Work Text:
— Жа-ан! — послышался звонкий смех на фоне слегка шумных волн. — Я же просил: не брызгайся! — Армин продолжал смеяться, в его голосе не было ни капли чего-то похожего на раздражение. Собственно, поэтому он снова ощутил на себе брызги чуть прохладной морской воды и услышал смех в ответ. — Ну ты!
Тёплые лучи летнего солнца приятно жгли плечи и щёки. Ощущение какой-то позабывшейся лёгкости и свободы пьянило, проблем и вовсе нет. Словно это другая вселенная. Есть только улыбающийся Армин, горячий песок и чёткий синий горизонт. Больше ничего нет.
— Что я! — Жан смеётся, но почти моментально его смех сменяется возгласами. — Эй, нет-нет! — но уже слишком поздно: Армин накинулся, схватившись за его плечи, и заставил их обоих полностью оказаться в воде.
Вынырнув, Жан почти сразу же крепко обнял Армина, не дав ему и шанса сбежать.
— Отпусти-и, — вот только он совсем не сопротивлялся, а тихо смеялся ему в шею, поэтому Жан и не отпускал.
На губах ощущался вкус соли. Одежда теперь насквозь промокла, ткань рубашки прилегала к телу, от чего становилось прохладнее. Но Армин был тёплым, как и касания его пальцев на плечах.
Раз уж они оба промокли, то им лучше обсохнуть на берегу. И они оба потеряли счёт времени, ведь Армин много говорил, а Жан много молчал и слушал. Его тяга к новым знаниям всегда поражала, и казалось, что Армин знает абсолютно всё на свете. Жан не чувствовал себя глупым рядом с ним, скорее даже наоборот. Он чувствовал, что ему очень повезло иметь такого умного… друга.
— Жан, тебе бы очень пошёл загар. Посиди хоть чуть-чуть на солнце, — Армин наклонил голову вбок, ожидая ответа.
— Да мне и тут хорошо.
Жан немного недоговаривает. Просто в теньке намного лучше видны рождающиеся под давлением карандаша линии.
Жан часто рисовал. Часто рисовал Армина. И каждый раз он был смущён, ведь, наверное, рисовать кого-то так часто — немного странно. Весь скетчбук был полон портретов Армина, пойманного в разных состояниях и ситуациях. Вот Армин уснул за письменным столом, а здесь он гладит кошку и улыбается. Жан боялся что-то упустить. И именно сейчас он хотел запечатлеть этот момент, боясь в будущем забыть о нём. Боясь забыть о тёплых лучах солнца и таком же тёплом Армине. А его голубые глаза так красиво смотрелись на солнце…
С каждой новой воодушевлённой историей на бумаге всё чётче вырисовывался портрет улыбающегося паренька в панаме. Особенно чёткими казались его вздёрнутый нос и чуть порозовевшие щёки. И, кажется, Жан слишком долго смотрит сначала на портрет, потом и на Армина. Сложно было это не заметить.
— Ты же не слушаешь! — заулыбался Армин, обвиняя его в шутку. Он знал, что когда начинает много разговаривать, Жан становится немногословным. От этого иногда казалось, что его совсем не слушали всё это время, хотя выясняется, что всё совсем наоборот.
— Да… Я просто задумался.
— Задумался? И о чём же?
Жан на секунду замолкает, пытаясь оторвать взгляд от такого чуть насмешливого и такого счастливого взгляда. Не получается.
— Ты очень красивый.
Жан наверняка очень красный прямо сейчас, в особенности его щёки и уши. И он до конца будет уверять, что это из-за солнца и жары. Никак не из-за улыбки, которую ему дарит Армин. Который задумчиво молчит, как будто и не услышал его признания. Или будто ему нравится наблюдать за ним в такой смущающий момент. Будто…?
Армин хватает рядом лежавшую бежевую шляпу и сразу же надевает её Жану, поправляя, пока тот, зажмурившись, пытается понять, что происходит.
— А мне кажется, тебе слегка припекло, — еле слышно хихикает он.
Жан горит от стыда. Но вдруг Армин перестаёт смеяться и смотрит уже по-другому, чуть более серьёзно. И, кажется, он не спешит отстраняться от него.
— Тебе ужасно идёт эта шляпа, — довольно улыбается Армин, замечая неоднозначную реакцию после своих слов.
— «Ужасно», в смысле, «очень идёт»?
— Да. Очень идёт, — наклоняется он чуть ближе.
Армин оставляет на его носу лёгкий поцелуй и всё так же светло улыбается.
«Больше ничего нет» — враньё. Теперь есть что-то тёплое, что зародилось в груди в это мгновение.