Chapter Text
Когда они срывают с его плеч белый плащ, он уже не белый, а красный - цвет Ланнистеров, пропитанный кровью Безумного Короля. Джейме не возражает, когда его братья из Королевской гвардии забирают у него ножи и кинжалы. Они оставляют его меч там, где оставил его он – все еще по самую рукоятку забитым в кишки Эйриса с торчащим из спины острим, словно шипом драконьего гребня. Принц Рейгар и мейстер стоят на коленях перед умирающим королем, тщетно пытаясь остановить густую лужу темной крови, растекающуюся вокруг меча Джейме.
Последнее, что он видит, прежде чем королевские гвардейцы утаскивают его, — это бледное лицо принцессы Элии, когда она прижимает своих детей к груди и пытается помешать им увидеть, как их дед истекает кровью прямо перед ними. Она бросает взгляд на Джейме, и их взгляды встречаются. Ее темные глаза горят, когда охранники уводят его. Прежде чем его утаскивают, Джейме видит, как ее губы произносят слово спасибо.
Его бросают в самую дальнюю камеру Черных темниц. Не в силах остановить инерцию, он падает на холодные мокрые камни пола. Дверь захлопывается, а Джейме вскакивает на колени. Пронзительный металлический звук скрежета ключа в замке кажется смертным приговором. Они уходят, унося с собой свет факелов и оставляя Джейме в такой глубокой тьме, что он не может сказать, закрыты его глаза или открыты. Тишина такая же жуткая и прерывается лишь ровным журчанием падающей воды и еле слышным звуком крыс, снующих в тьме.
Джейме думает встать, позвать Артура или Барристана, но понимает, что это бесполезно. За пять лет, что он служил Эйрису, Джейме сам не раз приводил мужчин и женщин в Черные камеры по приказу короля, полностью осознавая, что если они когда-нибудь снова увидят свет, то лишь для того, чтобы умереть. При дворе Таргариенов нет спасения или пощады. Конечно, нет и никакой справедливости. Артур и Барристан будут слушать его не больше, чем Джейме когда-либо слушал бесчисленные души, которые он привел в эти камеры, чтобы гнить.
Он падает обратно на холодный каменный пол, поворачивается на бок и подкладывает руку под голову, как импровизированную подушку. Воспоминание об изможденном лице Эйриса, застывшем в удивлении, когда меч Джейме пронзил его насквозь, все еще свежо в его памяти. Больше никаких безумных приказов от безумных королей, с глубоким удовлетворением думает Джейме. Он хихикает, чувствуя головокружение от какой-то непонятной смеси счастья и истерики.
В абсолютной темноте на него наваливается сон. Джейме даже не замечает этого, и впервые за те пять лет, что он служит в Королевской гвардии, его сон свободен от кошмаров.
— Просыпайся! — приказывает кто-то, пиная его в бок.
Джейме вздрагивает и перекатывается на бок, рука тут же тянется за мечом, но обнаруживает, что ножен нет. На секунду он замирает, не понимая, что происходит, а затем воспоминания разом обрушиваются на него.
Он моргает, глядя на сира Артура и принца Левина, оба выглядят такими же безупречными и спокойными, как и всегда, их серебристо-белые кольчуги ярко сияют в свете факелов.
— Я действительно убил короля? — спрашивает он, желая убедиться, что ему это не приснилось. Ему снилось это раньше. И не раз. Но никогда еще не казалось таким реальным.
— Да, — говорит принц Левин, — король Эйерис мертв. Он умер вчера от раны, которую ты нанес.
— Из всех… О чем ты думал? — Артур выплевывает слова с примесью гнева в голосе.
Часть напряжения, свернувшегося в теле Джейме, тает.
— Я не думал, — признается он, вставая и отряхивая бриджи. Убийство короля не было сознательным выбором. Альтернатива — подчиниться последнему приказу короля — была немыслима. К тому времени, когда Джейме понял, что не собирается выполнять приказ короля, его меч уже пронзил живот Эйриса, раз и навсегда покончив с жизнью короля.
— Принцесса Элия в порядке? Дети? — он спрашивает.
— С королевой Элией все в порядке, — успокаивает его Артур. — Потрясена событиями, но в порядке.
— Так значит, это правда? — спрашивает голос из тени.
Джейме выпрямляется еще больше, автоматически усиливая внимание, когда узнает голос принца Рейгара — теперь короля Рейгара, поправляет он себя. Я сделал его королем — думает он и кусает губы, чтобы не засмеяться.
