Work Text:
Сынмин слыл самым странным парнем на своём потоке, если не во всём университете. Он любил делать странные фотографии, искать вещи в секондхэндах и конструировал своеобразные проекты для практических заданий. Одногруппники называли его мужской версией Полумны Лавгут. Сынмин это мимо ушей пропускал, а вот очки как у этой самой девочки, заказал. У него уже в голове мысли возникли, какую фотосессию он с ними сделать может.
― Нет, я не буду это надевать, ты чокнутый, ― Джисон в руках вертит очки и возвращает в футляр.
― Я и не прошу тебя, ― бурчит парень.
― Да, конечно, если не я, то тогда Феликс, ― парень тыкает в него палочками для еды, ― Нет, мой парень не будет этого делать.
Сынмин вздыхает. Джисон с Феликсом единственные его друзья в университете, и порой он чувствовал себя в их окружении парнем из той песенки «And your friend Steve», потому что зачастую их встречи втроём переходили в то, что двое друзей миловались друг с другом, а Сынмин одиноко фильм смотрел, выискивая новые идеи для фотосессий и дизайна. В которых потом эти двое будут принимать непосредственное участие, несмотря ни на какие их жалобы и отказы.
Да, Сынмин учился на дизайнера и да, он любил устраивать экстравагантные фотосессии, в которых участвовали только его друзья или старшая сестра, которую уговорить было и того сложнее, нежели друзей. Друзьям можно предложить заплатить за обед, купить выпивку или что-нибудь ещё, например, оплатить пребывание в компьютерном клубе. С сестрой же такие методы не особо работали. Не то, чтобы у Сынмина было много денег, но некоторые журналы принимали его фотографии и платили ему за это, да и от родителей поступали карманные деньги.
Джисон на очки продолжает пялиться, отчего Сынмин глаза закатывает и убирает подальше от любопытной мордашки. Да, конечно, у Сынмина гениальная идея в голове родилась, но он понял сразу, что не сможет реализовать её, потому что Джисон и Феликс не подходят. Нет, совершенно и точно нет. Они очень милые и уютные, и как бы Сынмин их не любил, они не подходили для идеи с его утончённой фотосессией. Ему нужен парень, полный изящества и грации, нежности и сексуальности. Но такое ему определённо не светит.
― Господи, Хван Хёнджин опять на баклажаны жалуется. Что он забыл в этой столовой тогда? ― Джисон глаза закатывает на хорёчные возмущения.
― Не всё ли равно? ― Сынмин вздыхает, заполняя данные в дневнике.
― Он слишком громкий.
― Ты тоже, голова от тебя болит, ― Ким рожицу корчит, тут же смеясь от возмущений друга.
Спустя пару мгновений Хан успокаивается, а Сынмин глазами ищет возмущающегося блондина. Нет, тот ему совершенно не интересен. А вот его друг другое дело. Сынмин находит его идеальной музой и тем, кто идеально бы подошёл для его задуманной фотосессии. И не одной. У него их куча, до сих пор не реализованных, потому что они все посвящены Ян Чонину.
Он на полгода младше, учится на третьем курсе, вечно свои скульптуры лепит. У него глазки прекрасные, он постоянно волосы красит то в светлый, почти белоснежный цвет, то синий, а то и в розовый и ему всё идёт. А ещё он шорты-юбку может надеть и так прийти на учёбу. Он чудесный и яркий, у него смех заразительный и от улыбки на лице ямочки появляются. И что греха таить, но Сынмин с ума по нему сходит уже третий год подряд.
Сынмин хочет с ним познакомится, очень. Но у Чонина друзья такие, за которым девочки со всего университета бегают и они популярны до жути, да и сам младший привлекает к себе много внимания со стороны противоположенного пола, а Сынмин странный. Такие личности людям не интересны и они их стороной обходят. Так и с Чонином у Сынмина шанса нет. А хотелось бы. Хотелось хотя бы заговорить с ним. Но ему хватило однажды столкнуться с ним в коридоре и неловко извиниться, тут же стушевавшись, увидев усмешку на лице парня.
― Блять, ты третий год сверлишь его взглядом, ― Джисон по лбу Сынмина щёлкает, ― Ради всего святого, попробуй хотя бы заговорить с ним, на свидание позови.
― Издеваешься? ― Сынмин испуганно на друга смотрит.
― А что терять? Ты тут последний год. Ну откажет, откажет, но ты хотя бы не будешь потом всю жизнь жалеть, что не смог подкатить к хорошенькому парню.
Сынмин фыркает, ещё больше напоминая другу собаку. Он ни за что не подойдёт к Чонину. Тот слишком хорош для него, ему и пытаться не стоит. Сынмин вздыхает грустно, и старается полностью уйти в учёбу и проекты, которые у него есть. У него дел куча, а ещё пора бы работу искать, ведь он заканчивает университет в этом году, а ещё и с жильём решать что-то надо. Он думает об этом, поэтому гора скучных заданий по астрономии, которых Сынмин не понимает, отходят в сторону, когда парень открывает вкладку с вакансиями на компьютере в библиотеке. Он без интереса листает ленту, переходя с одной страницы на другую. Он хочет работать в агентстве, на фотосессиях, но везде портфолио и опыт работы нужен, а у Сынмина этого не так много, и похоже ему светит только работа в ближайшей кофейне или книжном. Второй вариант Сынмину нравится чуть больше, там намного тише, студентов шумных меньше, и график более подходящий, он сможет найти время для своих безумных идей.
Студент вздыхает и отправляет объявление в избранное. По крайней мере, он ничего не потеряет от этого. Он плечами пожимает и пиджак скидывает, понимая, что больше ничего подходящего не нашёл. Желания возвращаться к ненавистной ему астрономии у него нет абсолютно. Лучше бы сделал проект, а не с этими задачами страдал. Он вздыхает и головой падает на учебник. Тишина усыпляет, студентов в библиотеке немного, и все они молча корпят над заданиями и Сынмин не замечает, как в лёгкую дрёму проваливается.
― Ты понимаешь, ― вдруг слышит он мягкий голос, вырывающий его из сна, ― Он предложил мне свидание с фильмом под открытым небом, но при этом не может занять нормальное место.
