Work Text:
накахара любил алкоголь ровно также, как и работу в мафии, пока из неё не ушёл один из членов исполнительного комитета — дазай осаму.
без него стало как-то по-своему скучно, никто не доставал и не предлагал подвезти до дома после работы, но в итоге получалось что оба молодых парня ехали в какой-то дорогой ресторан и напивались до беспамятства, по крайней мере, чуя точно.
и работы значительно прибавилось, теперь ему пришлось работать за двоих, выполнять свою работу и работу ушедшего из мафии лучшего исполнителя своего дела.
накахара не мог похвастаться тем, что полностью мог отключить свои эмоции и делать всё в здравом уме или относясь к чему-то более апатично, как к примеру дазай. ведь чуя уже давно понял что у него проблемы с гневом, в моментах которого он не может совладать с собственными эмоциями и действиями, собственным телом. только дазай, оставался с ним до последней минуты и после припоминал ему его лицо и смеялся. неискренне, но как-то по-своему, это что-то «своё» заставляло накахару тоже улыбнуться и посмеяться над самим собой.
чуя также не мог сказать, что любит убивать людей, безжалостно, быстро и без задних мыслей, ему было жалко каждую вторую жертву, которая по словам осаму «заслуживают эту смерть», но было жалко тех, кто совершенно случайно наткнулся на мафию, не зная какой может быть исход данной случайности.
но поделать ничего не мог с этим, ведь мафия — его дом, его единственный дом, в этом брошенном мире.
накахара смеялся над самим собой, в моменты когда гнев почти проглатывал его безжалостное тело в жажде убивать всё вокруг, залить всё алой кровью и наслаждаться сделанным зрелищем, пока рассудок вновь не вернётся. что-то на затворках ещё здравого ума кричало, писало большими красными буквами и в тот же миг расплывались, гнили и пропадали, так и не давая ухватиться хоть за одну букву и понять, о чём идёт речь.
в такие моменты никто иной как дазай оказывался рядом, и совершенно не важно где он был — на задании или где-то за пределами здания портовой мафии, осаму всегда был рядом, в любой момент готовый помочь, пусть и не показывал этого, но его красноречивый взгляд всё показывал за него, всё его мысли и слова читались в нём, будто в открытой книге. и вот только накахара умел читать осаму и наоборот.
они дополняли друг друга, были одной половиной чего-то целого, чего-то живого, что оставляло надежды жить дальше, ведь обоим было нечего терять в этом одиноком мире, кроме друг друга.
на душе стало как-то пусто, после новости о том что дазай ушёл с мафии, в это громкое заявление чуя не особо-то и поначалу верил, пока не столкнулся с реальностью. в тот миг, что-то разбилось и треснуло навсегда, изменив чую до неузнаваемости. что-то сломалось и это было далеко не кости.
накахара с головой всегда окунается в эти воспоминания, будто это произошло вчера, ведь помнит каждую деталь произошедшего и клялся что видел тот ураган эмоций наяву, что он был почти близко чтобы коснуться к нему и полностью потерять остатки здравого рассудка в своих эмоциях, чувствах, действиях и мыслях.
*
чуя никогда не верил слухам, как бы правдиво и сладко они не звучали, просто не верил, но любил сплетничать о них с дазаем за чашкой колумбийского кофе, за рабочим столом в поздний час, когда вся работа была сделана, а возвращаться домой не особо хочется.
распахнув дверь их общего кабинета, чуя начал громко глагольствовать с наполовину закрытыми глазами о том, что в мафии очередной раз появился слушок, который им определённо стоит обсудить, как можно скорее.
но не услышав звука скрипучего кресла, который слегка отъезжал от стола и заинтересованного голоса осаму, чуя с ужасом распахнул глаза, мысленно зачеркивая уже образовавшуюся теории о внезапном исчезновении своего напарника.
надеясь что это глупая шутка, глупая и самая безобидная, рыжий надеялся что осаму сейчас выпрыгнет из шкафа и начнёт смеяться, швыряться предметами и приговаривать фразу: "видел бы ты сейчас своё лицо, чуя!"
нигде не было вещей его напарника.
