Archive of Our Own

Проливной дождь окутывает гору темным туманом, раскаты грома заглушают любые звуки жизни. Приняв человеческий облик, Ван Ибо ступает на землю и рассеивает преследующий его шторм. Он ждет, пока дождь утихнет, и делает несколько шагов, осторожно вдыхая воздух. Он теплый и сладкий, ветерок доносит до него аромат его собственной молнии и жизни горного леса.

Ибо пришел, чтобы завершить свой обряд посвящения, преодолеть последний барьер, который позволит ему вознестись к своей полной небесной форме.

На протяжении веков самый младший из четырех великих драконов застрял на последней стадии совершенствования, не имея возможности летать по небу в своем истинном облике, как его братья. Конечно же все драконы сохранили свою уменьшенную форму, их настоящие размеры были слишком огромны для озер и гор, чтобы приютить их, и Ибо чувствовал себя неловко, защищая восточные земли и людей, за которыми он присматривал, не имея доступа ко всей своей силе, чтобы ответить на их молитвы.

Хотя обычно требовалось тысячелетие, чтобы преодолеть заключительную стадию, трое его братьев заметили разочарование Ибо и в конце концов пошли навстречу. Алый дракон Хань-гэ велел ему удалиться в Симианские горы, где он мог бы спокойно заниматься самосовершенствованием, оставаясь при этом рядом со всеми силами стихий и своей собственной территорией. Хань-гэ сообщил Ибо, что черный дракон и белый дракон, Фэнь-гэ и Вэй-гэ, будут присматривать за его народом, пока его не будет. И Ван Ибо с благодарностью улетел в уединенные горы в префектуре Гун.

Он осматривает пещеры, останавливаясь у одной, украшенной полевыми цветами. Положив руку на открытый камень, он чувствует, как чистая духовная энергия струится по его только что сформировавшейся коже, и входит внутрь, чтобы проверить ее источник.

Войдя внутрь, он находит небольшой алтарь с вырезанным на нем небесным Лунным Кроликом, правда, помещение не совсем подходит для храма, поскольку в нем едва ли поместятся два человека. Ибо смотрит на темный, недавно выметенный пол пещеры и одинокую циновку.

Лунный Кролик — древний дух, божество исцеления. У нее нет такой власти над временами года или стихиями, как у королей-драконов, которая вызывает страх и поклонение смертных.

Редко можно встретить преданного последователя Лунного Кролика.

Внутри он ощущает гудение древней ци, исходящее от стен, окутывающей пещеру защитной магией. Ибо поворачивается, чтобы уйти. Было бы невежливо заниматься самосовершенствованием у алтаря другого небесного существа, и у него нет намерений случайно активировать какую-либо защитную магию, оставшуюся в пещерах.

Когда он выходит на улицу, до него доносится шелестящий звук, и Ибо инстинктивно реагирует, посылая поток молний через руку. Но когда он оглядывается вокруг, то видит только крольчонка, спрятавшегося за его ногой. Он отворачивается к пещере, чтобы не наступить на кролика, его рука, объятая молнией, с громким хлопком ударяется о невидимый барьер.

Ибо видит только яркую вспышку, когда врезается в ближайшую скалу, а затем отключается.

***

Ван Хань устраняет засуху в Чанше проливным дождем и посылает телепатическое сообщение остальным драконам, его мысли стремительно проносятся по их каналам духовной связи:

— Ибо все еще там?

Черный дракон Цянь Фэн отвечает первым:

— Нет, он ушел сразу после тебя. Да Чжанвэй видел его последним.

Белый дракон издает утвердительный рык.

— Кто-нибудь предупреждал его о пещере Лунного Кролика?

Наступает долгая тишина, и Алый дракон устало выдыхает:

— Неужели мы не можем связаться с Ибо?

— Мы решили, что его канал связи закрыт, потому что он хотел совершенствоваться в тишине.

Мысли Цянь Фэна кажутся мрачными от беспокойства.

Белый дракон отвечает:

— Ну, это одна пещера из нескольких сотен, Ибо, вероятно, не стал бы заходить в нее во время боя?

Они снова замолкают, размышляя над этим.

— Цянь Фэн, найди лунного кролика, но сначала выясни суть защитного заклинания.

— Понял.

***

Проклятье. Когда Ибо приходит в себя, его зрение расплывается, а затем переходит в тусклую, почти искаженную перспективу. Ощущения достаточно знакомы его телу, чтобы он мог определить последствия защитного заклинания, хоть и модифицированного и гораздо более мощного, чем то, которое он обычно ощущал от заклинания Фэн-гэ. Должно быть, он отступил назад в пещеру прежде, чем полностью отозвал молнию и это вызвало ответную реакцию. Похоже, дух кролика все-таки обладает некоторыми боевыми способностями. Даже сейчас он все еще чувствует себя не в своей тарелке, неспособный получить доступ к своим силам. Он приподнимается и обнаруживает, что идет медленно, как маленькое копытное животное, спотыкаясь на четырех ногах вместо двух.

Ибо не успевает далеко уйти, как падает, запутавшись ногой в виноградных лозах. Он чертыхается — оставшейся энергии хватит, чтобы послать сообщение с просьбой о помощи только Фэн-гэ, а не всем братьям сразу, как бы сделал в ином случае. У этой крошечной формы едва хватает ци, чтобы исполнить задуманное, и Ибо не знает, сколько времени потребуется, чтобы восстановить ее.

Он слышит шорох шагов и чей-то напев, из-за которого возобновляет попытки сбежать. Его силы больше не подвластны ему, он едва может создать статический ток, не говоря уже о грозах, способных уничтожить целые долины. Ибо продолжает бороться. Это был бы трагический и унизительный конец: бессмертный умер через несколько дней после своего первого путешествия на землю, потому что молодой человек, который быстро приближается, сделал из него обед.

— Шшш, шшш… Эй, маленький поросенок, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, не усугубляй свои травмы.

Ибо огрызается на оскорбление в знак предупреждения, и с ужасом слышит, что звук, который вырывается из его рта, — это тихий сердитый визг.

***

Говорят, что небесный дух кролика создал гору Симиан, благословив пышные леса, окружающие деревню, редкими травами и целебными водопадами, из которых можно было делать эликсиры. Дядя Сяо Чжаня всегда рассказывал ему, что когда дух кролика сопровождал Чанъэ на Луну, чтобы сварить эликсир бессмертия, она одарила благословением обитателей горы — в каждом поколении она спускалась вниз и среди осиротевших или брошенных детей выбирала того, которому дарила способность к искусству врачевания. На запястье ребенка появлялся знак полумесяца, и его забирали на воспитание и обучение целительству к предыдущему ребенку, выбранного Лунным Кроликом.

Это единственная жизнь, которую знал Сяо Чжань: полумесяц на его запястье и тихие дни с дядей Чэнем были её частью с тех пор, как он себя помнил. Он следовал за дядей Чэном в его поездках в деревню, чтобы лечить каждого живущего там. Сяо Чжань наблюдал за работой дяди, восхищаясь его теплыми умелыми руками, когда тот перевязывал раны и варил лекарства из трав на маленьком огне. Добрые женщины угощали Сяо Чжаня сладостями и рассказывали историю о Лунном Кролике, и он вдохновился ими с раннего детства, вызывая раздражение дяди Чэня всякий раз, когда тот заставал его в комнате ухаживающим за маленьким тигренком или, однажды, за раненым оленем. Сяо Чжань в ответ гневно скалил свои маленькие кроличьи зубы всякий раз, стоило его отвлечь. Даже теперь, когда у Сяо Чжаня есть своя собственная скромная хижина рядом с дядюшкиной, он все равно должен следить за тем, чтобы дядя не обнаружил каких-нибудь мифических и не мифических зверей, тайно отдыхающих в его комнате.