— Ваша светлость, — рискнул Джейме, взяв себя в руки, — я не совсем понимаю ваш вопрос.
— Ты влюблен в мою жену? — спрашивает король.
Джейме моргает. Пытается осознать слова. Не удается. Затем до него наконец доходит смысл, и на этот раз он уже не может сдержать рвущийся наружу смех. Это начинается как сдавленный смешок, прокатывающийся по нему лавиной, подпитываемый напряжением и страхом, пока он не начинает трястись от него, хохоча над нелепостью всего этого.
— Достаточно! — приказывает король Рейегар.
Джейме зажимает рукой свой рот, приглушая исходящие из него звуки и пытаясь взять себя в руки.
— Простите, ваша милость, — говорит он, все еще хихикая, несмотря на все усилия. — Просто мысль о том, что я… — он снова хихикает и борется с собой, пытаясь остановиться. — Я не влюблен в вашу жену.
— Тогда почему ты убил моего отца?
В Джейме нет и следа веселья, когда он отвечает:
— Потому что он был сумасшедшим, и его нужно было убить, — его голос тверд, как сталь.
— Достаточно! — рявкает Артур, делая шаг вперед, словно пытаясь заставить его замолчать, но останавливается в последнюю секунду, крепко сжимая рукоять Заката.
Джейме игнорирует его. Его жизнь кончена, он это знает. Он убил короля на глазах у всего двора. Это государственная измена, и наказание – смерть. Джейме знает это, и это знание странным образом освобождает. Ему больше не нужно притворяться, не нужно заставлять себя молчать, тогда когда все, чего он хочет, это кричать. Ему не нужно постоянно заставлять себя выполнять клятву, о которой он сожалел годами. Клятва уже нарушена.
Он свободен.
Даже смерть не кажется слишком высокой ценой за покой, который приносит ему определенность. За свободу. Наконец-то.
— Его нужно было убить, и мы все это знали, — повторяет Джейме. — Вы можете притворяться, что нет. Врать себе, чтобы лучше спать по ночам, но я с меня хватит. Это уже не имеет значения. Я молчал и держал рот на замке, пока он насиловал королеву и казнил сотни невинных, которые не заслужили смерти. Несмотря на весь этот ужас, я охранял его жизнь лучше, чем свою собственную. Я изо всех сил старалась выполнить свои клятвы. Но я собирался позволить убить принцессу Элию и ее детей, чтобы удовлетворить его безумие, — он смотрит на Рейгара. — Не потому, что я влюблен в нее, или что там говорят придворные сплетни. Я поклялся защищать жизнь всей королевской семьи в тот день, когда принес обет. Подчинение ему нарушило бы эту клятву так же, как и его убийство. По крайней мере, так я не испачкал свой меч кровью невинных.
— Ты мог отказаться от приказа, — говорит Артур.
Из Джейме вырывается бессмысленный смех:
— Да, конечно. Мы все знаем, что если бы я отказался, вместо этого он убил бы меня, — Джейме пожимает плечами. — Я был бы мертв, так или иначе. Но сейчас я умру, зная, что этот безумец, называвший себя королем, больше не навредит королевству, — Джейме вызывающе поднимает голову, глядя Рейгару прямо в глаза. — Если вы пришли сюда, чтобы просить моего покаяния, боюсь, вы зря теряете время, ваша светлость. Я сожалею лишь о том, что не сделал этого раньше.
Король Рейегар подходит ближе. Свет факелов освещает его лицо. Джейме не может расшифровать выражение на нем.
— Я понимаю твои мотивы, сир Джейме. Мой отец некоторое время был нездоров, — признает Рейгар, и похоже, что это стоило ему частички его души. — Приказывая убить Элию и детей, просто чтобы я мог жениться на своей сестре, которой еще нет четырех лет… — он качает головой и вздрагивает. Его взгляд устремляется к дальней стене камеры, и он погружается в свои мысли. — Часть меня даже благодарна тебе за это, — рассеянно продолжает он. — Ты пощадил жизнь моей жены. Моих детей. Только лишь за это я благодарен, — он снова сосредотачивается на Джейме, и его лицо становится жестче. — Тем не менее, ты нарушил самую священную клятву этого королевства и опозорил Королевскую гвардию. Это преступление не может остаться безнаказанным. Боюсь, мне придется дать показательный пример.
Слова подтверждают подозрения Джейме, но, как ни странно, он ничего не чувствует. Ни страха, ни сожаления, ни даже желания умолять или торговаться. Единственное, чего он хочет, это чтобы они либо убили его, либо снова оставили в покое.