ни одного намёка на существование его напарника не было, не зонтик в углу, не любимой кружки с которой тот пил кофе, ровным счетом ничего, ни клочка бумажки когда-то принадлежащей дазаю осаму.
никаких статей о безжалостном убийце-мафиозе тоже накахара не нашёл. пропасть беследно умел только осаму. но надолго ли он сможет прятаться от самого себя?
*
время летело, а вещи осаму на места не возвращались, ни его машина, даже ключей, которые тот когда-то оставил чуе на случай если ему будет скучно, чтобы он смог наведатся к нему в квартиру и провести время со скучающим осаму (правда чуя ни раз ими не воспользовался, они всё также лежали в ящике письменного стола, теперь рыжий корил себя за то, что никогда ни разу не воспользовался этой возможность) тоже нигде не было.
такого бардака в их общем кабинете ещё никогда не было, большая куча разбросанных книг, папок, документов валялась по всему кабинету, застилая тёмное лакированное дерево в качестве пола.
перевёрнуто было всё, стулья, шкафы, даже их цветок, что осаму когда-то притащил с великими словам про уют и комфорт в кабинете, попутно рассказывая факты о зеленом ростке в сиреневом горшке.
акутагава легко постучал в дверь, которая была даже не закрыта как всегда, лишь наполовину прикрыта, приглушённый свет от настольной лампы, что валялась где-то около дивана, давало мало освещения, но разглядеть в темноте что-то удавалось.
на полу, в самом середине хаоса сидел накахара, голова опущена, пряди огненных волос падали на плечи его владельца и будто всем своим видом, передавали что тоже грустят или акутагаве так просто показалось в мраке комнаты, плечи их обладателя легко подрагивали, а руки слегка тряслись сжимая что-то.
— накахара-сан? — подал первым голос вошедший, до сих пор не понимая, что произошло. сложив несколько интересных теорий, что их кабинет обокрали и украли что-то очень ценное, что чаще всего бывает не бриллиантом, а чем-то из прошлого, какой-то определенной её частичкой, которая каждый раз при её виде напоминала о прожитом опыте. но ответ вертелся на поверхности, и рюноске всё никак не мог его озвучить или тоже как-либо с ним свыкнуться, он определенно тоже мог отметить, что с уходом дазая из мафии в их кабинете пропала какая-то жизнь, что наверное заставляло накахару вечно туда возвращаться, даже когда сильно хочется спать, есть и смыть с себя всю грязь после тяжёлого задания, но он опять и опять возвращался в место где его ждут, не в свою квартиру, а в их кабинет в котором его ждал он.
чуя двинулся, но точнее будет сказать дёрнулся, когда холодная рука акутагавы коснулась его плеча, аккуратно убирая рыжие локоны с лица, заправляя их за ухо, дабы разглядеть лицо накахары.
обычно рюноске не обращал внимания, на самые незначительные изменения во внешности чуи, но только тогда когда тот был рядом с осаму и весело о чем-то рассказывал, весь светясь от счастья, но сейчас брюнет подметил, что под глазами залегли тяжёлые синяки, наверное обычно чуя замазывал их, или стесняясь или просто чтоб не выглядеть мертвым с его вечно бледноватой кожей, тушь растеклась по щекам. некоторые особо длинные капли слёз утаскивали с собой частички чёрной туши, горячие слёзы катились по шее и скатывались вниз по телу, заставляя тело пробиться дрожью и новым всхлипом.
— он ушёл.. — то и дело что смог выговорить чуя, когда акутагава сел рядом и поглаживал его плечи, ни о чём не расспрашивал, ведь знал привязанность того к дазаю, он просто сидел рядом, позволяя всем слезам выйти и на долгий промежуток оставив его без эмоций, в полной апатии и нежелании что-либо делать.
— я знаю, накахара-сан, — прошептал рюноске продолжая поглаживать, сидя на полу, перед одним из самых страшных людей криминального мира йокогамы, нет, даже целой японии, одного из исполнительного комитета портовой мафии, человека, чей гнев способен уничтожить страну, может даже планету, акутагава никогда не думал, что будет видеть его плачущим, жалким, содрагающимся на собственном полу в кабинете из-за ухода надоедающего и капающего на нервы, напарника.