Сегодня он собирает лекарственные коренья на боковой тропинке по пути к пещере Боюэ, когда натыкается на маленькую раненую свинью, медленно истекающую кровью из-за порезов на спине. Даже ослабленная, свинья, увидев его приближение, предупреждающе завизжала и затрепыхалась, словно пыталась отпугнуть его. Сяо Чжань быстро сбрасывает свою корзину с кореньями, чтобы найти сумку с припасами.

— Шшш, шшш… Эй, маленький поросенок, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, не усугубляй свои раны.

Сяо Чжань замедляется, оценивая повреждения. Поросенок выглядит относительно чистым и бодрым, несмотря на свои раны, но явно обезвожен. Присев на корточки, Сяо Чжань медленно достает флягу и наливает воду в ладонь, сложенную чашечкой, чтобы поднести к мордочке поросенка. Поросенок принюхивается и с осторожностью пьет.

— Я целитель.

Поросенок перестает пить и с сомнением смотрит на него и его грязное одеяние. Сяо Чжань обиженно фыркает.

— Ну, я всего лишь ученик. Но я главный ученик. Я точно смогу тебе помочь.

Он подкрепляет свои слова тем, что разрывает виноградные лозы, опутывающие ногу свиньи.

Свинья двигает ногой, проверяя ее. Затем перестает двигаться и лежит неподвижно, как бы говоря: «Тогда приступай»

Сяо Чжань прищуривается. Какая странная темпераментная и надменная свинья, почти как маленький юный лорд. Или леди? Нет, он качает головой, что-то в свинье подсказывает ему, что это мальчик. Тем не менее, Сяо Чжань наносит мазь на большие раны и перевязывает их.

— Сейчас мне нужно осмотреть твою ногу, поэтому я ее немного приподниму.

Он ощупывает ногу на предмет синяков и сломанных костей и в процессе замечает некоторые дополнительные детали, которые подтверждают его подозрение о том, что свинья мужского пола. Осторожно опустив ногу на землю, он стряхивает с себя пыль и принимает решение.

— Я не могу оставить тебя здесь, твои раны нужно промыть и посмотреть, нет ли инфекции, и мне нужно отнести эти корни байшу¹ моему дяде, иначе он положит мне в чай мочегонные листья.

Прежде чем свинья успевает передумать вести себя хорошо и убежать раненой, Сяо Чжань протягивает руку, подхватывает извивающееся существо и запихивает его в складки своей рубашки, прижимая к голой коже. Поросенок встревоженно визжит.

Сяо Чжань поправляет ханьфу так, чтобы поросенок не дергался.

— Я не могу держать тебя, пока спускаюсь с горы. Тут ты в безопасности, и я смогу согреть тебя.

Он слышит легкое сопение, но борьба прекращается. Крошечный поросенок просто смотрит на него, темные черные глаза напряженно всматриваются в его лицо, когда он начинает планировать свой маршрут вниз по скалистым склонам. Он наклоняется, чтобы закрепить свой драгоценный груз с корнями байшу, и видит вспышку зеленого света в глазах поросенка. Но когда он снова поворачивается, чтобы посмотреть, свинья выглядит нормально, если не считать необычайной сосредоточенности и торжественности на ее морде. Сяо Чжань удерживается от попыток погладить сердитое существо и отводит взгляд, чтобы спуститься с горы с дополнительным грузом, который он не ожидал нести. На полпути он бросает взгляд на своего спутника — свинья тихонько похрапывает, уткнувшись мордой ему в грудь, как будто заснула, глядя на него.

Уже почти стемнело, когда они добрались до окраины деревни, и Сяо Чжань смог поближе рассмотреть своего нового спутника. Когда они минуют другого путника, поросенок просыпается и настораживается, и после пристально наблюдает за каждым прохожим, энергично виляя хвостом под рубашкой.

Очаровательно. Сяо Чжань хочет оставить его у себя навсегда. Обняв его достаточно сильно, чтобы получить визгливый выдох, Сяо Чжань ныряет в домик, не забыв прикрыть голову свиньи шарфом. Он слегка повышает голос, чтобы заглушить приглушенное ворчание.

— Лаобан, одну комнату, пожалуйста!

***

Сидя в комнате со своим новым другом, который теперь свободен от шерстяного шарфа и ворчливо похрюкивает, пока ему меняют бинты, Сяо Чжань вспоминает, что надо бы дать ему имя.

— Мы собираемся побыть вместе какое-то время, пока ты не поправишься. Как мне тебя назвать?

Свинья почти не реагирует.

— Хм, Поросенок? Маленький друг?

Нет ответа.

— А как насчет Чжу Бацзе?² Ой... — надувается Сяо Чжань, тряся укушенными пальцами.

— Хорошо, хорошо. Как насчет Бобо? Раз уж тебя нашли возле пещеры Боюэ.

Свинья фыркает, но переворачивается обратно, позволяя Сяо Чжаню закончить с перевязкой.

— Бобо, — говорит он, кивая.

Сяо Чжань моет руки и забирается в кровать рядом с Бобо, который молча смотрит на него. Завтра он сможет отнести корни дяде и познакомить Бобо со своим домом.

— Спокойной ночи, Бобо, — шепчет он и проваливается в сон.

***

Его дядя недоволен.

— Когда я просил тебя приносить мне все интересное, что ты найдешь, я имел в виду растения, а не ребенка.

— Дядя! — возмущенно вскрикивает Сяо Чжань. — Это не ребенок. Видишь? — Он распахивает воротник пошире, чтобы показать своего нового друга.

Бобо высовывает морду из-под плаща Сяо Чжаня и устремляет устрашающий взгляд на дядю, который выглядит взволнованным.

— Ты нашел свинью?

Дядя подозрительно смотрит на Бобо, как будто оценивает свою потенциальную угрозу, будто тот грубый мускулистый мужчина, а не милый, беззащитный поросенок. Поиграв в гляделки (которые, что удивительно, выиграл Бобо), дядя отворачивается и потирает виски.

— Ну, наверное, он не останется здесь, когда ты его вылечишь.

Дядя вопросительно смотрит на свинью, как будто ожидает от нее ответа.

Бобо фыркает и снова утыкается мордой в грудь Сяо Чжаня.

Дядя бросает еще один взгляд на него и свинью и делает еще один медленный вздох. На самом деле, Сяо Чжань и его новый компаньон не заслуживают такого раздражения.

— Ты всегда притягиваешь неприятности. Что ж, это твоя проблема. Если он съест что-нибудь из моих лекарственных трав, я приготовлю его.

Сяо Чжань возмущается, но отворачивается в угол, чтобы успокоить Бобо.

— Он этого не сделает, — уверяет он Бобо, который скалит зубы на дядю совершенно не по-поросячьи.