― Чонин, ты не понимаешь, ― голос Хёнджина насмешлив, ― Он хочет с тобой время провести, а не какой-то там бесполезный фильм смотреть. К тому же атмосфера романтики. Представь, вы в машине, на фоне фильм слышен, вокруг темнота и на вас всем всё равно. Фильм ― это всего лишь предлог для того, чтобы всю ночь целоваться.
― Фу, ― эмоции Чонина слишком очевидны, что Сынмин голову от книги поднимает, ― Я фильм посмотреть хочу, а не лобызаться на первом же свидании.
― Ну так попроси его о местах в первом ряду.
― Чан сказал, что они уже заняты его друзьями из университета. Там максимум свободны остались пятые, с которых в его маленькой детской машинке ничего видно не будет.
Сынмин голову наклоняет, ловя взглядом двоих друзей. Чонин возмущённо книжку на стол кладёт и фыркает. Он от Хёнджина отмахивается, принимаясь за учёбу, а Сынмин залипает на профиль парня. Он красив, безумно красив и Сынмин в очередной раз слюни пускать готов. Он бы на него часами смотрел, но Хван замечает его и в ответ вопросительно смотрит, что парень сразу в свой учебник утыкается.
Да, это не его дело и подслушивать не хорошо, но он бы устроил Чонину лучшее свидание под открытым небом, пусть они будут хоть на пятом ряду, хоть на десятом. У него в голове даже план намечается, но ему не будет суждено воплотиться в реальность.
― Ты в курсе, что подслушивать не хорошо? ― Хёнджин не сводит глаз с него.
― Вы говорите слишком громко в библиотеке. Тут не захочешь, услышишь, ― отмахивается Сынмин.
― Да, именно. В библиотеке книжки читают, а не на людей пялятся.
― Хёнджин, ― прерывает его Чонин.
― Что? Достал этот странный, вечно смотрит в нашу сторону.
― Ну так не на тебя смотрю, в чём проблема? ― тихо говорит Сынмин, утыкаясь в учебник.
― Что ты сказал? ― блондин уже хочет подойти ближе, но Чонин его за руку хватает и усаживает на стул рядом.
― Успокойся, он ничего тебе не сделал.
― Он буквально дыру прожечь в тебе готов. Тебе вообще нормально?
Сынмин задачи решать старается, а не слушать разговор двух друзей. Он не хочет признавать то, что его взгляды были заметны настолько. Теперь и сомнений нет, что Чонин его чокнутым считает и будет стороной только так обходить. А Сынмин хотел бы его на свидание под открытым небом сводить, попкорном угостить и заставить улыбаться. Он правда хочет сделать что-то приятное младшему.
Астрономия никак не идёт и Сынмин со вздохом закрывает книгу и кидает тетради в рюкзак. Плевать, он потом это доделает, а пока лучшее решение ― это прогуляться до общежития и развеяться. Он встаёт и кидает взгляд на парней и понимает, что Чонин следит за его действиями. От этого Сынмину становится немного обидно и он быстрым шагом покидает библиотеку, сразу же забегая в туалет. Холодная вода немного освежает, Сынмин вздыхает, пытаясь выровнять дыхание и привести мысли в порядок. Он старается не думать о грустном, ведь он давно понял, что Чонин никогда не сможет не то, чтобы ответить на его чувства взаимностью, но и просто стать его другом, поговорить с ним. Это всё жило лишь в больном сознании Ким Сынмина на протяжении трёх лет и вполне возможно, пришло время избавиться от этого.
Он не слышит звук открывающейся двери и не сразу замечает, что не один находится в туалете. Но вздрагивает, когда поднимает лицо, чтобы посмотреть в зеркало и увидеть там отражение Чонина. Тот смотрит на него немного застенчиво, но тем не менее, дружелюбием от него и не веет.
― Пожалуйста, хватит следить за мной, ― говорит он.
― Я не слежу за тобой, ― хмурится Сынмин.
― Возможно, ты не сталкеришь меня, ― Чонин ежится от этих слов, ― но каждый раз, когда я появляюсь в поле твоего зрения, ты с меня глаз не сводишь. Это пугает.
― Прости, я не хотел пугать тебя, ― Сынмин губы поджимает. ― Я постараюсь не тревожить тебя больше.
Чонин кивает, благодарит его за понимание и уже хочет уйти, как Сынмин открывает рот. Он не успевает подумать, мысль просто вырывается из его рта и он мысленно даёт себе оплеуху.
― А ты бы пошёл со мной смотреть фильм под открытым небом, если я скажу, что обеспечу нам лучшие места?
― Что? ― Чонин замирает и с удивлением смотрит на старшего.
― То, ― Сынмин пытается взять себя в руки. ― Да, я слышал ваш разговор, но это было случайно. И поэтому я спрашиваю об этом. Я слышал, как сильно ты хочешь посмотреть фильм в такой обстановке и я бы хотел посодействовать. Я не буду лезть к тебе с поцелуями, если ты думаешь об этом.
― И в чём подвох? ― Чонин разворачивается, рассматривая Сынмина в упор.
― Ни в чём, ― Ким плечами пожимает.
― То есть, ― Чонин подходит ближе, на тумбу запрыгивает и хмыкает, ― меня зовёт четверокурсник на свидание, обещает лучшие места, а ещё он крипово пялится на меня и вообще он странный. Хмм, должен ли я пойти с ним или с тем симпатичным парнем из музыкальной студии?
― Если ты хочешь целоваться весь вечер, то второй вариант звучит идеально, ― фыркает Сынмин, понимая, что идея была абсурдной.
Он спешит к выходу, не видя больше смысла продолжать этот диалог.
― Ты, ― Чонин фыркает, ― Хорошо, я пойду с тобой на свидание.
Сынмин в дверях застывает и оборачивается на младшего, не понимая, шутит он или серьёзно.
― Что смотришь? Сказал, что можешь устроить, ― Чонин ухмыляется, поправляя волосы и дуя губки, рассматривая себя в зеркало, ― Ну так вот, вечер кино завтра в восемь. Адрес ты, я уверен, знаешь. Увидимся уже там. Посмотрим, что ты там придумал.