с того момента прошло несколько лет, дуэт двойного чёрного рассыпался, как пепел от сигарет, как и его мечты, тогда он похоронил многое в этом кабинете, включая себя.
*
дазай пропал. на совсем. потерял связь и все никак не хотел находиться, как старый плюшевый мишка, который был очень дорог рыжему.
чуя даже мысли и не допускал что такое могло когда-то случится, ведь как бы он не пытался, читать мысли нынешнего дазая осаму у него плохо получалось, а если он и пытался, то все попытки проваливались с громким грохотом.
накахара ещё несколько месяцев пытался свыкнуться с одиночеством, он стал холоден ко всем и сильнее загрузил себя работой, в кабинете он почти не появлялся, ведь его там никто не ждал, значит и смысла ехать туда тоже не было, сразу после окончания задания, чуя оповещал начальника, что оно окончено, как и его работа на сегодня и ехал с неспокойной душой домой, хотя много раз сворачивал и почти что доезжал обратно до офиса, с надеждой что распахнув дверь кабинета, увидит шатена, сидящего на столе и смеющегося с чего-то в телефоне, но как бы сильно он этого не хотел, этого не происходило.
теперь он мог похвастаться, что убивал почти каждого, что как-то косо или неправильно, не с той подачей эмоций на него посмотрел или перешёл ему дорогу — его чуя безжалостно убивал где-то в переулке и после содеянного даже не прятал чужой труп, оповещая весь район о новом загадочном убийстве.
гнев вымещать ему было попросту не зачем, ведь тот утонул в такой апатии ко всему, что даже не понимал когда он был жив, а когда начал существовать.
каждый день не приносил ничего, кроме сменяющийся цифры на экране телефона, каждый день был идентичен прошедшему, ничего нового и красочного он не приносили, кроме однотипной и большой кипы незаполненных бумаг и отчётов по заданиям.
никому особо не было дело до накахары, но многие подметили что тот конкретно изменился, но никто не мог назвать в какую именно сторону, отчего по отделам стало ходить много слухов, от которых накахаре теперь было противно, каждый что доходил до его ушей и как-то не нравился, человек распространивший этот слух, получал много значительных изменений на теле, и тут уже можно сказать конкретно в какую сторону — в плохую.
накахара не помнил, когда стал расхаживать по каким-то забегаловкам возле дома, покупать дешевле пойло, которое раньше на дух не переносил, и засыпать с бутылкой, просыпаясь утром с ужасной головной болью.
каждый раз придя домой после работы чуя заглядывал в холодильник и доставал оттуда несколько банок пива, закуривая. при этом теперь почти вся его одежда пропахла дымом сигарет, от которого было достаточно проблематично избавиться.
парень значительно начал терять в весе, и это стало заметно по его худой фигуре, зато силу он не терял, всё также сильно бил по врагам, когда оно того требовалось.
день пробегал также быстро как и начинался, он не жил как многие от выходных до выходных, он даже не жил. просто существовал. ходил днями как труп и трупом падал от усталости на кровать, засыпая мгновенно, даже не раздумывая, а над чем если жизнь стала такой серой и скучной что единственной темой для него казалось только тема самовыпила?
летели месяца, затем года, и чуя начал потихоньку привыкать, больше не стараясь напиться и забыться в беспамятстве, просто принял всё прошедшее и стал жить.
оставил прошлое в прошлом и стал жить этим днём, друзьями он не обзавелся, ведь после грустного опыта с дазаем ему было трудно доверить другим, поэтому и говорить стало для него скучно, ведь говорить было не о чём.
чуя свыкся, делал вид что забыл и стал жить, но он-то точно знал, что просто обманывает себя, чтобы просто окончательно не слететь с катушек и не полезть в петлю, как дазай когда-то.
время прошло, но каждая, даже самая незначительная и никак не связанная вещь, напоминала о осаму, заставляла вспоминать горькие былые моменты и стоять, чуть не плакав.