Дядя молчит, но Сяо Чжань краем глаза видит, что он снова смотрит на Бобо, находя что-то в его поросячьем взгляде, прежде чем повернуться и уйти, бормоча себе под нос:

— Глупый ребенок… Хочет умереть… Всегда притягивает неприятности.

Сяо Чжань чувствует себя немного оскорбленным и рассеянно гладит Бобо. Маленький поросенок — далеко не самое опасное существо, которое он когда-либо выхаживал.

***

Ибо ненавидит быть свиньей. Он неуклюжий, маленький и пузатый, и ему приходится часто медитировать (спать), чтобы получить хоть какие-то запасы ци. Это могло бы быть отличной шуткой от Фэн-гэ, особенно после всех его поросячьих колкостей в адрес постоянно увеличивающихся размеров черного дракона.

В то же время он рад, что это не розыгрыш, потому что будучи свиньей, Ибо встретил самого красивого человека — нет, самое прекрасное существо во всех небесных, земных и призрачных мирах. Ибо встречал множество небесных дев, подвергался соблазнению девятихвостых хули-цзин и отвергал многочисленные предложения принцесс-девственниц невероятной красоты, и ни одна из них не могла даже осмелиться сравниться с пронзительным взглядом ясных, как полумесяцы, глаз этого великолепного мужчины, когда тот ворковал и засовывал его в свои потные халаты.

Спустя неделю пребывания у Сяо Чжаня, Ибо понимает несколько вещей: во-первых, этот человек очаровательно красив и добр; во-вторых, он обладает инстинктом самосохранения слегка ошеломленной панды; и в-третьих, Ибо совершенно безнадежно очарован и сожжет деревню дотла, если с ним что-нибудь случится.

Ван Ибо привык к небесным существам с их скрытной натурой, которые крайне редко выходят за рамки своих обязанностей или территорий, и держат свои привязанности в узде. Сначала Ибо задается вопросом, является ли открытая теплота и непоколебимая доброта этого человека чертой человечности, ведь их мимолетная жизнь слишком коротка, чтобы накапливать обиды или быть жадным, но он быстро обнаруживает, что нет, это просто Сяо Чжань так ярко и без страха относится к другим. Ярко окрашенная ци смертного танцует вместе с его эмоциями, и он чувствует так много — радость, печаль, восторг, восхищение, задумчивость, любовь, и все это направлено на тех, кто его окружает, и, как Ибо замечает, на него самого.

Похоже эти качества Сяо Чжаня ценятся и местными жителями, что Ибо горячо одобряет. На улицах пожилые женщины души не чают в Сяо Чжане, угощая его домашними цзунцзы³ и свежими фруктами, а дети подбегают с криками и липкими руками. Любые похотливые или оценивающие взгляды из толпы сразу замечались деревенскими жителями, что окружали Сяо Чжаня, защищая (вдобавок к убийственному взгляду, который Ибо посылает со своего места в рубашке Сяо Чжаня). Ибо находит сильного союзника в жене торговца рыбой, которой, похоже, нравится потрошить рыбу и отрубать головы всякий раз, когда она замечает молодого мужчину или женщину, подозрительно слоняющихся вокруг Сяо Чжаня. Она болтает с ним о своих трех детях, которых Сяо Чжань, по-видимому, вылечил от ужасной лихорадки несколько лет назад.

Ибо перестает вникать в разговор и прислушивается к глухим ударам сердца смертного — потому что он может чувствовать, что этот человек полностью человек, несмотря на нити божественного благословения, тянущиеся к нему. Ибо прижимается носом к теплой, соленой коже в углублении между грудью Сяо Чжаня и над источником сердцебиения. Это успокаивает — слышать осязаемое доказательство того, что этот замечательный человек реален, даже если это означает, что Ибо приходится терпеть несправедливость, когда его таскают точно мешок с зерном или очень толстого ребенка.

***

Вскоре после того, как они возвращаются из поездки в деревню, ему на голову падает послание в свитке, пока он охраняет периметр хижины. Ибо поднимает голову только для того, чтобы увидеть, как улетает одна из глупых птиц — посыльных Фэн-гэ.

«Ибо. Я не смог найти Лунного Кролика, она спряталась несколько лет назад, чтобы заниматься самосовершенствованием, и никто, кто ее знает, не может помочь мне разыскать ее. Но, эм, я рассказал Богине Луны, что происходит, и она заверила меня, что заклинание со временем ослабевает. Хань-гэ некоторое время назад проверил тебя и сказал, что ты в безопасности, поэтому мы думаем, что тебе следует оставаться там, где ты есть, пока мы не выясним, как снять заклинание. Твои братья».

Ибо заканчивает читать, и свиток превращается в пепел. Умно. Скорее всего, именно Хань-гэ придумал эту дополнительную меру предосторожности. Он слегка пинает ногами грязь на том месте, где лежал свиток. Хотя новости неутешительные, Ибо не разочарован. На самом деле, он почти испытывает облегчение при мысли о том, что сможет продолжить жить с Сяо Чжанем. Мысль о том, что Фэн-гэ придет с решением, грызла его, потому что совесть не позволила бы ему остаться и уклониться от своих обязанностей, но в то же время он... не хотел уходить. Есть что-то, что притягивало его к Сяо Чжаню, он ощущал это внутри, когда они были вместе, и пока не мог от этого избавиться.

***

Жизнь с Бобо ничем не отличается от жизни без него, и все же она намного лучше, чем в прежние спокойные дни. В первые несколько недель Сяо Чжань опасался, что Бобо сбежит и вернется в горы, когда его раны заживут. Но, удивительно, даже после полного выздоровления Бобо не проявлял никакого интереса к тому, чтобы покинуть маленькую хижину Сяо Чжаня, как бы часто Сяо Чжань не оставлял его за дверью или выводил в лес за кормом. Смирившись с тем, что Бобо не собирается уходить при первой же возможности и что он не бредит и не приковывает своего маленького друга к себе от одиночества, Сяо Чжань связал маленький зеленый шарфик для Бобо, чтобы показать ему, что он живет с Сяо Чжанем. Бобо теперь носит его, не снимая, каждый день.

У них установился комфортный распорядок дня. Утром Сяо Чжань просыпается, осторожно двигаясь, чтобы не потревожить Бобо, дремлющего на одеяле близко к его груди. Но это оказывается бесполезно — как только Сяо Чжань думает, что ему удалось, Бобо вскакивает и выпрыгивает из кровати. Бобо наблюдает, как он жарит немного цзяньбина⁴ с зеленым луком для себя и кинзой для Бобо, и когда они заканчивают трапезу, то идут работать в сад, где собирают все необходимое для лекарств. До Бобо сад был главным товарищем Сяо Чжаня, единственным постоянным компаньоном, не считая дяди, и сад, казалось, всегда отвечал ему взаимностью.

Такое ощущение, что теперь сад отражает его светлое настроение, его редкие лекарственные растения и цветы росли в невероятном изобилии. Даже коварные орхидеи шиху⁵, похоже, процветают, несмотря на продолжительные зимние морозы в этом году. Как бы нелепо ни звучало, он приписывает это Бобо, у которого, похоже, есть шестое чувство в отношении растений и погоды. Он обнюхивает готовые корнеплоды, рыхлит почву и вырывает сорняки, чтобы пожевать их. Сяо Чжань клянется, что даже когда земля была ужасно засушливой из-за сильной жары или промокала от сильных ливней, стоило появиться Бобо, и словно по волшебству почва в его саду оказывалась в идеальном состоянии, влажной и темной.