Сынмин кивает и покидает туалетную комнату. Кофе и неспешная прогулка отменяются. Он мысленно оставшиеся воны в кошельке пересчитывает и думает, насколько сильно отец разозлится его просьбе. Даже не просьбе, а уже факту, который он обнаружит завтра вечером. Он заворачивает в огромный магазин по дороге, напевая песенку и отправляя своему знакомому сообщение с тем, чтобы тот ждал его в гости в компании, а пока его ждёт приличная закупка попкорном.
────────
― Тебе говорили, что ты чокнутый? ― спрашивает Чанбин, засыпая в ковш очередную порцию попкорна.
― Ага, а теперь продолжай. У нас осталось полтора часа, давай поторапливайся.
Молодой человек смотрит на Сынмина, словно тот с луны свалился, скидывает ещё одну упаковку попкорна и глаза закатывает. А Киму всё равно. Он всю ночь готовился, мозг выел ему, вещи подбирал и мудрил с краской на штанах.
― Твой отец меня убьёт. Не смей прикасаться к машине, тебе дозволено только в ковш залезть со своим любовничком. Он новенький, только с завода, я всю ночь потратил на то, чтобы оттдраить его, дабы сюда можно было еду насыпать. Я сам всё сделаю. Заодно фильм посмотрю, ― Чанбин ругается громко, отправляя в рот горстку попкорна.
― Ага, ― Сынмин отмахивается от него. ― Я переодеваться.
Он не хочет выглядеть слишком вызывающе, дабы не смущать Чонина, но тем не менее его джинсовка и штаны с красной краской всё равно слишком сильно бросаются в глаза. Он волосы зачёсывает назад, лоб открывая, долго у зеркала крутится и даже селфи делает, а этого от него обычно не дождешься. Чанбин же, тем временем, заканчивает подготовку. Им не так много ехать, всего лишь из-за угла вырулить, да заехать на парковку, где должен был происходить тот самый вечер.
― А твой это… знает, как тебя найти? ― Чанбин устраивается на парковке и мотор глушит.
― Поверь, он поймёт, ― Сынмин плечами пожимает и билеты в карман убирает.
― Понял, принял, ― Чанбин кивает. ― Я за колой, вам надо?
Сынмин кивает, пальцами показывая две штуки.
― Я, конечно, уже понял, что ты странный, но это, ― слышит он голос за своей спиной.
Он оборачивается на голос Чонина и улыбается ему, не в силах сдержаться. Чонин выглядит до безумия нежным с кудрявыми волосами, в свитшоте и дырявых джинсах. Он идеальный, Сынмин не может отрицать этого, как и свою бесконечную симпатию. А тот рассматривает старшего своими любопытными глазами, а потом заглядывает в огромный ковш, полный попкорна, умилительно охает и обходит кругом огромную машину. И он напрочь игнорирует возмущение и тонны взглядов студентов со стороны.
― Ух ты, тут даже подушечки и плед есть. А ты постарался, хах. А кто нас поднимет?
― Мой друг, он за колой пошёл, ― Сынмин улыбается, ― Давай я помогу забраться.
Чонин от помощи не отказывается, забирается и тут же задницей плюхается на мягкие подушки. Сынмин залезает следом и садится рядом. Они молчат какое-то время. Чонин попкорн поедает и рассматривает окрестность, наблюдая, как постепенно парковка заполняется людьми и машинами.
― А тебя не попрут отсюда? Смотрю, некоторые студенты не в восторге, а некоторым прям очень нравится, ― Чонин на старшего взгляд переводит.
― Cars only, ― пожимает плечами Сынмин.
Чонин слишком мило хихикает на это. Сынмин ловит его улыбку глазами и сам улыбается. Он старается не смотреть на Чонина так часто, но получается у него с трудом. Ему сложно отвести взгляд от самого настоящего искусства.
― Э, любовнички, держите колу, ― Чанбин закидывает в ковш напитки, не пытаясь даже быть милым. ― Сейчас я вас в небеса отправлю.
― У тебя даже друзья странные, ― Чонин смотрит, как мужчина в машину забирается.
― Он скорее не друг, а коллега отца, ― Сынмин плечами пожимает, ― Он согласился мне помочь только после того, как я сказал, что все расходы на мне, и это не считая того, что я ему за помощь заплатил.
― Забавно, ― Чонин в глаза смотрит Сынмину, ― Насколько ты готов потратиться ради меня.
― На тебя не жалко, на искусство не жалко.
― Хватит, ты обещал, что приставать не будешь, ― Чонин отмахивается.
― Я не пристаю, ― Сынмин губы дует обиженно.
― Ты флиртуешь, ― фыркает младший.
― Я просто говорю правду.
Чонин бормочет что-то и отворачивается от Сынмина. А Ким и вправду имел в виду то, что имел. Он открывал рот, чтобы сказать что-то адекватное и это адекватное превращалось в сплошное восхваление младшего. Он красивый, его работы по скульптуре прекрасны. Сынмин бы часами смотрел на это.
И на то, каким восторженным выглядит Чонин, когда фильм начинается. Это оказывается лёгкая романтическая комедия, и Сынмин не особо вникает в суть фильма, он вообще не фанат, но искренний смех Чонина, его радость и наслаждение передаются и старшему и он и вправду получает искреннее наслаждение от этого вечера. Сынмин сам улыбается, часто кидает на него взгляд и это делает его таким счастливым. Это глупо, считает он, ведь они расстанутся после этого вечера, и Чонин вряд ли захочет к нему больше подойти, но пока он ловит эти прекрасные моменты счастья. Ян эмоциональный, он романтичный, его трогают любые сцены и он буквально чуть не плачет несколько раз, сначала от грусти, а потом от радости, когда главные герои всё же остаются вместе.
Два с половиной часа пролетают незаметно и Сынмину грустно от этого. Он не хотел бы, чтобы этот вечер заканчивался. Но вот титры на огромном экране загораются, а Чанбин опускает огромный кран. Чонин потягивается, скидывая с себя плед и улыбается так мило и смущённо.
― Спасибо, это было действительно чудесно.
― Я рад, что тебе понравилось, ― Сынмин улыбается в ответ.
