосвященников, он же украшал перстни христианских апостолов. Находясь на грани видимого невооруженным глазом мира и порожденного воображением прибежища тайн, фиолетовый цвет издавна считался цветом философов и творческих людей, стремящихся к осмыслению таинства жизни и постижению неизведанного. Фиолетовый, рождаясь на небосводе при каждом восходе солнца и на его закате, будоражил умы. Этот цвет – сплав синего и красного. Синий сперва соотносился с цветом неба, а позднее обзавелся еще одним толкованием – преданность. Красный же – это цвет страсти и крови. Фиолетовому аметисту приписывали множество самых восхитительных качеств, рожденных на пересечении двух составляющих цвета. Аметист, согласно легендам, настраивает на умиротворенное созерцание, делая мысли четче, а суждения – вернее; дарует рассудительность и бодрость; отгоняет дурные мысли, делает своего обладателя умнее; снимает нервное возбуждение; наделяет разумной храбростью. Это только малая часть из его свойств, но лейтмотив слышен четко: сдержанность. И такая особенность делает аметист просто идеальным камнем для Приддов – невозмутимых до кажущегося равнодушия, сохраняющих спокойствие в самых сложных ситуациях, осмотрительных и хладнокровных. Чаще прочих, с некоторой долей восхищения или гораздо более ощутимой неприязнью, в адрес Приддов звучит слово «ледяной».
Самообладание Валентина компания разношерстных, красноречивых и независимых в суждениях наблюдателей описывает в сходных выражениях. Робер при виде вспышки чувств думает о горящем льде, Матильда, хотя и вспоминая покойного мужа, отдает должное переливам цвета замерзшей воды, и даже Лионель Савиньяк, видя искреннее «Слава Создателю!», думает о с хрустом разлетевшейся и вновь смерзшейся сосульке. Исключения, впрочем, имеются в лице Джастина и Габриэлы, бросившихся на обидчиков с кинжалом и ножом. Но Джастина отчасти извиняет то, что для острословия Первого маршала уязвима любая броня, а наследник герцога Вальтера в своем невозмутимом семействе выделяется не только цветом глаз. В случае с Габриэлой можно предположить, что целительные свойства камня, будь то снятие нервного возбуждения или лечение умственных расстройств, бесполезны – потому что графиня Борн баловалась темным волшебством. Силы, откликнувшиеся на ее зов, не могли не отобрать что-то взамен подаренного могущества, и даже фамильный камень оказался беспомощным в борьбе за ясность рассудка Габриэлы.
Стоит обратить внимание на то, что аметист носит не только глава семьи, но и женщины: так, у Ирэны фиолетовые камни сверкают в диадеме. Меж тем аметист называют то вдовьим камнем, который потерявший свою половину супруг носит как символ вечной любви, то «камнем старых холостяков», намекая на то, что он способен вызвать любовь к дарящему его человеку, перечеркнув прежние чувства. Поверье, что аметист заставляет позабыть прежнюю любовь и поддаться новым чувствам, родилось еще во времена Древнего Вавилона, поэтому не принято было дарить этот камень чужим женам и обрученным девушкам. Это же качество превратило аметист в средство, используемое при любовном привороте.
Люди верили, что аметист помогает обрести мир и равновесие, наделяет избирательностью в общении, подталкивая к своему владельцу людей с положением. Как видим, камень отменно подходит осмотрительным в связях, не торопящимся выдавать фамильные секреты Приддам. Аметисту приписывалось свойство оберегать от болезней и ранений в бою. Действительно, Валентин выходит невредимым из всех сражений, не считая памятной дуэли в Верхнем парке (при всей неприятности, рана сняла с него часть подозрений); Ирэна признается, что первый и единственный раз упала в обморок, сбивая руки о дверь в комнату погибшего Джастина; герцогиня Гертруда благополучно пережила осаду Кабитэлы и воцарение Марагонца. Исключением из фамильной стойкости перед недугами можно назвать Вальтера, но доподлинно неизвестно, что вызывало его периодические хвори – врожденное нездоровье, хитрость, позволяющая выгадать отсрочку в пути, или старания Эдуарда, готового приправить блюда господина не только специями.
Аметист ценился не только священниками и солдатами, но и путешественниками: считалось, что он меняет цвет в течение дня, и по нему можно предсказывать приход бури. Он наделял красноречием и укреплял память (не только Волны все помнят – их дети могут похвастать идеальной памятью, пересказывая наизусть отрывки писем и легенд). Он также удобен для людей, чтущих обеты, к каковым смело можно отнести раздающих долги Приддов.
Все вышеперечисленные свойства – способность отрезвлять мысли и укреплять дух, дарить самообладание, оберегать от искушений, поддерживать память и остроту мысли, спасать от пагубных соблазнов, пробуждать любознательность, – удивительно верно подобранный цвет, прозрачность льда, флер таинственности и при этом отсутствие пафоса делают аметист весьма подходящим для Приддов драгоценным камнем.