Собрав нужные ингредиенты в саду, он заворачивает их в ткань и отправляется в деревню, чтобы доставить лекарства, а Бобо всегда следует за ним по пятам. Все жители деревни знакомятся со свиньей лекаря, и никто (за исключением одного раннего инцидента) не принимает её за потенциальную еду. Они ходят в свои любимые места в деревне, Ибо особенно любит навещать старого кузнеца, которого все называют Дядя Третий, хотя никто не знает, кто Первый и Второй дяди. Он вручает Сяо Чжаню несколько прекрасных садовых инструментов и маленький кинжал «для защиты».

Они также заходят в лапшичную и книжную лавку Сяо Цзи. Сяо Цзи — интересный человек, который торгует множеством книг всех типов и достоинств, и всегда выбирает новую и интересную книгу, чтобы предложить ее Сяо Чжаню, когда они заходят в гости. Этот человек никогда не принимает оплату, всегда отчитывая его с воком в руке за то, что он выставляет его настолько жадным, чтобы брать монеты у человека, лечащего артрит его старой мамы. Однако принимает плату за свою лапшу, поэтому Сяо Чжань обязательно заказывает на двоих. Помогает то, что лапша вкусная, и Сяо Цзи не обижается на свинью, которая ест в его магазине, наоборот, находит это забавным и дает Бобо высокий табурет, чтобы он мог есть за столом.

Несколько недель назад Сяо Цзи предложил ему книгу с загадочным названием «Ваньсянь» — произведение, вдохновленное известной историей о заклинателе Лань Ванцзи и его хорошем друге Вэй Усяне. Сяо Чжань обнаружил, что это книга про людей с отрезанным рукавом, когда он читал её Бобо и дошел до красочно описанного отрывка о том, как рукоять меча отправилась в неожиданное место, после чего закрыл книгу и поставил в дальний угол, чтобы она могла подумать о своем позоре в одиночестве.

Однако на следующую ночь книга таинственным образом вернулась на кровать. И, что ж, роман был трогательным, и Бобо, казалось, был очень сосредоточен на этой истории…

Итак, теперь Сяо Цзи вручает ему свою пятнадцатую по счету книгу жанра даньмэй, которую Сяо Чжань берет сознательно, смирившись с тем, что они ему действительно нравятся, и, похоже, Бобо тоже. Он смотрит на обложку. Она ярко-желтого цвета, а название гласит: «Открытие трепещущей хризантемы».

Сяо Цзи показывает ему два больших пальца вверх. Сяо Чжань запихивает книгу в сумку и уходит.

***

Бобо — хороший поросенок. Однако Сяо Чжань не может не заметить, что он еще и уникальный поросенок. В отличие от большинства спокойных сельскохозяйственных животных с их, как правило, мягким отношением к людям, Бобо избирателен в том, как реагировать на других. Он ласков с детьми, терпеливо позволяет им гладить его живот или лазить по нему. Он даже позволяет малышам одного с ним размера сидеть на нем, пока ходит по кругу, как маленький послушный конь. Старухи подсовывают ему кусочки сушеного мяса и фруктов, которые он с удовольствием съедает, и ему нравится наблюдать, как кузнец работает в своей кузнице. Он странно насторожен, но уважителен с дядей Чэном, который, как ни забавно, ведет себя так же настороженно и уважительно в ответ.

И он питает глубокую неприязнь к дружелюбному фермеру, который развозит сезонные овощи. Хуан Цзинъюй сидит на койке для пациентов, добродушно улыбаясь, пока Сяо Чжань извиняется и промывает неприятную рану от укуса на его предплечье. Он морщится от вида крови и встает, чтобы приготовить другое влажное полотенце.

— Бобо! Извинись перед Хуан-сяньшэном.

Бобо со скучающим видом смотрит в ответ с того же места рядом с дверью, где он укусил беднягу.

Неисправимый. Сяо Чжань вздыхает.

— Как ты вообще умудрился прыгнуть так высоко?

— Сяо-лаоши, — вмешивается Хуан Цзинъюй, — не нужно формальностей между нами, мы ведь примерно одного возраста, верно? Зови меня просто Цзинъюй.

— А, хорошо. Цзинъюй, я еще раз прошу прощения за Бобо. И спасибо тебе за овощи.

— Нет, ничего страшного, я слышал, что наш прекрасный целитель очень любит баклажаны, поэтому я добавил их в корзину специально для тебя.

Сяо Чжань пытается скрыть дрожь в своей улыбке. Он ненавидит баклажаны. Может быть, получится скормить их Бобо?

В углу Ибо смотрит на придурка, который откровенно пялится на зад Чжань-гэ, не отрывая глаз от покачивающихся сочных ягодиц, в то время как обладатель этих ягодиц суетится, чтобы приготовить лекарство и достать полотенца для незначительной раны на теле мужчины.

Сяо Чжань издает радостный звук, когда достает все полотенца из высокого ящика, и оба, Ибо и Хуан Цзинъюй, отрываются от своего занятия и жалобно хнычут. Ибо видит, как этот мудак вытирает слюни со рта.

«Я тебя сожгу», — злобно думает он, представляя себе выжженную землю на месте Хуан Цзинъюя.

***

В одно мгновение зелень лесов приобретает теплый золотистый оттенок. За те месяцы, что Ибо живет у Сяо Чжаня, Хань-гэ и Вэй-гэ навещали его нечасто, а Фэн-гэ все еще изредка отлучался в поисках подсказок о местонахождении Лунного Кролика. К счастью, Ибо спустился на гору и попал под заклинание после того, как закончил свои обязанности весной, поэтому у него было немного времени, чтобы найти решение без последствий. Силы Ибо постепенно начали возвращаться к нему, благодаря его культивированию по ночам, когда Сяо Чжань спит рядом с ним, и он чувствует, как со временем оковы заклинания ослабевают. И вместе с этим он чувствует беспокойство. Он знает, что скоро узы заклинания спадут, хотя и не знает, как это отразится на нем самом и той жизни, которую он построил здесь с Сяо Чжанем.

Последние несколько дней Сяо Чжань собирает вещи для поездки к кому-то в гости и очень старается уместить в сумке все свои дневники и пол сада. Все, что пока удалось выяснить Ибо, это что они собираются навестить какого-то затворника-шифу, живущего в неудобном месте на вершине горы.

Сяо Чжань засовывает еще один мешочек с орехами в свою шатающуюся дорожную сумку и наконец замечает сидящего там Ибо. Присев на корточки, он чешет Ибо по голове и ушам и говорит извиняющимся тоном.

— Извини за беспорядок. Обычно я не беру с собой так много вещей, чтобы пообщаться с бабушкой Ли, но я добился большого прогресса с этим сухим составом для лекарства, восполняющего ци, которое я хочу ей показать.

Ибо, который уже давно перерос всякий стыд от того, как его хвост виляет от удовольствия, радостно льнет к пальцам.