— Мы все должны делать то, что должны, ваша светлость, — говорит Джейме.
Король смотрит на него прищуренными глазами, недовольно скривив губы. Джейме ухмыляется ему с тем же чувством безрассудной дерзости, которое наполняет его на поле боя. Рейегар хмурится, не привыкший к такому вопиющему неуважению, но Джейме не склонен кланяться Таргариенам, даже тем, что в здравом уме.
Рейегар фыркает и качает головой:
— Может быть, тебе нужно еще немного посидеть в черных камерах. Это должно преподать тебе урок, — он кивает сам себе, резко разворачивается и уходит.
Принц Левин и сир Артур следуют за ним, как хорошо дрессированные псы. Дверь камеры закрывается за ними, с лязгом обугленного металла поворачивается замок. Для Джейме это похоже на победу.
В полной темноте подземелий трудно измерить время. Еда помогает, но Джейме по опыту знает, что Эйрис приказывал подавать еду через нерегулярные промежутки времени, чтобы еще больше мучить и сбивать с толку своих заключенных. Он сомневается, что король Рейегар будет другим.
В свободное время он в основном спит. Темнота и тишина помогают, а сон — лучший способ не думать. Это дается легко, как ни странно. Кошмары, преследовавшие его во время службы Безумному Королю, странным образом отсутствуют. Хотя несколько раз он просыпался весь в поту, с призрачным запахом горящей плоти, все еще воспроизводящимся его воображением, ему нужно лишь напомнить себе, что Эйрис мертв, убит рукой Джейме, и этого знания достаточно, чтобы избавиться от затянувшихся следов его кошмаров. Но в основном его сны мирные. Как будто его тело наверстывает упущенное за последние годы. Проникшее в кости истощение, о котором он не подозревал, пробралось к поверхности и уводило его под воду.
Так проходят дни, а то и недели, без посетителей и допросов, и когда Джейме не спит, он не может не думать о своем будущем. Или его отсутствии. Его казнят, в этом он не сомневается. Вопрос в том, когда и как. Семеро, он надеется, что это будет чистое, старомодное обезглавливание. Мысль о том, чтобы сгореть заживо, наполняет его ужасом. В основном он старается не слишком зацикливаться на таких мыслях. Это достаточно легко. Если пятилетняя служба у Таргариенов чему-то и научила его, так это тому, как отгонять нежелательные мысли.
Для него становится неожиданностью, когда дверь его камеры снова открывается, и он видит, как входит его отец. Джейме бросается на ноги.
— Отец, — говорит он, и его голос срывается. Он ошеломлен непреодолимым желанием пойти к отцу и… что сделать? … обнять его? Просить прощения? Зачем? Тайвин никогда бы не просил об этом.
Прошло пять лет с тех пор, как он в последний раз видел своего отца. Их последние слова были горячими и гневными. Все это время Тайвин отказывался посещать Королевскую Гавань, а Джейме ни разу не возвращался в Утес Кастерли, даже после того, как понял, что предложение Эйриса сделать его членом Королевской гвардии не было честью, как Джейме представлял себе, а просто еще одиним гамбитом в стремлении Безумного Короля заставить отца Джейме заплатить за воображаемые предательства. Джейме достаточно быстро узнал эту истину, но он был слишком горд — и до сих пор слишком горд, — чтобы признать, что Тайвин был прав.
— Ты вырос, — говорит отец, осматривая Джейме, как лошадь перед покупкой. Под пристальным вниманием Джейме борется с желанием выпрямиться. Некоторые вещи не меняются.
— Мне уже не пятнадцать лет, — отмечает Джейме.
— Нет, ты уже взрослый человек, достаточно взрослый, чтобы иметь семью и собственных детей, как и подобает наследнику Ланнистеров, а вместо этого ты здесь, гниешь в камере, ни с чем, — Тайвин усмехается, его губы кривятся от гнева. — Ты был дураком в пятнадцать лет, и в двадцать ты все еще дурак.
Слова режут, но Джейме изображает на лице банальную, небрежную ухмылку, сверкая зубами.
— Ну, по крайней мере, ты не будешь слишком недоволен, когда король меня казнит. Одним разочарованием меньше.
Вспышка ярости омывает лицо Тайвина, удивляя Джейме своей интенсивностью.
— Король не убьет тебя, если я что-то скажу по этому поводу, и поверь мне, мальчик, я это сделаю.
Улыбка Джейме гаснет, и он отводит взгляд:
— Это тот бардак, который ты не можешь убрать за мной, отец.