Он ловко вылезает из ковша и спрыгивает на землю, тут же готовый помочь Чонину. Тот благодарит его и машет рукой Чанбину. Мужчина кивает в ответ.
― Чанбин отвезёт машину на место, ― Сынмин неловко топчется.
― Хорошо, ― Чонин кивает и тянет его с парковки за рукав, дабы не мешать людям покидать её.
― Ты в общежитие?
― Нет, мне надо в мастерскую. Я работу не закончил.
― Я могу проводить тебя, ― говорит Сынмин, не подумав.
― Я… ― Чонин неловко вздыхает, ― не знаю. Я не хочу давать тебе какие-то надежды, Сынмин.
― Я же не прошу тебя встречаться со мной. Могу просто проводить, чтобы ты не был один.
Чонин на него смотрит так неуверенно, губы поджимает, а потом соглашается. Сынмин улыбается на согласие и с радостью провожает парня до мастерской. Да, она не так далеко, но всяко лучше, чем Чонин один будет. Хотя он наверняка считает его ещё более ненормальным сталкером, который слово «нет» воспринимать не хочет. Сынмин корит себя за такой выпад, но уже поздно, поэтому он думает проводить парня и попрощаться, дабы не усугублять ситуацию.
Мастерская располагается в отдельном корпусе, тут много огромных аудиторий, в некоторых из них хранится всякий хлам и инструменты, которые так нужны скульпторам, а другие зачастую выступают своего рода выставочными местами для студентов с разных курсов. А ещё тут полно работ студентов разных лет и в темноте это смотрится пугающе. Сынмин может видеть это в окно благодаря свету фонарей. Белое и безжизненное лицо статуи, которое видно с окна третьего этажа выглядит как кадр из фильма ужасов. Они доходит до здания и он уже готов распрощаться с парнем, но Чонин неожиданно хватает его за запястье.
― Проводишь меня до аудитории?
― Хорошо, без проблем, ― Сынмин кивает.
А Чонин его руку не отпускает, только крепче сжимает, дверь отпирает входную и целенаправленно тащит через весь коридор первого этажа к лестнице. Коридор не внушает ни капли романтики, Сынмин всё ещё считает, что это место в ночное время выглядит как локация из хоррор игры какой-нибудь японской студии. Ян не смотрит по сторонам, рывком вбегает по лестнице на третий этаж, а Сынмин еле успевает за ним и вздыхает облегчённо только тогда, когда свет в нужной аудитории загорается.
― Всё в порядке? ― Сынмин свою руку трёт, понимая, что на ней следы остались.
― Не люблю находиться здесь поздно вечером, ― отвечает парень.
― Ты боишься темноты? ― Сынмин осматривает аудиторию, в которой стоят учебные столы, доска и куча недоделанных скульптур.
― Нет, ― Чонин подходит к скульптуре девушки, которая явно ещё далека от завершения, ― Однажды я хочу просто разбить их все в пыль.
Сынмин моргает, осознавая слова младшего. А Чонин в руки берет огромный молоток и в руках его вертит, сжимает с силой и рычит тихо, отбрасывая инструмент в сторону.
― Я уничтожу её, как только сдам экзамен, ― Чонин халат и перчатки надевает, материалы в руки берёт и злобно смотрит на белую скульптуру.
Он выглядит таким злым, а Сынмин думает, как прекрасно это на плёнке смотреться будет. Он и сейчас до безумия хочет сфотографировать, но не решается. Он просто садится на свободное место и следит за тем, как Чонин уходит в работу, словно и забыв про Сынмина. Они остаются в мастерской до глубокой ночи. Чонин, будучи погруженным в свою работу, а Сынмин в Чонина и в то, как ловко его руки превращают простой кусок материала в искусство. Ян вытворяет своими пальцами шедевр и Сынмин не может сдержать себя и делает несколько фотографии на свой смартфон. А Чонин на него не то, что внимания не обращает, Киму кажется, он вообще про него забыл. И определённо он не замечает, как Сынмин делает несколько кадров. Он старается не заигрываться с этим, поэтому убирает телефон и снова погружается в созерцание рабочего процесса. Это успокаивает его и он не замечает, как дремать начинает. Его в чувство приводит только Чонин, который довольно шумно откладывает инструменты и фыркает.
― На сегодня хватит. Лучше из этого всё равно ничего не выйдет, ― Чонин халат снимает и кидает на стул. ― Ты ещё здесь?
Он выглядит явно удивлённым. А Сынмин сонно моргает и понять пытается, где он.
― Прости, я засмотрелся на то, как ты работаешь.
― Ужас, нашёл на что смотреть. Пошли уже отсюда.
Сынмин кивает и спешит за парнем. Чонин словно сбежать из мастерской пытается, корчит недовольное лицо, заметив одну из скульптур и явно борется с желанием разбить её.
― Почему ты хочешь разрушить все эти творения? ― спрашивает Сынмин, пока они идут по аллее в сторону общежития.
― Они меня бесят. Они сделаны, потому что надо, а не потому что я хотел, ― Чонин морщится. ― Я хочу уничтожить их все, но не могу. Как минимум мне нужно дождаться конца месяца, пока не пройдёт эта выставка бесполезная. Учитель говорит, что это будет представление лучших из лучших работ, я же бы назвал это как то, что уничтожило большую часть моих нервных клеток и остатки сна. Я обещаю, как только выставка подойдёт к концу, я устрою бойню.
Сынмин слушает его молча, рисуя картинку в своей голове.
― Из этого вышла бы интересная фотосессия, ― озвучивает он свою мысль.
― Шутишь? ― Чонин останавливается прямо посреди дороги.
― А что не так? Правильно расставленный свет, хорошая камера и дело готово. Я замечательно фотографирую, а ты очень красивый, ― спокойно отвечает Сынмин.
― Я сказал, хватит флиртовать со мной, ― у Чонина дрожь в голосе, ― Я подумаю над твоими словами. Спокойной ночи.
Чонин чуть ли не убегает от него. Сынмин в свете фонаря может рассмотреть, как он за длинными волосами розовые щёки прячет. Ким плечами пожимает и отправляется в свою комнату. Ему спать осталось немного, в рюкзаке незаконченная работа по астрономии, поэтому умывшись и сделав себе кружку горячего кофе, парень открывает учебник и вздыхает, понимая, на что потратит остаток ночи.
