Work Text:
Можно предусмотреть многое, но есть вещи, которые сложно предугадать, и ситуации, которые нельзя предположить заранее – всегда остается место для форс-мажора – стихийного бедствия или… внезапной эпидемии.
Когда доктор Чжао Ципин приходит домой тихий, но очень решительный, Тань Цзунмин понимает, что его любимый человек уже принял какое-то серьезное решение.
– Послезавтра я улетаю в составе сводной группы шанхайских медиков в Ухань.
И бессмысленно что-то говорить, можно только поддержать. Тань Цзунмин слишком хорошо знает это непреклонное выражение лица, упрямый наклон головы и взгляд, который понятнее любых слов.
– Я не инфекционист, но пациенты, которые оказались в больницах Уханя, нуждаются не только в помощи инфекционистов.
Оставшиеся до отлёта два вечера и две ночи – сумасшедшие. И Цзунмин, и Ципин будто стараются успеть побольше побыть вдвоем. И даже засыпают, переплетясь ногами и руками.
***
Жить в квартире Ципина без него самого кажется странным, но так получается чувствовать себя немного ближе к нему. Сам Ципин никак не комментирует этот факт, видимо, понимает, что это помогает держаться в его отсутствие, хотя в другое время у обоих нет привычки оставаться в домах друг друга, когда кто-то из них уезжает в командировку.
Ципин дисциплинированно старается звонить хотя бы раз в сутки, когда у него есть время между сменами в больнице. Рассказывает о погоде, о том, что ел, и спрашивает, как дела в Шанхае. Рассказывает, что звонил родителям и Энди с Сяосяо, которые тоже за него переживают. И, конечно, он не говорит, но по нему видно, что он очень уставший и у него не так много времени, чтобы отдыхать после смен. Ципин даже начинает писать посты в вейбо, хотя годами в нем не писал. Пусть посты краткие и без фотографий, зато позволяют всем знакомым знать, что он в порядке, и ему не приходится тратить время отдыха, чтобы отвечать каждому на личные сообщения.
В минуты особой тоски, Тань Цзунмин размышляет, что было бы, если бы Ципин не был врачом. И прекрасно понимает, что чем бы его любимый человек ни занимался, он все равно был бы среди тех, кто помогает. Даже если бы он был пилотом, он был бы среди тех, кто доставляет помощь в Ухань. Но он врач. И сейчас он там – в Ухане – помогает своим пациентам.
– Люблю его, – Цзунмин улыбается Энди по видеосвязи. – Люблю, в том числе, за его непреклонность и верность своей профессии, за то, что он помогает людям и стремится сделать их жизнь лучше. Есть вещи, в которых можно только поддержать. А когда все это закончится, заберу его отдохнуть в какое-нибудь тихое место с видом на море. Просто потому, что Ципин в одних плавках – это очень красиво.
***
Когда лао Тань в первый раз предлагает видеосозвон, Ципин отказывается, чтобы не пугать его – огромные круги под глазами от усталости, но еще ужаснее следы от постоянного ношения защитных очков, масок и костюмов – такие есть у всего персонала, работавшего в красной зоне. Потом они все-таки приходят к мысли, что обоим спокойнее видеть друг друга в любом состоянии. Главное, что живыми.
– Люблю тебя! Скоро увидимся! – Чжао Ципин улыбается и нажимает красную кнопку на экране, закончив видеозвонок. Сейчас он действительно верит в то, что они с лао Танем скоро увидятся. Уже два месяца они общаются только по телефону и каждый звонок завершается одной и той же фразой – вот только раньше определенности в ней было не много, а сейчас он досиживает последние три дня карантина в одноместном номере уханьской гостиницы и готовится к отъезду.
***
Чжао Ципин открывает дверь своей квартиры, думая о том, что надо бы принять душ и завалиться спать. Настоящая усталость от долгой командировки и сильного нервного напряжения все-таки догоняет его уже после приземления спецрейса с медицинскими работниками в Шанхае.
В квартире горит свет, а навстречу выходит Тань Цзунмин, одетый в домашнюю футболку с надписью « 我选你 »* – подобную футболку когда-то подарила ему Цюй Сяосяо, но Ципин редко ее носил, зато лао Таню она очень приглянулась. Так что это уже третья версия футболки с этим принтом.
– С возвращением! – Тань Цзунмин крепко обнимает уставшего, но улыбающегося Ципина и долго не отпускает. – Я ужин приготовил.