всё было так, до того момента пока что-то значительно не стало меняться. или чуе так казалось, но что-то стало меняться в нём самом, чего он просто не мог отпустить без виду.
шестое чувство, в которое тот никогда прежде не верил, стало кричать о том, чтобы тот зашёл в ресторан по дороге или оглянулся, но чуя никогда этого не делал, а зачем?
заданий стало всё меньше как и работы с началом зимы. не многие хотели продолжать свою криминальную историю из-за наступивших холодов, поэтому на три холодных и зимних месяца в календаре какая-то часть криминального мира йокогамы останавливалась и многие мелкие компании отпускали своих сотрудников на долгие отпуска, ведь с ними или без них ничего не убудет.
чуя тоже взял отпуск на три недели, уехав во францию к верлену, праздновать новый год и стараться начать жить по-другому.
только прямо перед поездкой, его накрывала жуткая паника и тревога неизвестно из-за чего, шестое чувство что и дело только и кричали, вырисовывая красными буквами в сознании слова: «не едь!» будто должно случиться что-то важное, что-то что может изменить его жизнь.
но чуя и опять не послушал себя и поехал, подарив себе три недели хорошего отдыха, с братом и его парнем — рандо, что уделял ему много внимания, и впервые за долгое время он позволил себе открыться, и от него не сбежали, спокойно приняли и не обращали внимания на вспыльчивость накахары, что спустя много месяцев вновь вернулось к нему, доставляя радость и ощущение, что его теперь хоть что-то заполняет в некогда былой пустой душе.
он закрыл на ключ в самой дальней комнате навязчивые мысли, прошлое и всё что когда-то доставляло ему плохое настроение, рядом с братом он бы просто не позволил бы себе ходить с кислой миной и напиваться до потери сознания.
хотя такие моменты пару раз были за три недели, но не из-за накатываемое тоски, а наверное из-за того что всё трое перебрали с алкоголем в один из весёлых дней.
вернулся накахара в японию уже полностью живым, будто все три недели провёл не на отдыхе с братом, а в реабилитационном центре.
загружать работой себя уже не стал, но на задания ездил, и что-то всё с прошлого периода у него осталось — убивать также хладнокровно как и в период ухода дазая из мафии.
несколько месяцев пролетели, а чуя был рад, что теперь снова живёт, преодолев прошлое.
но что-то с его приездом изменилось, накахара не часто читал новости, но чтобы убить время на работе глянул и как оказалось в в йокогаму приехала восхитительная модель, юноша.
модельное агентство, что видимо вырвало его у других этим явно гордились, ведь в японии, как он услышал, почти что в каждой городе будет по несколько показов мод.
накахара никогда прежде так не интересовался миром моды, если бы модель не была похожа на его бывшего напарника — осаму дазая, что теперь видимо носит новое модельное имя — сюдзи цусима*.
модельное агентство дала ему новое имя и видимо новую жизнь, новое прошлое, в котором и слова не было сказано о том, что пережил он когда-то вместе с чуей.
как гласила страница википедии на переносном ноутбуке чуи, цусима родился с японии, но вместе с отцом переехал жить в европу, из-за чего почти не разговаривает на родном языке, но зато замечательно владеет русским, английским, итальянским и немецким.
школу тот окончил в венеции, университет — в германии.
глаза становились всё шире с каждой прочитанной строчкой, несколько скупых слёз скатились с его щёки, ныряя под пиджак.
всё что было написано в википедии было неправдой, чуя знал, что было на самом деле, кто на самом деле была это известная модель, знал кем он был в прошлом, он мать его знал, что тот перебил кучу народу уже давно перевалившую за тысячу!
накахара надеялся и кормил себя ложными надеждами, что тот где-то повесился и умер, ну никак он не мог ожидать что тот сбежит от него, сбежит и пойдёт строить карьеру в модельном агентстве, рассказав это бы чуе чуть раньше, когда тот ежедневно видел уже бесячую его рожу, то он бы рассмеялся рассказчику в лицо, только в очередной раз жизнь смеётся над ним, ставя в такое положение.