────────
― Если ты уснешь, упав лицом в тарелку кимчи-чигэ, то можно я сделаю фото и выложу в интернет? ― интересуется Джисон, наблюдая за тем, как Сынмин носом клюёт, жуя рис.
― Иди нахуй, ― бормочет парень, пытаясь зачерпнуть ложку супа, но в результате, промахивается и черпает лишь воздух. ― Чёрт.
― Ты хоть спал? ― встревоженно спрашивает Феликс.
― Нет, я астрономию делал, ― Сынмин оставляет попытки съесть суп и откладывает ложку.
― Что мешало сделать это вечером?
― Просмотр фильма, ― Сынмин зевает.
― Ты ж их не любишь, ― Хан хмурится, смотря на друга.
― Это был фильм под открытым небом у нашего общежития.
― Ой, я слышал, ― Феликс кивает, ― Я хотел бы посетить такое мероприятие, но там вход был только для тех, у кого автомобиль есть.
― А у тебя нет машины, ― тыкает Джисон.
― Я одолжил, ― отмахивается парень.
― А зачем? ― Феликс смотрит на него с искренним любопытством, а Сынмин не знает, как объяснить его с Чонином встречу.
― Просто дружеская встреча.
― С кем? У тебя кроме нас никого нет.
― Хани! ― Ликс пихает своего парня в плечо.
― Неважно, ― фыркает Сынмин и встаёт из-за стола. ― Я пойду выйду на улицу, подышать свежим воздухом.
Не то, чтобы свежий воздух помогает, но Сынмин покупает себе айс американо и неспешно гуляет по территории университета и думает о том, как неплохо бы было после пар устроить себе небольшой сон.
― Сынмин, ― слышит он оклик и чуть не врезается в скамейку на его пути.
Он озирается по сторонам и глазами хлопает, но Чонин всё равно возникает неожиданно перед его глазами. Он его оглядывает с интересом и хмурится.
― Ты выглядишь отвратительно.
― Спасибо за комплимент, ― устало отвечает Ким и садится на лавочку.
― Я в том смысле, что ты выглядишь очень уставшим, ― Чонин присаживается рядом. ― Ты спал?
― Нет, астрономия не дала, весь мозг мне вы… ― он осекается.
― Понял, ― Чонин хихикает. ― Я насчёт твоего вчерашнего предложения по поводу фотосессии. Я не против, знаешь. Особенно, если прикинуть, какой смысл в это можно вложить.
― Правда? ― Сынмин на Чонин смотрит, мгновенно проснувшись.
― Ну мне же не придётся для этого раздеваться?
― Нет, ― Сынмин тут же головой отрицательно крутит.
Ну не скажет же он, что такая идея у него для другой фотосессии припасена, разве что на это Чонин точно не согласится, а Сынмин точно не спросит.
― Ну вот, тогда без проблем. Хочу на память сохранить свою лучшую работу.
Сынмин хмыкает. Он думает о том, чтобы рассказать Чонину о фотографиях, сделанных вчера, но он не знает, с чего начать. Они сидят в тишине, разве что студенты, да уличный шум где-то на фоне звучат. Сынмин неловкие взгляды на младшего кидает, пока тот в социальных сетях зависает.
― Боже, скажи уже, что тебе ещё надо, ― вздыхает, наконец, Чонин и кидает взгляд на парня.
― Ничего, просто я вчера тебя сфотографировал без разрешения.
― И что? ― Чонин пожимает плечами, ― Разве ты не делал это уже?
― Нет, ― Сынмин моргает удивлённо, ― Я никогда так не делал, только вчера и только потому что был поражен твоему усердию.
― До чего ты странный, я не могу, ― Чонин фыркает, ― Девчонки постоянно меня фотографируют, мне уже всё равно.
Сынмин смущённо взгляд отводит. Девочки порой бывают достаточно наглыми. Они и его самого по каким-то неведомым причинам фотографируют. Сынмин никогда не понимал этого и старался избегать любого, кто фотографировал его без разрешения. Чонин, видимо, поступает проще и просто игнорирует подобное. А он, к слову, чиркает что-то в записной книжке, а потом лист отрывает и суёт Сынмину в нагрудный карман джинсовки.
― Мой номер телефон, напиши, чтобы я смог рассказать тебе, когда ты можешь притащится со своим фотоаппаратом на выставку. Я пошёл, а то у меня ещё свидание после пар.
Сынмин кивает. Конечно, у него свидание после пар, он мальчик красивый и отбоя от поклонников и поклонниц у него нет. И, конечно, после одного вечера с Сынмином он не особо захочет идти на ещё одно такое странное свидание. Это не в стиле Сынмина водить красивых мальчиков в кофейни, он свою бы выстроил, самую экстравагантную и кофе бы сам готовил, и сладости лучшие заказал, придумав им дизайн. Но младшему не это интересно, да и Ким сам несколько раз уже сказал, что ни на какие отношения он не рассчитывает и просто из доброты душевной сводит такого красивого мальчика фильм посмотреть под открытым небом. Ничего серьёзного. Зато вот зачёт по астрономии в спину дышит, и Сынмин ещё раз учебники пролистывает в надежде запомнить хоть что-то ещё.
У Чонина выставка на носу и экзамены, но и Сынмину не легче. У него тоже промежуточные, а потом подготовка к диплому, снова экзамены и уже выпускной. И как бы сильно он не хотел уделять время Чонину, у него это физически не получается. Он изредка видит его в коридорах университета, в столовой, в кофейне неподалёку, в библиотеке. И часто по вечерам, когда он поздно покидает библиотеку, он видит свет из мастерской. Иногда ему хочется зайти к Яну, принести ему горячий рамен, жареной курочки или токпокки. Но каждый раз он проходит мимо.
― Интересно, что такого делает с Чонином его парень? ― Феликс следит за дремлющим над чашкой риса Яном. ― Видел его с парнем из музыкальной компании не так давно.
― У него экзамены на носу, он готовится ― фыркает Сынмин, ― Прекрати сплетничать.