— Да что ты знаешь? — Тайвин фыркает. — Ты, который проводил свои дни, играя мечами и мечтая о бардах и их глупых песнях, вместо того, чтобы изучать политику. Королю Рейгару нужны Западные земли, и ему нужно починить некоторые из мостов, сожженных его отцом. Не бойся, сынок, ты переживешь свой идиотизм еще раз.
Он подходит к Джейме и шепчет ему на ухо:
— Я позабочусь об этом, но когда придет время, мальчик, тебе лучше быть готовым стать наследником, которого заслуживает дом Ланнистеров. Больше никаких глупых мечтаний. С тебя долг, который нужно заплатить, и ты его заплатишь.
— Отец, я убил короля Эйриса, — говорит Джейме, почему-то не думая, что Тайвин понимает серьезность того, что он сделал.
— Чтобы спасти нынешнюю королеву, жену короля. Сестру принца Дорна, — лицо Тайвина расчетливое и холодное. — Дорн и Западные земли — враги, которых король Рейгар не может себе позволить, не сейчас. Север и Штормовые земли презирают его за то, что он сделал с девушкой Старк, а Речные земли и Долина в крайнем случае могут присоединиться к ним. Король проявит к тебе милосердие, у него нет другого выбора. Хотя только Семеро знают, как ты мог влюбиться в такую слабую, болезненную женщину. Эта дорнийская девушка едва ли была хороша для Тириона, и вот ты здесь, готов умереть за нее.
— Я сделал это не для…
— Пощади меня, — перебивает его Тайвин, — я закончил. Твоя сестра хочет навестить тебя. Возможно, завтра.
— Серсея здесь? — глос Джейме срывается от переполняющей его надежды. Его красивая, милая сестра. Вторая половина его души.
— Разве я не произнес это только что? Старайся не терять рассудка, мальчик. Они тебе понадобятся, — Тайвин глубоко выдыхает и качает головой. — Увидимся через пару дней. А пока постарайся не усугублять ситуацию.
Джейме неопределенно обводит взглядом маленькую темную камеру, окружающую его:
— На самом деле я не так уж много могу испортить, находясь здесь.
Тайвин морщит лицо:
— Я научился не недооценивать твою изобретательность к разрушению собственной жизни. Убить короля на глазах у толпы! Есть более изощренные способы делать такие вещи. будь мозгом где-нибудь в этой голове.
— Спасибо, отец. Я скучал по твоему безграничному доверию ко мне, — растягивает слова Джейме.
— Не дерзи мне, мальчик. Я единственный, кто стоит между тобой и смертью. Будь благодарен.
У Джейме не хватает духу сказать Тайвину, что есть вещи, непосильные даже ему.
— Да, отец, — говорит он вместо этого.
Джейме наблюдает, как Тайвин уходит, разрываясь между гневом и отчаянием. Часть его желает, чтобы на этот раз их разговор не закончился противостоянием, но некоторым вещам просто не суждено случиться.
Знание того, что Серсея приедет, становится своего рода пыткой. Джейме не может заставить себя уснуть так же легко, как раньше, зная, что его сестра может прийти в любую минуту.
Он шагает, садится и снова шагает. Как будто стены смыкаются перед ним, когда он осознает то, чего не осознавал раньше – насколько действительно мала его камера, всего четыре шага в ширину и пять в глубину. По крайней мере, король был достаточно любезен, предусмотрев ночной горшок, который регулярно опорожняют. Небольшое достоинство, в котором его лишили.
Джейме ждет. Минуты растягиваются в часы. Наступило ли ужели завтра? Такое ощущение, что прошло много дней. Три? Может четыре? Или все-таки прошел только день? Трудно сказать. Его мысли полны надежд, сомнений и страха: что, если Серсее не разрешат прийти? Может быть, терпения короля — той малой доброй воли, которую заслужил Джейме, поскольку спас жену Рейгара, даже ценой отца Рейгара, — больше нет.
Ожидание сводит его с ума, тогда как темнота и одиночество не смогли этого сделать.
Он видит слабые следы света еще до того, как слышит шаги. Женские шаги в сопровождении двух комплектов более тяжелых ботинок: Артура и Льюина. Странно – Джейме может узнать шаги этих двоих, но не уверен, что сопровождающая их женщина — Серсея.
Прошло полдесятилетия с тех пор, как Джейме в последний раз видел свою сестру. Серсея попросила его принять предложение Эйриса стать Королевским гвардейцем. Она была так уверена, что Рейгар откажется от принцессы Элии и женится на ней, но этого не произошло. Вместо этого Рейгар пошел и переспал с Лианной Старк, а когда девушка покончила с собой от стыда и отчаяния, он отказался переспать с любой другой женщиной. Искупление, как называли это жрецы Семи.