***

Они отправляются в путь на рассвете следующего дня и добираются до дома бабушки Ли задолго до захода солнца. Сяо Чжань засовывает Бобо в свою рубашку, когда темнеет, не желая, чтобы Бобо заблудился по дороге. Как только они подходят ко двери, он вытаскивает Бобо и ставит его на землю, прежде чем постучать.

Бабуля Ли красиво улыбается, все еще не выглядя ни на день старше сорока, и похлопывает Сяо Чжаня по руке, поднимая его из низкого поклона. Ее ладонь замирает, и Сяо Чжань понимает, что она заметила Бобо. Бабушка Ли впервые видит диких животных, за которыми ухаживает Сяо Чжань, и, кажется, она шокирована.

— О боже, — начинает она, а затем с заговорщической улыбкой прижимается к нему плечом. — Ты же знаешь, что нет никакой необходимости что-то скрывать от бабушки. Но ладно, я позволю тебе сохранить твои секреты.

Слова смущают Сяо Чжаня, поскольку Бобо явно не секрет, но бабушка приглашает их обоих в комнату, так что Сяо Чжань не собирается смотреть в рот дареному коню.

***

Горячая ванна творит чудеса после их похода. Бабушка Ли всегда добавляет в воду расслабляющие травяные масла, и Сяо Чжань чувствует, как напряжение уходит вместе с грязью у него и Бобо, который выглядит таким же готовым уснуть в ванне, как и он. Сяо Чжань, наконец, вылезает из воды, как только она становится чуть теплой, берет на руки размягшего Бобо и заворачивает его в пушистое полотенце, прежде чем облачиться в свой халат. Прижимая к себе завернутого в полотенце поросенка, Сяо Чжань погружается в сон, едва его голова касается подушки.

Посреди ночи его что-то будит. Тело все еще кажется расслабленным и легким после сна, но Сяо Чжаня гложет чувство тревоги. Все еще с закрытыми глазами он пытается дотянуться до Бобо, пытаясь успокоиться…

…И хватается за руку. Он ощупывает ее, все еще дезориентированный, и чувствует широкую ладонь и длинные пальцы, которые успокаивающе сжимают в ответ. Странно. У его поросенка нет рук.

Глаза распахиваются. Там действительно оказывается большая ладонь... которая принадлежит удивительно привлекательному телу. Телу, которое не его Бобо.

Когда Сяо Чжань поднимает глаза, удивительно привлекательное тело соединяется с потрясающе красивым мужским лицом. И это лицо смотрит на него в ответ.

Он кричит.

Сяо Чжань отдергивает руку и отпрыгивает на другую сторону кровати. О небеса, на молодом человеке только полотенце — он бросает еще один взгляд — это то самое полотенце, которым он ранее обернул Бобо. Внезапно Сяо Чжаня охватывает гнев.

— Кто ты такой? Где Бобо? — Он хватает мужчину за плечи, паникуя. — Ты украл мою свинью? Если ты что-нибудь сделал с Бобо, я... — Сяо Чжань колеблется, не привыкший угрожать насилием. Этот человек не похож на похитителя свиней. Что может быть разумной угрозой для начала? Он замечает на полу тапочек и хватает его. — ...Я шлепну тебя тапком! — кричит он, поднимая тапок, как оружие.

Правильно. Это хорошо, тапок отвратителен и поцарапает лицо.

— Скажи мне, где Бобо!

— А-Чжань, я ударю тебя тапком, если ты не перестанешь кричать, — кричит бабушка Ли из-за двери, и дверь с грохотом открывается. Она смотрит на его растрепанный вид, халат нараспашку, на то, что он сжимает в руках одеяло и тапочек, а затем переводит взгляд на почти обнаженного молодого человека, сидящего на другом конце кровати.

О, Боже. Его бабушка подумает, что он тайком затащил в свою комнату похитителя свиней.

— Я не буду с ним спать! — быстро выпаливает он: — Но я думаю, что он забрал Бобо, ты его видела? Ты видела мою свинью?

Может быть, Бобо сбежал в другую комнату, он достаточно быстр для этого. Сяо Чжань поворачивает голову, чтобы проверить, надеясь, что Бобо окажется позади нее.

Она прищуривается, будто оценивает его умственные способности.

— Ты имеешь в виду… свинью, которую ты принес? — Бабуля многозначительно смотрит на голого мужчину. — Ты хочешь сказать, что не знал об этом заклинании? — Она вздыхает из-за его смущенного молчания. — Чжань-Чжань. Он прямо здесь. Он — твой поросенок.

Сяо Чжань поворачивает голову обратно к мужчине. И обнаруживает, что у того глаза светятся зеленым в темноте.

Бабушка Ли почтительно опускает голову.

— Лазурный дракон. Для меня большая честь, что ты удостоил своим присутствием мою скромную обитель, — говорит она, затем, взглянув на Сяо Чжаня, добавляет, — и постель моего ученика. Теперь бабушка возвращается в постель, потому что она слишком стара для всего этого. Чжань-Чжань, разберись с этим сам. Тихо.

И с этими словами она закрывает за собой дверь в комнату, оставляя гулкую тишину.

Сяо Чжань смотрит на мужчину в темноте, яркое сияние его глаз освещает силуэт его лица. У него высокий нос и пронзительные глаза феникса на гладком худощавом лице. Он не может найти и следа своего поросенка в незнакомых чертах. Но бабушка не стала бы шутить по этому поводу… И почему-то это кажется наиболее правдоподобным объяснением.

— Ты Бобо?

Мужчина кивает:

— Да. Спасибо тебе за гостеприимство.

— Но бабушка сказала… Что ты и дракон?

Мужчина снова кивает.

— Мое официальное имя Аогуан, покровитель Восточного моря. Но мое личное имя Ван Ибо. — Видя ошеломленное молчание Сяо Чжаня, он продолжает. — На пещеру было наложено заклятие — я попал под него. А потом ты нашел меня. Я не пытался тебя обмануть, я собирался сказать тебе, как только это произойдет. Но в конце концов оно разрушилось, когда я преодолел магический блок, и это было посреди ночи, и ты проснулся...

Дракон ерзает и выглядит... нервным. Сяо Чжань смягчается.

— Давай просто найдем тебе какие-нибудь штаны, и мы сможем снова лечь спать. Ты можешь вернуться.

— ...Ты уверен?

— Ты же мой Бобо, верно? Я не позволю тебе спать на полу.

***

Сяо Чжань просыпается с ужасающим осознанием.

— Я пел тебе колыбельные.

Между бровями Ибо пролегает озадаченная морщинка. Это выражение в точности соответствует морщинистой гримасе смущенного Бобо. Сяо Чжань очень сильно хочет нажать на его нос.

— Мм. У тебя прекрасный голос.

— Я читал тебе те книги... я думал... — Он не может закончить предложение. Я думал, тебе, божественно красивому и могущественному небесному дракону, понравились дешевые даньмэй книжки про отрезанных рукавов из потайного ящика книжного магазина Сяо Цзи.

— Чжань-гэ. Ты смущаешься? — Ибо гогочет, нарушая его мимолетный стоический образ.

Сяо Чжань краснеет. Дракон только что назвал его Чжань-гэ.

Между ними повисает многозначительное молчание, а затем Ибо нарушает его словами:

— Итак, какая из них понравилась тебе больше всего? Я знаю, что ты перечитал несколько из них. Тебе нравится «Похищение цветущего бутона в полях» или ты предпочтешь ему «Наставник, наказанный своим выросшим учеником»? — В его глазах вспыхивает огонек. — Тебе нравятся когда они большие?