― Разве что в твоих фантазиях, ― Джисон фыркает, ― Хватит уже мечтать о нём, раз подойти боишься.
Сынмин на это глаза закатывает и переводит взгляд на младшего, который ожил немного, сонно моргает и ложкой рис зачерпывает. Он ловит на себе взгляд Сынмина и тому кажется, что ему улыбаются. Ким в ответ улыбается и в тарелку с обедом утыкается. Он не хочет смущать парня, ведь тому это не нравится. Он делает вид, что ему очень интересен рис в тарелке, когда на его телефон приходит уведомление.
«Вместо того, чтобы пялиться, лучше бы подошёл поздороваться.»
Сынмин губы поджимает. Это слишком для него, подойти к Чонину, который сидит в окружении своих друзей. Он отвечает, что смущать его не хочет и желает приятного аппетита. Он кидает взгляд на Чонина, который ему язык показывает. Он невозможный. Сынмин хочет расцеловать его в щёки, а у него вообще-то никогда таких желаний не было и в помине.
«Приходи сегодня в мастерскую. Я почти закончил.»
Сынмин кивает, обещая прийти. Ему интересно, зачем вдруг Чонину понадобилось его присутствие, и он спешит скорее, как только покидает библиотеку поздним вечером. Он чуть на лестнице не падает, потому что скользко и потому что он хочет увидеть парня. На улице дождь начался, противный, мелкий и Сынмин чертыхается, спеша в здание неподалёку. Уже подходя к нему, он видит горящий там свет. Чонин трудится не покладая рук. Сынмин находит его растрёпанным, ругающимся, в огромной белой футболке и старых спортивных штанах, с инструментами в руках. Он снова залипает на него. Искусство творит искусство.
― Хватит там стоять, я слышал, как ты идёшь, ― фыркает Чонин, не отвлекаясь.
― Прости, просто подумал, что могу потревожить тебя.
― Нет, ты просто опять пялился, ― Чонин заканчивает с работой и садится на стул неподалёку.
― Ну знаешь, тебе осталось не так долго меня терпеть. Я скоро выпускаюсь, ― Сынмин плечами пожимает, проходя и садясь за стол напротив.
― Правда? ― Чонин задумчиво смотрит на него, ― Ах, да, ты же на курс старше.
― Именно, ― Сынмин улыбается, ― Последний год проведёшь в комфорте.
― Угум, ― Чонин слишком неопределённо мычит. ― Вот почему тебя так мало видно на горизонте.
Сынмин кивает. Они сидят в тишине, рассматривают получившееся творение и Ким усиленно думает о том, что ещё ему сказать.
― Его сегодня утвердили, ― Чонин кивает на скульптуру с крыльями, ― Выставка через пару дней. Прямо здесь, на первом этаже. Там уже всё подготовили, хах, несколько помещений освободили и отдраили все этажи. Даже не знаю, кому это вообще надо, кроме преподов.
― Что ты хочешь сделать?
― У меня есть кувалда, у нас будет время после обеда.
― Не думаешь, что нас поймают?
― Кто обратит внимание на шум из мастерской средь бела дня? Вот позднее вечером мы явно привлечём больше внимания.
― Понял, да и дневной свет явно будет лучше, ― рассуждает Сынмин. ― А на саму выставку прийти можно?
― Если тебе делать больше нечего, ― Чонин равнодушно плечами пожимает.
Сынмин спросить его хочет об этом. О том, почему он так относится к своим работам. Почему ему так всё равно и он хочет уничтожить это в труху. Но он молчит. Молчит, пока на гуляет между экспонатов, которые Чонин ухитрился создать за эти три года. Его совершенно не интересуют создания других студентов, ему интересны только творения Яна. Он фотографирует их с разных ракурсов, Чонина ловит в кадр. Тот выделяется на фоне своей синей курткой и черными дырявыми штанами. Выглядит он как самое главное искусство в этом помещении. И Сынмин невольно в любви готов ему миллион раз признаться. Он даже не замечает, как быстро пролетело время и вот уже пора обедать и преподаватели и студенты расходятся, пока оба парня остаются в помещении одни.
― Милый кардиган, кстати, ― говорит Чонин, проходя за красную ленту.
― Спасибо, ― Сынмин улыбается.
Чонин с пьедестала одну из скульптур ангела убирает, пока Сынмин видеокамеру включает и сам пытается найти для себя идеальный ракурс. Ян хихикает, забравшись на освободившиеся пространство и с того места, где Сынмин смотрит на него, выглядит так, будто у младшего крылья за спиной. Ким успевает щёлкнуть затвор, прежде, чем Ян весело спрыгивает и ловко приземляется на пол. Он в сторону столбики с лентой пинает и достаёт спрятанную в углу огромную кувалду. Сынмин следит за ним, продолжая ловить снимки на камеру.
― Мне нужно как-то строить тебе мордашку? ― Чонин замахивается кувалдой.
― Просто будь собой.
Чонин ухмыляется на это. Он думает мгновение, мордашку слишком невинную строит, а потом со всей дури ударяет по главной скульптуре в центре. Сынмин вздрагивает даже, не ожидая такой резкой смены настроения. Он впервые чувствует себя так странно и необычно. Он наблюдает за Чонином, фотографии делает и поражается тому, какой ураган эмоции младший скрывал за кропотливой работой. Он с такой улыбкой сносит с пьедесталов свои творения, что Сынмин замирает каждый раз, вспоминая, каким сосредоточенным был Чонин, когда создавал их. Это вызывает диссонанс в его голове. Чонин отрывается на всю катушку и помещение пылью заполняется и осколками, что ходить уже невозможно, а парень всё наносит и наносит новые удары. Смотреть на то, какие трещины появляются на идеальном белом материале ― это что-то необычное, это новый опыт в жизни Кима, а крошка и куски, что падают к его ногам… Ему кажется, что в этом и вправду есть тайный смысл. Красота и идеальность превращается в пыль и осколки от силы, с которой её наносит их же создатель. Сынмину кажется, что это могло быть маленькое царство Яна, которое тот с таким упоением решил разрушить. Он и улыбается так сумасшедше, и это безумно необычно. В какой-то момент Сынмин даже думает, что пора его остановить, но младший сам кувалду из рук выпускает и смеётся тихо.
