Work Text:
Бокуто-сан… потрясающий.
Так думает Акааши, когда Бокуто подбегает к нему на тренировке и трясет за плечи, хваля отличный пас.
В прямом смысле, додумывает Акааши.
Бокуто взлетает над площадкой и отбивает мяч так, что удивительно, как в полу не остается вмятины.
В переносном — тоже, завершает мысль Акааши.
— Бо-ку-то Ко-та-ро! — в шутку скандируют несколько девушек со скамейки, пришедших понаблюдать за тренировкой и поддержать аса Фукуродани по просьбе Конохи. Бокуто, кстати, знать об этом вовсе необязательно.
Тот машет им, светясь от радости. Акааши смотрит на его широкую искреннюю улыбку, и в голове у него только «Бокуто-сан, Бокуто, Ко… Котаро». Имя в мыслях звучит чуждо, непривычно. А как вслух? Он прикусывает губу, чтобы не выпалить его сиюминутно.
— Бокуто-сан, вы молодец, но тренировка еще не закончена, — вместо этого говорит Акааши.
Бокуто вдруг хватает его за руку, поднимает над головой их сцепленные в замок пальцы и салютует девушкам:
— Мой связующий самый лучший, похлопайте и ему!
Те послушно хлопают, игриво переглядываясь и перешептываясь. Акааши неловко. Он стойко терпит, только шипит:
— Бокуто-сан.
— Что? Поддержка важна, Акааши. Ты должен видеть, что не один я тебя обожаю.
Щекам горячо-горячо. Акааши давно пора привыкнуть — Бокуто частенько выкрикивает, что обожает и любит его и его пасы, — но вот не привыкается как-то. Даже несмотря на то, что они встречаются уже несколько месяцев.
Началось это… глупо. Они просто по-дружески уходили вместе домой, болтая о волейболе и экранизациях любимых манг Бокуто, вместе готовились каждый к своим экзаменам в библиотеке, вместе планировали поездки для всей команды, вместе убирались после тренировки, специально задерживаясь, чтобы побросать мяч еще пару-тройку (сотен) раз.
А потом, в пылу уже забытого спора, в котором Акааши и Бокуто объединились против Конохи, Коноха и открыл им глаза:
— То, что вы встречаетесь, не значит, что вы можете вот так вот меня подавлять. И я прав!
Акааши тогда застыл на мгновение и еле выдавил:
— Мы не…
Но Бокуто его перебил:
— Встречаемся? — Он перевел взгляд на Акааши. — Мы с тобой встречаемся, Акааши?
Тот пытался научиться дышать заново, поэтому за него ответил Коноха:
— Да это же очевидно, хватит скрывать. Мы тут все как на ладони. Ваши сердечки в глазах с другого конца площадки увидеть можно. Да же?
Поддакивающие возгласы разнеслись по всему залу. Акааши до сих помнит это чувство — будто под прицелом камер папарацци стоял, а не среди сокомандников.
Бокуто растерянно хлопал ресницами. Акааши со скоростью полета мяча анализировал их отношения.
— А почему мы тогда не целовались еще, раз встречаемся? — задумчиво потер подбородок Бокуто.
Акааши аж отмер в тот момент и выпалил:
— А ты хочешь?
— Конечно! Давно уже!
Бокуто решительно двинулся вперед, но Коноха втиснулся между ним и Акааши.
— Не здесь же, — шикает он, — не развращайте мне молодняк.
Тогда в зале они действительно целоваться не стали, а вот после тренировки…
— Акааши, попасуешь мне еще немного? — вырывает Акааши из воспоминаний голос Бокуто.
Приходится срочно взять себя в руки и выбросить из головы картинку первого поцелуя в свете закатного солнца прямо у выхода опустевшей к вечеру школы.
— Конечно, Бокуто-сан.
***
Ночью Акааши вертится в кровати, пытаясь уснуть. Мимолетная мысль об имени Бокуто внезапно вновь всплыла и теперь мешает сомкнуть глаза.
— Ко-та-ро, — скандируют в голове девушки-с-тренировки. — Котаро!
Их голосами имя Бокуто звучит совсем не так, как собственным. Акааши про себя по слогам пробует:
— Ко-та-ро.
