Chapter Text
— Больно, — говорит он, когда веки перестают быть очень тяжелыми, а тонкая нить сознания перестает рваться от каждого неловкого вздоха. Кудзан глухо кашляет, сглатывает и хрипит, у него во рту сухо, а тело получает острую боль от каждого движения. У него болит челюсть, болят ребра, болит бедро, а еще живот и спина, он чувствует себя рассыпавшимся и собранным в кучу. После Панк Хазард было хуже, но все равно раздражает. Он медленно моргает и осторожно пытается повернуть голову.
— Не советую, — знакомый голос раздается совсем рядом, Кудзан издает еще один глухой стон, потому что ему не нравится лежать в одном положении и не нравится не видеть своего собеседника. Голова подводит, память и сознание играют с ним в плохую игру, но человек рядом оказывается понимающим и милосердным. Сначала к свободному от бинтов запястью прикоснулись пальцы. Кудзан безошибочно узнал покрытую мелкими мозолями от курка кожу, а потом начал различать запах пороха. Ван Огур опустился на край невысокой постели, протянул руку и осторожно помог приподнять голову и приложить к губам стакан воды. Несколько глотков, стало легче дышать и говорить.
— Док только чудом собрал тебя в более-менее приличное состояние, даже не думай разрушать это сейчас, — он выглядел серьезным и будто бы был еще старше. Кудзан слабо кивнул в знак согласия. Память подкинула последние события, которые не касались возни над его головой и болью в костях.
— Гарп? — Кудзан выдавил это почти со страхом. Хотя он не был уверен, пугала ли его больше смерть еще одного наставника или собственное поражение. Не было правильного исхода. Он надеялся, никогда не столкнуться. Отвлек мягкий стук стакана о ближайшую тумбочку.
— Гарп, — согласился чужой голос, а за ним последовало молчание. Кудзан думал, как ему лучше спросить, потому что спрашивать на самом деле совсем не хотелось. За него все решили: — формально это выглядело, как ничья. Вы не закончили, они прихватили своего мальца и сбежали. Но если судить по тому, сколько у тебя целых костей, сам можешь подумать.
— Не особо впечатляло, да? — Кудзан вздохнул, поерзал плечом о подушку, пытаясь опереться и приподняться. У него не получилось, пришлось вспомнить о наказе не двигаться. Огур ему строго кивнул.
Он подумал про Гарпа, к боли в переломанных костях добавилась неприятная ноющая боль в сердце. Кудзан медленно выдохнул и на пробу сжал кулак. Получилось, даже пальцы оказались целы. В лазарете дозора всегда было очень светло, а еще пахло медикаментами и плотные шторы покачивал ветер из приоткрытого окна. Здесь было темнее, а еще пахло чем-то, что Кудзан до сих пор не научился определять. И почему-то корицей. Идеально с яблоками.
Голова гудела, в голове медленно проплывала тихая шуршащая идея о том, проснулся ли он там, где действительно должен был проснуться. Гарп сказал, только…
— Если ты сейчас думаешь назвать себя слабаком, то завязывай. Никто не собирается снова возиться с тобой целый год, адмиралу нужен его десятый капитан всегда в полной боевой готовности, — Ван Огур ненавидел размазывать мысли. Ему нравилось стрелять, а еще нравилась четкость и точность. Кудзан не мог не оценить этого, а еще не мог не почувствовать укол вины. Он был более чем очевиден перед людьми здесь.
— А ты откуда знаешь вообще?
— Вы очень громкие, а Бёрджесс обожает запоминать всю чушь, которую слышит.
Кудзан чуть не рассмеялся, только набрал в грудь больше воздуха и ребра взвыли болью так, что перед глазами заплясались звезды, он выдохнул только спокойное:
— Ладно.
Слов не находилось, но напряжение не спадало, хоть Кудзан надеялся на это. Ему не верили, он не выглядел осознавшим и не чувствовал себя таким.
— Путь у каждого свой, отклонения от изначальной прямой – тоже путь, — его больше не касались, но было что-то решительно привычное в чужом взгляде. Кудзан уловил это и осторожно еще раз кивнул. Звучало скорее банальным утешением, но звучало необходимым банальным утешением. И еще похожим на правду. Он задумчиво кивнул еще раз, Огур, дождавшись этого, поднялся на ноги.
— Так долго ждал, пока проснусь, а уже уходишь? — оставаться одному не очень хотелось, беспомощность и непослушное тело раздражали.
— Скажу остальным, захотят выпить в честь того, что ты снова с нами.
Кудзан наконец смог выдавить короткий смешок и поерзать на подушке, устраиваясь удобнее. Огур оглянулся на него возле двери:
— Не надейся, док сказал, тебе воду пить. Не вздыхай так разочарованно.
Вопреки последнему совету, Кудзан выложил все имеющееся разочарование. Ребра больно кольнуло.