― Это определённо лучший день за все мои три года обучения здесь.
― Я рад, что ты доволен, ― Сынмин камеру опускает.
― Я голоден, ― хмурится Чонин, словно не он только что громил выставку. ― Не хочешь зайти ко мне в комнату? У меня есть рамен и курочка.
― С удовольствием, ― кивает старший, ― Заодно фотографии посмотришь.
― Именно.
Чонин кувалду возвращает на законное место, а потом они спешат в общежитие, стараясь не особо попадаться на глаза. Они все в пыли и у студентов и преподавателей явно будут вопросы, если они увидят их в таком состоянии. Сынмин послушно следует за парнем и понимает, что их комнаты расположены не так далеко друг от друга, разница всего лишь в этаж и как он этого раньше не замечал?
У Чонина в комнате уютно, на кровати много подушек и игрушек, на столе куча книг и тетрадей, а над ним висит доска с кучей напоминаний и фотографий, сделанных в фотобудке. Уютный уголок, полный воспоминаний юного парня. А ещё есть зеркало в полный рост и Сынмин может рассмотреть себя такого лохматого, в пыли и ему определённо нужно хотя бы немного привести себя в порядок, что он и делает в небольшой ванной комнате. Он заодно может увидеть то, сколько разных средств у младшего и это умиляет его. Чонин очень заботится о себе.
Они рамен заваривают, колу достают из холодильника и располагаются прямо на полу у кровати. Сынмин кардиган скидывает, а Чонин кожанку, потому что в комнате довольно душно, ещё и окна скрыты под плотными светлыми шторами. Младший разогретую курочку поедает и фотографии на камере листает, пока Сынмин рядом сидит и залипает на его профиль.
― Стоит признать, ты хороший фотограф. Мне нравится, спасибо, Сынмин.
― Я только рад был, ― Ким взгляд отводит, ― Давно хотел пофотографировать тебя.
― Хах, неужели? ― Чонин камеру на кровать кладёт и к старшему поворачивается.
― Я… ― Сынмин понимает, что проговорился.
― Значит, у тебя должны были быть определённые идеи на этот счёт?
― Аааа, эм, да, прилично за три года накопилось, ― Сынмин взгляд за светлой чёлкой прячет.
― И почему я не удивлён? Что ты хотел? Может быть, мне что-то понравится.
― У меня в заметках есть список, ― неуверенно начинает Сынмин.
― Показывай, ― слишком резко говорит Ян, ― Имею я права знать, каким ты видишь меня в объективе своей камеры, Ким Сынмин.
Сынмин кивает и неловко открывает заметки на своём смартфоне. Он протягивает устройство младшему и уже готовится к тому, что через пару минут его вышвырнут из этой комнаты и больше никогда не захотят разговаривать. Чонин телефон в руки берёт, хмурится, пока читает, хмыкает и молчит долго, что Сынмина это только больше пугает.
― Ты даже придумал фотосессию только из-за моих розовых волос? Забавно, мне нравится. Ещё и буквально чуть ли не куколкой меня сделать хочешь. А последнее что?
― Это… ― Сынмин молчит, подбирая слова, ― Друзья просто пересматривали Гарри Поттера и мне очки у Полумны понравились и я подумал, что они хорошо бы смотрелись в фотосессии в стиле природы, с феями и тому подобное.
― И? ― Чонин щурится.
― Что и? ― Сынмин искренне пытается сделать вид, что не понимает, что от него Чонин хочет.
― Я же чувствую, что тут что-то не так.
― Ну… в моих мыслях она немного, ― Сынмин медлит, ― откровенная.
― То есть, ты всё же хочешь, чтобы я разделся перед тобой?
― Только исключительно в целях искусства, ― Ким лицо руками закрывает, пряча красные щёки.
― И в целях своего искусства ты бы и переспал со мной, не так ли? ― голос у Чонина звучит ядовито насмешливо, и Сынмину это не нравится.
― Я никогда не думал об этом. Мне это было не интересно.
― Неужели? ― Чонин смешок издаёт, ― То есть, даже если я тебя сейчас поцелую, тебе будет это неинтересно? Если я разденусь, тебе не захочется взять меня?
Сынмин головой крутит, не в силах рук от лица убрать. Он чувствует, что Чонин вплотную подполз к нему. И он впервые хочет сбежать от предмета своего воздыхания. Это не то, о чём он всегда думал. Его желания всегда были в рамках отпускания комплиментов, мечтаний о фотосессиях и странных необычных свиданиях. Он даже не думал о том, что существуют ещё и поцелуи и не только. У него щёки краснеют только об одной мысли об этом, что уже и говорить о более откровенных занятиях.
― А может мы проверим, а? ― шепчет младший на ухо, аккуратно прядь волос заправляя и Сынмин замирает от неожиданности.
А Чонин ловит этот момент. Легко руки от лица убирает и своими губами чужих касается, увлекая в лёгкий поцелуй. Сынмин поддаётся, не зная, как на это реагировать. Он отвечает несмело, позволяет на секунду раствориться в этом новом чувстве, а потом осознание бьёт по нему и он разрывает поцелуй, удивлённо смотря на младшего.
― Что ты делаешь? ― тихо спрашивает он.
― То, что мне интересно, ― Чонин льнёт ближе и улыбается так хитро. ― Возможно, мне было интересно, каковы твои губы на вкус. И знаешь, мы можем попробовать реализовать твои идеи… даже те, с феями.
― Правда? ― мямлит Сынмин.
― Да, твои сумасшедшие идеи не заставят заскучать.
У него много вопросов и так мало ответов. Чонин лишь намекает, что, возможно, Сынмин его заинтересовал, а на вопрос о погроме отвечает, что чувствует себя скованным рамками должного. Университетские проекты словно в тиски его сжимают и не дают полностью раскрыться и Сынмин его понимает, он сам не особый фанат, когда дело касается проектов, заданных учителями. Вот его собственные ― это другое дело.