Сяо Чжань соскакивает с кровати.

Бабушка едва реагирует на суматоху, когда он выскакивает из своей комнаты, но, увидев выражение его лица, добродушно ворчит:

— Так ты не повеселился, как я понимаю? Не беда. Ты можешь попробовать еще раз с этим бальзамом, который у меня есть. Может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть к... довольно одаренной природе небесных существ.

О, ради всего святого. Он выбегает пораньше, чтобы сделать свои дела.

***

Сяо Чжань с удивлением обнаруживает, что его поросенок превратился в красивого молодого человека. Дракона. Но спустя несколько дней, потребовавшихся Сяо Чжаню, чтобы унять чувство неловкости в присутствие дракона, он, пожалуй (неохотно) находит компанию Ван Ибо настолько же приятной, как и Бобо, так ко всему прочему он помогает с тяжелой работой по дому. Ибо тоже слегка сдержан после их первого утра, вероятно, из-за реакции Сяо Чжаня. Они собираются остаться на вершине горы для подготовки к Празднику к середине осени, и после первой ночи и нескольких натянутых бесед с бабушкой, та соорудила еще одно спальное место в комнате Сяо Чжаня.

Оглядываясь назад, Сяо Чжань испытывает некоторое сожаление — ему не хватает того, кого можно обнять по ночам, а Ибо выглядит очень теплым и надежным. В то же время, Сяо Чжань не уверен, что не покраснеет, как маков цвет, если ночью случайно коснется рельефной мускулатуры на торсе Ибо. Так что, возможно, будет лучше, если он не станет спрашивать Ибо, хочет ли он продолжать свою роль подушки-обнимашки Сяо Чжаня.

К счастью, ему нужно успеть многое сделать для подготовки к приближающемуся Празднику середины осени, поэтому у него нет времени задумываться о своих отношениях с симпатичным соседом не-поросенком Ибо. Жители деревни будут делать подношения Лунному Кролику и просить ее о благословении. Как три поколения избранных Лунным Кроликом детей, бабушка, дядя Чэнь и Сяо Чжань отвечают за уборку алтаря в пещере Боюэ, раздачу мешочков с лекарствами и заботу о деревенских жителях, отправляющихся в поход, чтобы оставить свои подношения.

А это значит, что они очень заняты: Сяо Чжань и Ибо сушат травы, в то время как бабушка Ли шьет мешочки и готовит лечебные мази. Они тратят несколько дней на сбор дикорастущих лекарственных растений в горах, где Ибо демонстрирует свое замечательное обоняние, не ограниченное, как оказалось, его формой свиньи, на грибы линчжи⁶, и они могут собирать их в изобилии.

Утро посвящено установке деревянных стеллажей и заполнению их травами для просушки. Когда все готово, Ибо поднимает руку, и травы высыхают на глазах, вода вытягивается и испаряется в виде тумана от его движений. Сяо Чжань с благоговением смотрит на непринужденную демонстрацию силы Ибо.

Подождите. Он в замешательстве поворачивается к Ибо.

— Зачем ты потратил целое утро, устанавливая со мной стеллажи, если мог высушить их с помощью своих способностей?

Ибо оглядывается на Сяо Чжаня с мягкой, заставляющей замирать сердце улыбкой.

— Я хотел провести с тобой время. — Он краснеет, опуская лицо. Ибо настолько мил, что кажется почти нереальным думать, что он проводит здесь время, выполняя черную работу с кем-то вроде Сяо Чжаня, и говорит подобные вещи.

— Я...

Их момент спокойствия длится недолго. В разговор вмешивается знакомый голос.

— Похоже, вам не помешает помощь в сортировке трав.

Улыбающееся лицо Хуан Цзиньюя встречает его из-за двери, и от такого неподходящего момента Сяо Чжаню хочется огрызнуться. Он чувствует, как рядом с ним ощетинивается Ибо, и ему хочется рассмеяться, потому что это точная реакция Бобо на Хуан Цзиньюя, когда бы тот ни приходил, и, честно говоря, именно такую реакцию Сяо Чжань чувствует сейчас.

— А это кто? У тебя юный ученик? Что случилось со свиньей? — Цзинъюй, наконец, встречается взглядом с Ибо и, к его чести, не вздрагивает от направленного на него испепеляющего взгляда.

Ибо делает шаг вперед, мягко оттесняя Сяо Чжаня себе за спину.

— А тебе-то какое дело? — говорит он смертельно серьезно. Плотная грозовая туча сгущается, и Сяо Чжань может ощутить треск статических разрядов в заряженном воздухе. Черт. Он должен вмешаться, пока мускулистый фермер не превратился в кучку пепла.

— Извини, Хуан Сяньшэн. — Ся Чжань не думает, что поможет ситуации, если обратится к нему по имени. — Он мой дорогой друг, который проделал долгий путь, чтобы навестить меня. Он не останется надолго, поэтому я хотел бы провести с ним как можно больше времени, что у меня есть. Наедине. Пожалуйста, — продолжает он, когда Хуан Цзинъюй, кажется, все еще не решается уйти.

Наконец мужчина отводит взгляд от Ибо и усмехается, молча берет свою корзину и направляется обратно вниз по горной тропе. Сяо Чжань облегченно вздыхает, когда тот исчезает из виду.

Ибо снова угрюмо молчит.

— Ибо, я...

— Ты хочешь, чтобы я поскорее ушел? — Ибо смотрит на него с непроницаемым выражением лица.

— Нет, нет, конечно, нет. Это было просто для того, чтобы заставить его уйти. Я хочу, чтобы ты остался. — Сяо Чжань хватает его за рубашку, слегка встряхивая для верности. Но его собственные мысли начинают терзаться сомнениями. — ...Ты не хочешь этого?

— Я хочу остаться. — Слова твердые, настойчивые. Но выражение лица Ибо выглядит сожалеющим. — Я не знаю, смогу ли я. И не знаю, надолго ли.

Сяо Чжань улыбается, пытаясь скрыть неприятное чувство в животе.

— Конечно. У тебя есть своя жизнь и обязанности, к которым ты должен вернуться, ты не можешь бездельничать здесь вечно.

Сяо Чжань мысленно ругает себя — было нелепо думать, что небесный правитель, подобный Ибо, останется с таким человеком, как он. Несмотря на привязанность, которую, как он думает, Ибо питает к нему, они живут в разных мирах, и ничто не удерживает Ибо здесь теперь, когда заклинание спало.

— Просто оставайся так долго, как сможешь. Тебе всегда рады, Бобо.

***

Ибо валит сухое дерево, медленно выдыхая облако горячего дыма. Он убежал в лес, чтобы в одиночку нарубить несколько бревен, не в силах справиться со своим разочарованием, когда не смог успокоить Сяо Чжаня, когда не смог удержать его и защитить от таких придурков, как тот фермер. В углу он замечает что-то белое. Ибо не поднимает глаз, уже зная, что это Вэй-гэ пришел проведать его. В отличие от предыдущего раза, на этот раз он приближается.

— Ты вернулся к нормальному облику.

Он кивает.

— Вэй-гэ. Ты что, не получил мое сообщение?