новая информация заставила накахару вновь окунуться в воспоминания, только теперь ему было не просто паршиво, грустно и апатично, ему было противно все что связывало его когда-то с этим новым цусимой. какого это, когда тебя вычеркивают из чужой жизни?
*
— что это?! — накахара яростно бросил папку с распечатанными листами страниц википедии на стол босса мафии. в глазах блестел нескрываемый гнев и нервозность.
— я к этому не причастен, — ответил мори, складывая руки в замок и кладя на них подбородок. — он сбежал, только он знает от чего.
— как я должен мириться тем, что осаму стал сюдзи?! — гнев накахары всё никак не хотел успокаиваться как и сам хозяин, босс кивнул на кресло напротив призывая того присесть. чуя послушно уселся в кресле, но глаза всё также выражали сильное негодование.
— дазай — тот самый человек от которого можно ожидать всего, и мне жаль что ты не понял этого за годы работы с ним. — огай отпил из кружки или чай, и вновь принял прошлую позу продолжая говорить: — я никак не помогу тебе избавиться от собственных мыслей, но могу подстроить ваше случайное столкновение, на одном из его показов. — мори ухмыльнулся, взяв в кавычки слово «случайно» и глянул на панорамный вид из окна. — мне кажется, что за многие годы тебе накопилось, что ему сказать.
*
мори сделал всё как и обещал, устроил показ, предоставив большое помещение модельному агенства цусимы оставалось только попасть на показ и случайно встретить его где-то за кулисами и утащить поговорить.
казалось дело полная херня, ведь чуя справлялся с чем-то похуже, только обычных людей туда не пускают, надо быть каким-то важным человеком в мире моды или распространённым блогером в социальных сетях, не того не другого у чуи не было, поэтому пришлось подделывать документы, как в старые добрые времена, когда тот ещё принадлежал агнцам и был их так называемой «главой».
во время трущоб приходилось кое-как подделывать документы, чтобы им продали оружие, алкоголь или сигареты, тогда ширасэ гордился чуей, говоря что он единственный кто способен на это, но время прошло, а навыки чуи в этом деле не достигли желаемых высот, ведь теперь подделанные документы ему предоставляли в мафии, если того требовало задание.
спроси абсолютно любого, кто когда-то пересекался с криминальным миром про накахару чую, то многие бы унесли ноги только услышав его фамилию, не дослушав вопрос до конца. все знали, что поодиночке оба напарника двойного чёрного просто невыносимы и готовы убивать любого, кто встретиться им на пути, именно такой след их история оставила память о «двойном чёрном».
поэтому имя тоже себе пришлось придумывать, новое имя гласило — хиноки ши.*
придумав себе историю и продумав всё до мельчайшей детали, чуя стал выбирать в чём явиться, не хотелось выглядеть в глазах своего бывшего напарника тем самым оборванцем как в их первую встречу в трущобах.
перед операцией огай бросил лишь короткое: «только бриллианты могут быть отшлифованы бриллиантами» и потерялся в толпе разговаривая с посетителями, чуя был уверен что после этого у них ещё долго будет много новых клиентов, но сейчас не до этого.
после появления накахары на новом месте в мафии — в исполнительном комитете, гардероб значительно стал больше, он мог похвастаться что покупал одежду не в каких-то малоизвестных и недорогих магазинах, ведь одежду ему шили на заказ, накахара яростно отрицал, что шили ему одежду на заказ не из-за его маленьких размеров, а только, потому что он богатый и крутой.
работа в портовой мафии хорошо оплачивалась, поэтому накахара мог себе не в чём не отказывать ещё долгих пять лет.
гардероб чуи состоял из одежды разного типа — начиная с черных рубашек, пиджаков и брюк, заканчивая на носках с мишками.
чуя знал толк в стиле, определенное, поэтому долго стоять у шкафа ему никогда не приходилось.
порядок который всегда царил в его шкафу позволил ему долго не искать выбранную одежду.
на выбор пала его любимая черная водолазка, поверх неё тот набросил рубашку на размер больше, предварительно расстегнув первые две пуговицы.
чтобы выглядеть не слишком типично как будут наверное многие модели из иных агентств, чуя на пояс одел корсет, что подчеркивали и без того тонкую, почти женскую талию.