― Я полистал твои работы в профиле, ― Чонин устраивается по удобнее, успев в какой-то момент стащить на пол плед и подушки, ― И в них чувствуется свобода. То, что ты делаешь, оно выглядит таким настоящим. Именно поэтому я решил дать тебе шанс. И не пожалел. Свидание под открытым небом было незабываемым.
Он в щёку его целует и смотрит так проницательно.
― Мне приятно это слышать именно от тебя, ты ведь моё вдохновение уже три года. Каждый раз, когда я создаю что-то, я думаю о тебе, Йенни, ― смущенно отвечает Сынмин.
― Боже, Ким Сынмин, если ты предложишь мне встречаться, я не смогу отказать тебе, ― хныкает Ян, ― ты слишком мило флиртуешь.
― Я не смею этого просить, Чонин. Я вижу, что я тебе не интересен особо как вторая половинка.
― Мне всегда нужно время. Я не смогу раскрыться перед человеком так быстро.
― Ты не только красивый, но ещё и безумно умный.
― Бесишь, бесишь меня, Ким Сынмин, ― Чонин его по груди бьёт и валит на пол, ― Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.
И он целует. Обнимает крепко и дарит сладкий поцелуй, обещая быть его музой. А Сынмин теряет силы и здравый рассудок как будто, не смея верить в то, что его искусство теперь признало его и даже готово на сотрудничество.
Чонин начинает проводить с ним больше времени, поцелуи шлёт и они чаще начинают заниматься в библиотеке вместе. Сынмин обещает ему устроить все фотосессии после экзаменов, а пока ловит случайные кадры, а Чонин находит в своём шкафу блузку из шелка и корсет с прошлого Хэллоуина и он уверен, что старший оценит. Он даже фото делает и отправляет ему, на что получает тишину в сообщениях, а потом непонятный набор слов. Определённо это свело Ким Сынмина с ума и он уже придумывал миллион вариантов фотосессий. Чонин к нему в комнату начинает чаще приходить или тащит Сынмина к себе, и зачастую старший засыпает на его кровати, сдавшийся под напором подготовки к экзаменам и уютом, который дарит ему комната Яна. Это слишком быстро становится приятной рутиной, а они к ней слишком быстро привыкают. Чонин не лезет к нему сильно, он вообще не особый любитель физического контакта и их отношения всё больше на дружбу походят. Они гуляют вместе, Чонин на его выпускной приходит, помогает с переездом и явно не против остаться у него в квартире на всё лето, от чего старший не может отказаться. А потом родители зовут Чонина домой в Пусан погостить и он делится этой идеей с Сынмином, отчего старший приходит в восторг.
И они едут в родной город Яна. Сынмин восторженно смотрит в окно скоростного поезда, природой наслаждается и успевает запечатлеть пару кадров, и конечно же он щёлкает на камеру младшего, говоря о том, как он прекрасен. Тот смущается сильно и говорит прекратить, он всё ещё не привык до конца к искренним комплиментам Сынмина, не знает, что отвечать на них и временами лишь щёки красные прячет и бурчит что-то вроде: «ты тоже.»
В Пусане хорошо, море рядом, множество баров и кафе, и Чонин выглядит так идеально на улочках города. Сынмин не перестаёт восхищаться. А родители Яна буквально влюбляются в Сынмина и души в нём не чают, называют чудесным мальчиком с волшебной фантазией и красивой улыбкой. Они его едой пичкают, спрашивают, где их сын нашёл такого прекрасного парня и как они идеально подходят друг другу. Сынмин на это краснеет, а Чонин глаза за длинной чёлкой прячет. Возможно, он совсем немного с этим согласен. Он, на самом деле, размышляет об этом достаточно долго, начиная с того момента, как открыл его творчество.
Сынмин был ярким и эксцентричным в его глазах. И поэтому он никогда не понимал, почему такой красивый парень со своей индивидуальностью и фантазией смотрит на него так пронзительно, словно в душу. Хёнджину это никогда не нравилось и он его за спиной ненормальным называл, странным и тому подобное. Чонин же был напуган, но в то же время заинтригован. Ему казалось, что Сынмин хочет сделать с ним что-то, как будто Чонин сделал ему что-то, поэтому он за ним следит так. Поэтому для него стало шоком, когда он набравшись смелости, попросил не смотреть на него так, а получил предложение на свидание. Он думал, что Сынмину что-то от него надо. И ему было надо. Ему нужен был его вдохновитель, его фея, его искусство.
Сынмин ему в чувствах постоянно признаётся, называет красивым и фотографирует постоянно. Это Чонина выводит на эмоции, он не привык к такой искренности. Сынмин, кажется, и вправду влюблён в него как во что-то прекрасное. Он не требовал поцелуев, не приставал, только за руку держал или за талию иногда приобнимал. Это было слишком нежно. И Чонин влюблялся потихоньку.
Он понял это чётко, когда они в очередной вечер задержались на пляже до полного захода солнца. Тогда Чонин понял, что хочет, чтобы Сынмин видел его настоящим, а не лишь красивую картинку. Тогда он впервые снял всю одежду перед его камерой и позволил оставить эти воспоминания на фотоплёнке старшего. И Ким так нежно и бережно делал фотографии, восхищался тем, как прекрасна кожа Чонина под лунным светом. Он был сосредоточен, поправлял пряди волос на голове, а Чонин млел под прикосновениями и таким взглядом старшего. Он под ним плавится, ему хочется, чтобы Ким смотрел только на него, он хотел принадлежать только ему. У него дыхание прерывается и стоит только Киму прерваться на небольшой перерыв, Чонин не теряет времени и тянет его к себе, чтобы поцеловать. Ему кажется, словно он пьян. Он насытиться поцелуем не может, рубашку с Сынмина стягивает, чтобы дотронуться до прекрасного тела, он признания в любви шепчет и его тело горит от прикосновений старшего. Сынмин целует его нежно, обнимает мягко и с ума сводит своим языком. У них песок в волосах и на теле, время давно перевалило за полночь, а сами они до сих пор на пляже, в укромном местечке, где их никто не найдёт. Чонин голову на грудь Сынмина кладёт и слушает биение его сердце. Он чувствует себя спокойно и шум волн придаёт этому моменту только больше волшебства. Он считает, что это будет самое прекрасное воспоминание в их жизни.