Да Чжанвей парит над валуном в своей человеческой форме, облаченный в серебристо-белые, подобные цвету его драконьей формы, одежды. У Ибо дергается глаз. Похоже, никто из братьев, кроме Хань-гэ, не умеет сливаться с толпой.

— Получил, Ибо, ты отправил его всем нам, когда вернулся. Ты просил о дополнительных трёх неделях.

Ибо пытается вспомнить, сколько времени прошло, и чертыхается. Недели пролетают так быстро. Драконы обычно не считают такие маленькие промежутки времени, если только они не находятся в человеческом царстве, так что до сих пор ему было легче оправдывать свою задержку. Но он до сих пор не признался. Он только сейчас снова начал сближаться с Чжань-гэ, и им с бабушкой все еще нужна помощь в подготовке к фестивалю.

— Еще одна неделя.

— Все еще? Почему? Такое впечатление, что ты влюблен в смертного мальчика.

— Вэй-гэ... Пожалуйста.

Да Чжанвэй всплеснул руками

— Подожди, Ибо, не шути со мной. Ты же знаешь, что не можешь влюбиться в этого своего мальчика — целителя, верно? Он смертен, его продолжительность жизни... — Он замолкает, увидев выражение лица Ибо. — Ибо... — мягко говорит он. — Он смертный… это не может продолжаться вечно. Это ужасная идея.

Ибо издает усталый, лишенный юмора смешок.

— Да, — признает он. — Я знаю.

— Так что ты должен уйти, пока все не зашло слишком далеко. Наш вид не может вернуться назад, как только это случается.

— Уже слишком поздно.

Да Чжанвэй ругается себе под нос, прижимая ко лбу ладонь. Он недолго ходит туда-сюда, затем осторожно садится рядом с Ибо, опустив голову.

— Еще одна неделя.

Ибо хлопает его по плечу.

— Спасибо, Вэй-гэ.

— Айя, не благодари меня, просто не заставляй меня сожалеть об этом.

***

После этого утра между ними появляется горечь, преследуя их. Ибо всё такой же милый, такой же внимательный, но каждый момент несет в себе напряжение, невысказанное обещание.

Сяо Чжань некоторое время нежится в ванне, позволяя пару унести его мысли. Он набирает в ладонь немного воды и со вздохом проводит ею по шее и плечам.

Его прерывает негромкий кашель. Это Ибо, прислонившийся к двери ванной с легкой улыбкой. Он выглядит уютно, как будто находится именно там, где ему и положено быть, идеально вписываясь в маленькую деревянную комнату Сяо Чжаня и его тихую жизнь. Он выглядит счастливым.

У Сяо Чжаня перехватывает дыхание.

— Ибо, ты хотел принять ванну? Я выйду через минуту.

— Не предложишь потереть мне спинку? — Ибо драматично надувает губы. — Но мне разрешали залезать с тобой в ванну, когда я был поросенком. Я даже слышал колыбельную, когда ты дочиста вымыл Бобо.

Сяо Чжань волнуется и бросает в Ибо мыло.

— Ты... Ты не поросенок! Почему бы тебе тогда не потереть мне спину?!

Ибо, улыбаясь, ловит его без всяких усилий и сокращает дистанцию.

— С удовольствием.

Наклонившись над ванной, Ибо прижимает мыло к основанию шеи Сяо Чжаня, касаясь пальцами кожи и вызывая дрожь, пробегающую по спине Сяо Чжаня. Медленно он проводит бруском по спине и опускает его в воду, лаская бока и ребра, и поднимается вверх, скользкий кусок задевает чувствительную горошину соска на груди.

Рука Сяо Чжаня тянется к мылу.

— Хорош...

— Скажи мое имя.

Он делает паузу, глядя в глаза дракона

— Ибо.

Пара губ захватывает его, заставляя замолчать. Поцелуи Ибо подобны шторму, который он вызывает — глубокие и всепоглощающие, и Сяо Чжань всем сердцем погружается в них, отвечая на них с яростью, которая перекликается с подступающим отчаянием.

— Сяо Чжань. Чжань-гэ, — шепчет Ибо, оставляя нежные, словно перышко поцелуи, пока говорит. — Ты мне действительно нравишься, Чжань-гэ. Пожалуйста… пожалуйста, будь моим.

— Ибо… Я... — Сяо Чжань разрывает поцелуй, чтобы сжать Ибо в мокрых объятиях, не заботясь о том, что намочит его одежду. — Ты мне тоже очень нравишься. Знай это, ладно? — Его голос дрожит. — Я хочу быть с тобой навсегда, понимаешь? — Ибо кивает в знак согласия, прижимаясь ближе.

— Но моя вечность для тебя — мгновение ока, — грустно улыбается Сяо Чжань. — Ты заслуживаешь кого-то, кто не оставит тебя, Ибо. И я не смогу дать тебе этого. Мне придется оставить тебя, когда я умру. И, — смеется он, — ты не захочешь видеть меня старым и уродливым. Что если я потеряю волосы и не смогу видеть? Так что, наверное, будет лучше, если мы оставим все как есть, пока я еще выгляжу относительно молодо и свежо.

Хватка вокруг него усиливается.

— Чжань-гэ никогда не может быть уродливым.

— Ибо.

Он смеется, и его смех звучит влажно, сдавленно и ужасно. Черт бы побрал этого совершенного, божественного мужчину.

Ибо молчит несколько долгих мгновений. Затем он говорит:

— Если бы у тебя был шанс, если бы ты был такой же как я, ты бы сказал «да»? Ты бы остался со мной?

— Конечно, Ибо.

***

На следующий день Ибо исчез.

***

Большая часть оставшейся недели уходит у него на то, чтобы разыскать место, где прячется Лунный Кролик. Она годами занималась уединенным самосовершенствованием, и никто из ее окружения не хочет раскрывать ее местоположение. Ибо, однако, знает следы ее ци, оставленные заклинанием, и может отследить их, даже если пройдет через бесчисленные повороты и тупики.

Он прибывает к ней в последний день середины осени, и у него щемит в груди из-за того, что он оставил Сяо Чжаня заканчивать церемонию без него.

— Аогуан, — коротко и отстраненно произносит Лунный Кролик, глядя на обрушившиеся обломки стены пещеры, которую Ибо разрушил, чтобы попасть внутрь. Ее поведение не сулит Ибо ничего хорошего, но он произносит:

— Сюань Лу-цзе. Простите за беспокойство, но я здесь, чтобы попросить об услуге

Сюань Лу смотрит на него с подозрением.

— Что может понадобиться дракону от меня? Я же целитель.

— Я здесь, чтобы попросить эликсир бессмертия.

Ее лицо темнеет.

— Ты знаешь, что мне разрешено изготавливать его только раз в сто лет. И для его создания требуются долгие периоды уединенного культивирования. Ты бы разрушил тот, который я создавала своим появлением, если бы пришел раньше.

— Так у тебя есть один?

— Нет, — отвечает она, — я сделала его для одного человека. Я не буду его отдавать.

Обезумевший взгляд дракона заставляет ее осечься — трудно представить, зачем ему это могло так отчаянно понадобиться. И любопытства Сюань Лу спрашивает:

— А что бы ты предложил взамен?

Ибо достает из груди большую светящуюся сферу.

— Жемчужину Дракона.