чёрные джинсы с большими карманами, в которые как тот шутил, может поместиться целое здание портовой мафии, и черные кроссовки из последней коллекции в каком-то дорогом магазине на высокой платформе, чтобы в росте добавилось хоть несколько сантиметров.
он был почти готов, когда до выхода оставалось десять минут. он пару раз пшикнул на себя любимые духи, надел маску на пол лица и завязал рыжие локоны в высокий пучок, накинув чёрное теплое пальто на верх.
во время поездки от дома до здания мафии, колени чую слегка потряхивало в ожидании увидеть своего напарника, что наверняка будет фигурой ради которой пришли многие девушки, он мог сказать что за время работы с ним понял — внешность обманчива, в случае с осаму дазаем — миллион раз да.
но милое личико не даст отличных результатов.
девушки бросались на него как мошки на оставленную на столе еду, совершенно не подозревая что он в любой момент может расправиться с ними, хотя дазай редко убивал девушек, если это не касается работы.
старые воспоминания вновь нахлынули на него с новой волной, из-за чего тот почти что не врезался в столб по дороге.
подъехав к зданию, накахара глянул на часы, до показа было тридцать минут и терять время чуя не хотел совсем, понимая, что это возможно их единственная встреча, если окажется, что осаму его не помнит, хотя это маловероятно.
а чуя не понимал, как можно забыть то, что осталось черным осадком в душе, словно от горького кофе? как можно забыть то, что отчаянно билось в тебе многие годы, заставляя захлёбываться в слезах, пить и даже пару раз лезть в петлю?
выходя из машины рыжий кинул несколько недоверчивых взглядов на новые припаркованные дорогие машины на парковочной стоянке, народу собралось много, значительно, интересно они пришли просто поглазеть на осаму или на одежду?
предварительно, чуя конечно изучил историю модельного агентства и новый профиль осаму.
как бы сильно ему не хотелось смотреть на него, но его любопытство сильнее, поэтому набрав знаменитое имя в строке поиска тот сразу же увидел аккаунт дазая.
особо на что поглазеть там не было, просто фотографии с показов, отдалённые видео со стороны кулис или с зала, пару фотографий в гримёрке во время подготовки к очередному показу.
ничего.
н-и-ч-е-г-о.
ничего что связывало его с его действительно прожитым прошлым — не было. ни единой зацепки, словно новый осаму — совершенно иной человек, другой, создали идентичную внешность, засунув вместо души какие-то осколки разных личностей.
дазай никогда не любил моду, она никогда его не интересовала, но что стало с ним теперь?
прошло много лет после их последней встречи, он наверное до неузнаваемости изменился, выше стал однозначно.
всё раз за разом повторяя придуманную на ходу речь, чуя поднимался на лифте на седьмой этаж.
время текло слишком медленно, как прилипшая жвачка к подошве или тучи в небе.
погода выдалась не очень, с пробуждения рыжего за окном его встретил мелкий дождь и небо полностью затянутое темными тучами, на улице за ночь на асфальте появилось значительно прибавилось луж, которые с каждым часом становились больше и их приходилось, не просто переступать, а перепрыгивать.
когда лифт оповестил о прибытие на указанный этаж, чуя неуверенно переступил порог, а за ним бесшумно закрылись двери лифта, отрезая все пути к отступлению.
решение уже было принято, бежать обратно не было смысла, он так долго ждал этого момента, разве он так запросто сбежит?
— как там говорил огай.. — прошептал рыжий, глядя в длинный еле освещенный коридор. — желание бросить всё, наступает когда ты уже близок к финишу? — докончил фразу накахара и ступил в темень, что сразу его окутала и приняла как своего, пряча его в своих тенях.
проходя вперёд тот внимательно вчитывался в каждую табличку, лишь бы не ошибиться дверью, и зайти не к тому.
в голове — ураган мыслей, сердце который раз делает кульбит в грудной клетке, прыгает высоко в небо и падёт вниз с громким ударом о твердую поверхность.
рыжему казалось что его сердцебиение слышал весь этаж, если не всё здание целиком.