И вслух, тихо-тихо, тише шепота:
— Котаро.
По позвоночнику бегут мурашки, в животе бушует волнение. Всего лишь имя, имя самого близкого человека, а эмоции прямо как в момент признания. Однако сказать «ты мне тоже нравишься, Бокуто-сан» было однозначно проще, чем короткое «Котаро».
А имеет ли Акааши право называть Бокуто по имени? Не стоит ли сначала спросить? Удостовериться, что точно может, хотя бы разок?
— Бокуто-сан, — легко срывается с губ. — Бокуто. К… Ко… Котаро.
Все еще непривычно, все еще словно запретно, но… Запрет подстегивает. Акааши находит в галерее селфи Бокуто, которое тот прислал перед сном. На нем он домашний, с мокрыми, опущенными вниз волосами, в майке-алкоголичке с пятнами соуса, с засохшей зубной пастой в уголках рта. Акааши мягко улыбается, проводит кончиками пальцев по экрану и шепчет:
— Котаро.
А вглядевшись в фотографию внимательнее, с удивлением отмечает:
— В таком виде тебя сложновато называть Бокуто-саном.
Он пролистывает еще несколько таких домашних селфи, шепчет, будто заклинание, имя, пока не привыкает, как оно ложится на язык, как отдает сладостью на самом кончике, как растекается теплом по всему телу.
Акааши так и засыпает — с телефоном в руках и именем Бокуто на губах.
***
Пятничная тренировка проходит интенсивно. Уставшие, выжатые, все стремятся как можно скорее уйти домой, чтобы прилечь и не вставать до вечера воскресенья. Все, кроме двоих, самых стойких и никуда не спешащих. Бокуто намывается в душе, напевая во всю мощь легких опенинг любимого аниме, а Акааши сидит на скамейке возле шкафчиков и преданно его ждет.
Котаро, мелькает в потоке мыслей, Бокуто Котаро. Хочу позвать его по имени. Прямо сейчас. Узнать, скоро он там или нет.
Он кусает губы, заламывает пальцы и никак не может решиться.
В какой-то момент все звуки для него исчезают, остается только имя Бокуто, манящее, зовущее, требующее произнести себя вслух. Акааши слаб.
Акааши прикрывает глаза и выдыхает робкое, короткое:
— Котаро.
Грохот совсем рядом заставляет его подпрыгнуть и на одних рефлексах подлететь к запнувшемуся о скамейку Бокуто. Все происходит стремительно, мгновенно. Он не дает ему упасть, тянет на себя. Бокуто обхватывает Акааши мокрыми, очень сильными, но бережными руками и обдает ухо жарким:
— Кейджи.
Теперь ноги не держат уже Акааши. Он словно плавится, растекается лужей, прижимаясь к голой груди. Бокуто обнимает его крепче, не позволяя обмякнуть тряпочкой.
— Ты… Акааши, ты… — никак не может подобрать он слов.
— Прости, Бокуто-сан, — тут же идет на попятную Акааши, — я должен был сначала спросить тебя…
— Не должен, — перебивает его Бокуто и немного отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. — Назови меня по имени еще раз. Пожалуйста?
Как таким золотистым глазам, как у совенка, можно отказать? Акааши не знает, но отказывает — отрицательно мотает головой.
Бокуто гладит его по щеке, шепчет:
— Давай же, Кейджи.
— К… — пытается Акааши. — Ко… — качает головой. — Нет, Бокуто-сан. Потерпите, когда я вновь наберусь смелости.
Он хочет его отпихнуть, отойти на два шага, чтобы дать сердцу, бешено стучащему в груди, успокоиться. Однако вместо этого он обнимает Бокуто за шею, когда тот канючит:
— Ну Ака-аа-а-аши. Ну Ке-е-ейджи-и-и.
— Хорошего понемногу, — говорит Акааши и целует его, обрывая на полуслове.
Бокуто резко затыкается, даже не мычит, сразу признавая поражение, проводит ладонями по его спине и отвечает на поцелуй.
Как же я люблю тебя, Котаро, думает Акааши, млея под его прикосновениями и немного жалея, что сам давно уже успел одеться.
Однажды я скажу это вслух.