Сюань Лу замирает, теряя дар речи. Драконья жемчужина гораздо более желанна и редка, чем эликсир. В ней заключена сущность чистой духовной энергии и присущая дракону магия. Ее невозможно заполучить, для дракона отдать ее тоже самое, что покалечить себя, что было немыслимо. И никто не способен убить дракона

Она подошла ближе, чувствуя, как светящееся тепло жемчужины наполняет ее яркой духовной энергией. Это заставляет ее магию вспыхнуть с новой силой.

Сюань Лу останавливается.

— Для кого это?

Ибо молчит, все еще держа жемчужину на вытянутой руке. Вместо этого он жестом предлагает ей заглянуть в его разум. Сюань Лу прикладывает кончики пальцев к его виску.

О. О.

Сюань Лу разрывает связь. Отступив назад, она бросает на него испепеляющий взгляд.

— Я не могу поверить, что ты соблазнил А-Чжаня. Знаешь, из всех моих детей он самый любимый у меня, хотя у меня не должно быть таковых. — Она колеблется. — Ты можешь найти жену где угодно, не так ли? Почему ты выбрал одного из моих избранных? Что если он передумает? — Она добавляет мысленно: Что, если он не уйдет с тобой после того, как ты так много отдал?

Ибо отвечает спокойно, ничуть не смущенный ее сомнениями.

— Я не ищу жену. Мне нужен только он. Неважно, если он не пойдет со мной, лишь бы он был рядом. Пока я могу его хоть как-то видеть, я буду счастлив.

Это не должно было удивить после того, как она увидела его мысли, и все же.

Сюань Лу шепчет:

— Ты действительно его любишь, не так ли? Ты же знаешь, что он смертный.

— Да.

— И даже ради этого ты готов отдать свои силы?

— Да.

Она делает шаг вперед, и Ибо раскрывает ладонь, в которой держит жемчужину, протягивая ее.

— Мне не нужна твоя жемчужина.

Глаза Ибо расширяются в панике.

— Подожди...

— Но, — продолжает она, — я дам тебе эликсир бессмертия, если ты пообещаешь одну вещь.

Он торжественно кивает.

— Конечно. Назови это.

— Сделай А-Чжаня счастливым.

Сюань Лу кладет маленький, завернутый в бумагу флакон на ладонь рядом с жемчужиной и удаляется по воздуху.

Она смеется над его удивленным выражением лица, наблюдая издалека, как он удивленно и радостно смотрит на пузырек. Сюань Лу удовлетворенно вздыхает. Дракон или нет, но кажется, она понимает, почему ее А-Чжань влюбился в этого мужчину.

***

Когда Ибо возвращается, Сяо Чжань медленно сушит травы снаружи, убирая челку с лица, чтобы продолжить работу.

— Ибо! — кричит Сяо Чжань, когда видит его, подбегает и заключает в крепкие объятия. — Где ты был? Я думал, ты ушел...

Ибо не теряет времени даром, достает пузырек и кладет его в руку Сяо Чжаня, осторожно сжимая.

— Чжань-гэ. Это для тебя, — начинает он. — Это эликсир бессмертия, он твой, независимо от того, что ты выберешь. Он твой, захочешь ты его пить или нет.

Ибо уверенно смотрит на Сяо Чжаня, пытаясь донести до него свою мысль. Сяо Чжань выглядит потрясенным, но бережно прижимает флакон к груди.

Ибо испускает дрожащий вздох, опускаясь на одно колено, затем на другое.

— Ты мне действительно нравишься, Чжань-гэ. Я люблю тебя. Я хочу провести с тобой вечность и никогда не покидать тебя. Ты выйдешь за меня замуж, Чжань-гэ?

— Да, да, да... — Сяо Чжань врезается в него, крепко обнимая. — Конечно. Теперь ты не сможешь от меня избавиться, — говорит он со слезами в голосе, пряча лицо в изгибе шеи Ибо.

— Никогда, — отвечает Ибо. — Я бы никогда не позволил этому случиться.

Он успокаивающе проводит пальцами по волосам Сяо Чжаня и целует его в висок. Его мир был в его объятиях.

***

Бабушка Ли замечает парочку, все еще лежащую на земле, когда выходит, чтобы убрать опавшие листья, они смущенно перешептываются в объятиях друг друга. Она сжимает грабли, которые держит в руках, и возвращается в дом, решив, что на сегодня с нее хватит. Осторожно прикрыв за собой дверь, она наливает себе чашку чая и смеется.

Она не проиграла ни одного пари за свою долгую-предолгую жизнь, и дядя Чэн расплатится хорошим рисовым вином для ее коллекции, когда услышит об этом.

*Послесловие*

В девяти государствах существует легенда.

Прекрасный бессмертный летает по небу на спине лазурного дракона, путешествуя по землям, чтобы помочь нуждающимся.

Увидеть их — к удаче, так как это означает, что дракон принесет дождь, а бессмертный посетит вас, чтобы исцелить больных и упокоить умирающих. Если вы будете благословлены их посещением, то в их присутствии ваши посевы станут сильнее. Некоторые из многочисленных вариаций рассказов легко отбросить, поскольку в них говорится о двух детях вместе с бессмертным на спине дракона или о двух маленьких драконах, летящих по бокам от большого дракона и бессмертного. Некоторые даже говорят о свиньях.

Однако жители деревни близ Симианских гор знают кое-что другое. В их деревне есть просто их любимый А-Чжань, который продолжает посещать их с щедрыми улыбками, смехом и мягкими руками, всегда вместе со своей свиньёй Бобо и двумя маленькими поросятами.

¹ Папоротник (орляк). Можно встретить на фермерских рынках уезда Байша и в других городах и уездах провинции Хайнань.

² Один из главных персонажей романа У Чэнъэня «Путешествие на Запад». Если посмотрите его изображения позже, то вы поймете, почему Ван Ибо так отреагировал на это имя))

³ Китайское блюдо, те самые зеленые треугольники, которые едят на Праздник Драконьих Лодок. Это клейкий рис с начинками, завёрнутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой плоский лист, варёный на пару.

⁴ Цзяньбин (煎饼 jiānbǐng жареная лепешка) — популярный стрит-фуд в Китае. Готовится очень просто: мука, вода, яйцо, соевый соус, приправы и зелень. Примеч.Переводчика: Очень просто и вкусно! Плотные блинчики с зеленью, можно смело заворачивать в них разные начинки)) 

⁵ Многолетнее травянистое растение – дикий вид орхидеи дендробиум «Тепи шиху» (铁皮石斛) - «дендробиум железная кожа», предпочитает расти в расщелинах камней. Из этого цветка делают разнообразные напитки, он защищает печень от токсинов, питает желудок и выводит из организма патогены. Кроме того, дендробиум прекрасно подходит для людей, которые поздно ложатся спать, помогая снять усталость и восстановить силы. Ну вы уже поняли, что я люблю цветы, ага.

⁶ Трутовик лакированный(Линчжи или Рейши) - местный суперфуд, является мощным антиоксидантом, который снижает уровень холестерина, предотвращает развитие атеросклероза, оказывает противоопухолевое действие, способствует улучшению состояния сердечно-сосудистой системы, предотвращает заболевания, связанные с нарушением обмена веществ, улучшает работу мозга и укрепляет иммунную систему.