застыв перед табличкой гласившую «гримёрка сюдзи цусимы» накахара потерял дар речи, понимая что единственное что их разделяет — деревянная дверь и пару метров, и он снова увидит карие глаза, сможет зарыться в каштановые волосы. вдохнуть знакомый и родной аромат и с головой окунуться в воспоминания.
занеся руку для стука накахара громко выдохнул, и сделал три неуверенных стука.
«входите» — послышалось измученное по ту сторону и сердце чуи упало в пятки. он так давно не слышал его голос, что боялся его не узнать, спутать с чужим.
повторять дважды рыжему не приходилось он открыл дверь и войдя в помещение тихо прикрыл её за собой, не желая чтобы в этот трогательный момент им кто-то помешал.
— ханора, я ещё не г- — слова растворились где-то в воздухе, заметив рыжую макушку в зеркале, осаму не верил своим глазам. — накахара..
рыжий резко забыл всё что собирался ему сказать. все слова словно улетучились с его головы, пропав где-то в пространстве.
они стояли глядя друг на друга ещё с минуту, пока чуя не свалился на пол.
всё пошло немного не по плану. немного.
— чуя.. — дазай так долго не произносил его имя, что даже забыл как оно звучит, он не мог поверить что это происходит в реальности, что ему не сниться, что он сейчас не проснётся где-то в съемной квартире совершенно один.
*
в холле с каждым пройденным часом становилось всё больше и больше людей, если бы не просторное помещение которое им предоставила компания называвшая себя.. впрочем, уинстон уже и забыл, самое главное что он собрал огромный куш приняв этого молодого парнишку на работу, ведь с каждый показом добавлялись многочисленные тысячи долларов, ведь люди, как понял мужчина, приходили проглядеть только на молодую модель.
оставалось считанные минуты до показа как что-то подсказывало ему, что стоит зайти к цусиме, что-то подсказывало, что что-то случиться.
отбросив эти мысли, уинстон продолжил расхаживать среди посетителей и знакомясь с новыми будущими клиентами.
его секретарша фелиция незаметно подкралась и оттащила мужчину в сторону с невозмутимо серьезным лицом.
— цусима.. он не открывает ханоре и написал что не явиться сегодня на показ. — проговорив это она достала свой телефон и продемонстрировала ему короткое сообщение от модели что гласило:
«сегодня можете даже не надеяться меня увидеть, появились неотложные дела на основе семейных обстоятельств.»
*
— зачем ты бросил мафию? — неуверенно поинтересовался чуя, стараясь унять подступающую панику и нервозность в руках.
— я.. думал, что могу убежать от себя, от тебя, от мори, от всех. — признался осаму грея руки о стаканчик горячего кофе.
— получилось? — стараясь унять ком в горле и сделать голос более серьезным, но он совершенно немного дрогнул.
— нет. — дазай глянул на чую блестящими глазами. — будет звучать глупо, но я скажу: я пытался сбежать не только от себя, а от своих чуств к тебе. я боялся спугнуть тебя как мышку, потерять навсегда, как самую важную деталь в своей жизни.
— но при этом ты вычеркнул меня из своей жизни. — накахара проглотил ком в горле и звучал уже куда более уверенно. — ни одного упоминания о прошлом, ни одного обо мне. думаешь, мне было приятно это читать?
— ты имеешь право на меня злится, в этой ситуации я поступил как ублюдок. — осаму улыбнулся, протягивая ладонь, что как и в прошом покрывали бинты.
— я рад что ты вернулся, осаму.
— я тоже. — по щеке дазая скатилась скупая слеза, утаскивая с собой все переживания. — хочу обнять тебя, прикоснуться к твоим волосам, вдохнуть запах твоего тела, касаться тебя как в самых сопливых фильмах о любви.
дазай плакал. впервые в жизни. чуя даже впал в ступор, но быстро перелез на водительское кресло на котором сидел дазай, усевшись на коленях обнимая шею покрытую бинтами.
— я скучал. — осаму произносил эти слова уже дыша в шею и вдыхая запах чужих духов.
— я тоже.