Work Text:
Утро. Сквозь задвинутые шторы несмело пробираются слабые лучики недавно взошедшего солнца, слегка разгоняя навевающий дрему мрак. На кровати угадывается комок одеяла, в котором можно узнать человеческую фигуру, наружу из него торчала только черноволосая макушка. Вдруг, после одной особенно громкой и заливистой, но от этого не ставшей сколько-нибудь музыкальнее, трели мужского голоса, сопровождаемой непрерывным гитарным перебором, из теплого сугроба вылезла рука, полуавтоматически потянулась к стоящей поблизости тумбочке, нащупала там телефон и быстро провела пальцем по экрану. Однако раздражающий звук от этого никуда не исчез.
«Я что, механический будильник вчера поставил?» — сонно подумала голова и начала пытаться сообразить, где же этот источник звука стоит. Нехотя разлепив глаза, парень попытался сфокусироваться на часах, висящих на противоположной стене, молясь, чтобы сейчас было хотя бы 9 утра. Но мимо пролетала великая птичка Обломинго, и устройство контроля времени нагло демонстрировало, что еще недавно было ровно 6:00. Нечастный разбуженный с тихим стоном зарылся поглубже в подушку, мечтая вновь удрать от реальности в царство Морфея, но этот самый Морфей уже успел запереть ворота на все засовы и никого к себе не пускал, выставив на входе навязчивое бренчание гитары.
Похоже, этот назойливый будильник все же не имел никакого программного таймера и выключался исключительно механическим путем. Причем тут было два варианта: либо заткнуть певца, либо отобрать у него гитару. Но для осуществления обоих планов нужно было сделать очень сложное дело — дойти до кухни.
Кухня. В ней-то, а точнее, ее близости, и была вся проблема. Нет, поначалу студенту-сове казалось замечательной идеей занять ближайшее к храму еды жилое помещение, чтобы никого не тревожить своими ночными похождениями за подзарядкой, но кто ж знал, что один сосед-жаворонок даже в высплюсенье воскресенье не прервет своих утренних упражнений в музыке?
Проворочавшись в бесплодных попытках уснуть еще минут пятнадцать, Итачи все же решил вставать. Добредя до кухни, он обнаружил еще кисло-сонные лица в количестве двух штук и одного до неприличия счастливого рыжего пирсингованного певца.
— Доброе утро! — песня на мгновение замолкла.
— Угум. — ограничился лишь мрачным кивком вошедший, ища глазами свою любимую большую кружку, параллельно пытаясь вспомнить, не унес ли он ее вчера к себе. Желание разговаривать с кем-либо было на нуле, впрочем, как и у остальных не до конца проснувшихся, так что минут 5 стояла тишина, неполная из-за бренчания гитары и пения.
В коридоре послышался грохот чего-то упавшего и кого-то врезавшегося, и на кухню, сшибая спросонья все вокруг и сжимая многоэтажные жилые комплексы великого и могучего языка выражения эмоций до короткого несчастного «бляяя», в дверь ввалился Хидан.
— Ебаать, че ж мне так херово-то? — вопросил вошедший.
— Так вчера ж посвяга была… — протянул Дей.
— А, ну да. — протянул сереброволосый, наливая себе кружку кофе и вспоминая вчерашний вечер.
Кажется, дело быть так. Сначала организаторы чуток выпили то что называется для настроения, потом дружно с первокурсниками за открытие тусовки, потом танцевали, веселились, проводили конкурсы, время от времени утоляя жажду известными напитками, и это была отнюдь не вода, потом был конкурс на «выносливость», в котором Хидан, разумеется, не участвовал, что, в общем-то, не мешало ему личным примером поддерживать смелых новичков, потом как-то незаметно поток расщепился на несколько кучек, одна из которых прочно обосновалась возле бара. Пили за хорошую учебу, за универ, за халяву, за симпатичных однокурсниц… Под конец, когда остались лишь самые стойкие, уже просто… пили. В третьем часу утра до безумия веселой толпой провожали друг друга.
— Ну, как там перваши на гуманитарном? — Пейн оторвался от своей гитары.
— Там такие охуительные сучки! — губы Хидана непроизвольно растянулись в улыбке.
— Кстати, а где Орыч? — встрепенулся Дей, чьи усилия до этого уходили на сохранение вертикального положения.
— Да, он вроде вчера с тобой уходил. — подал голос Сасори, сидевший тут же.
Да, хоть Орыч и учился на биологическом, это не мешало ему участвовать в организации тусовок для других факультетов.
— Дрыхнет, сволочь. У него в комнате такая тишина, как в ебаном бункере. Видели б вы, что вчера этот змей выделывал! — вновь мечтательно улыбнулся он, делая большой глоток кофе.
— Нет уж, обойдемся! — в один голос отказались от такой соблазнительной перспективы младшие соседи, а многое повидавший за три с лишним года учебы Пейн рассмеялся.
Еще через минут пятнадцать, когда Итачи, обшарив все кастрюли в поисках завтрака и, не найдя его, мысленно упомянул бессонного соседа во всех мыслимых и немыслимых конструкциях (как же, сам встал, всех поднял, а завтрак приготовить забыл), уже разогрел сковороду и теперь стоял, сосредоточенно разбивая яйца и пытаясь настолько сконцентрироваться на процессе отделения съедобного содержимого от несъедобной скорлупы, чтобы не слышать уже, наверное, записавшуюся на подкорку, мелодию, на кухню вбежал Какузу.
— Всем доброго утра! — гаркнул он, на что присутствующие ответили нестройным хором. — Погодка сегодня просто превосходная, нечасто тепло так долго стоит! — продолжал он, открывая холодильник, беря оттуда яблоко и открывая кран, чтобы помыть его. Однако, вопреки ожиданиям, вода в раковине не собиралась уходить в слив, а почему-то растекалась ровным слоем по дну, по краям которого еле заметно спускалась вниз. — Не понял! — что-то сообразив, он нажал пальцем на предполагаемое дно, которое тут же приподнялось с другой стороны, явив народу гору грязной посуды. — Чья вчера очередь была мыть? — угрожающе надвинулся он на присутствующих.
— Кажется, Тоби… — продал с потрохами друга Сасори, радуясь в душе, что не он сейчас получит по тыкве.
— Тоби, морда ты безответственная! — заорала хозяйственная личность на весь дом и помчалась на поиски обнаглевшего бездельника.
— Ну, какие планы на день? — спросил Пейн за завтраком.
— Домашка.
— Диплом.
— Лабы.
— Поход в аквариум.
— Расслабон!
— Кстати, Итачи, поможешь мне? — решив, что утренняя злость по большей части покинула соседа, рискнул спросить Дей.
— Ну что у тебя там?
— Матан. — поникшим голосом протянул начинающий ядерный физик.
— Хм, Демидович, понимаю. — посочувствовал товарищу Кисаме.
— Давай после обеда.
— Спасибо тебе!