Возможно, они были правы. Джейме знает только, что прошло три года, прежде чем Рейгар удосужился даже посетить покои своей жены, и даже после это было редкостью.
Замок его камеры повернулся с громким стоном.
— Джейме! — голос Серсеи. Он узнал бы его где угодно.
— Серсея, — шепчет он.
Облегчение, любовь и тоска наполняют его силой. Он спешит к двери, желая ее увидеть. Она подобна видению, одетая в платье из кружева и шелка, волосы заколоты, как золотая корона. От ее красоты у Джейме перехватывает дыхание.
— Ты пришла, — говорит он, ослепленный ее присутствием. Память Джейме не воздавала ей должного. Как он мог забыть эту кожу цвета слоновой кости, гордый подбородок, элегантную дугу ее бровей, идеальный нос?
— Конечно, я пришла, — говорит Серсея, заходя в камеру и обнимая его.
Джейме обнимает ее в ответ, прижимая к своей груди, не в силах отпустить. Она пахнет чистотой и совершенством, розами и свежим воздухом. Он забыл и ее запах. Слезы наворачиваются на его глаза, и он рад тьме, скрывающей их. Он зарылся лицом в волосы Серсеи и попытался успокоить громкое биение своего сердца.
— От тебя воняет, — через мгновение говорит Серсея, отталкивая его. — Хуже, чем от крестьянина.
Сир Артур и принц Левин посмеиваются позади них, и Джейме смущенно отпускает Серсею.
— Черные камеры не славятся своими санитарными удобствами, — указывает он, стараясь говорить с сарказмом, но это невполне ему удается.
— У тебя есть двадцать минут, — прерывает Артур, закрепляя принесённый факел в нишу на одной из стен. Он кивает Джейме, прежде чем выйти наружу и запереть дверь.
Серсея и Джейме ждут, пока шаги не исчезнут вдалеке. Оба смотрят, упиваясь друг другом. Глаза Джейме не могут перестать блуждать по телу Серсеи, отмечая все изменения в ней. Сейчас ей двадцать, взрослая женщина. Больше не девочка пятнадцати лет. Какие бы детские черты у нее ни были, когда они в последний раз виделись, теперь их нет, и от этого она еще красивее.
Как он мог прожить столько лет, не видя ее, не разговаривая с ней и не держа ее в руках? Он подходит ближе, словно мотылек, привлеченный пламенем, но Серсея поднимает руку, останавливая его.
— От тебя действительно воняет, Джейме. Разве они не разрешают тебе мыться?
Первоначальная обида Джейме превращается в самоуничижительный смешок:
— Сестры Безмолвия омоют мой труп, когда все закончится. Королю, конечно же, все равно, моются его пленники или нет.
— Не говори так, — отчитывает его Серсея. — Тебя не казнят. Отец этого не допустит. Хотя ты этого заслуживаешь, — добавляет она холодным голосом. — Как ты мог это сделать? Ты поставил под угрозу все наши планы. И ради чего? Уродливая, болезненная женщина, которая давно должна была умереть. Я не могу поверить, что ты предал меня ради кого-то вроде нее.
— Я… я не предавал тебя! – рявкает Джейме. — Это чепуха!
— О, чепуха? — Серсея издевается. — Весь двор наполнен сплетнями о вас двоих. Все знают, Джейме. Ты был ее любовником!
— Я никогда в жизни не прикасался к Элии!
— Теперь она Элия, не так ли? Это то, как следует обращаться к королеве? Элия? — она скрещивает руки. — Не лги мне, Джейме, я этого не вынесу.
— Я не лгу! Я никогда не был с ней. Она ничего для меня не значит, — настаивает Джейме. — Ты та, которую я люблю, та, кого я ждал все эти годы. Ты, Серсея. Мой близнец. Моя вторая половинка.
— Если она ничего для тебя не значит, то почему ты убил короля?
— Я должен был, — говорит Джейме. Другого ответа нет. Несмотря на все то время, что он провел здесь, в этой темной, убогой камере, в полном одиночестве, ответ не изменился. — Я не мог казнить принцессу Элию и детей из-за него. Не потому, что я люблю ее, а потому, что это было бы неправильно. Я бы не смог жить с собой, если бы сделал это. Я знал, что он убьет меня за отказ. Так или иначе, я был бы мертв, — Джейме сжимает и разжимает руки. — Ты не представляешь, каково это было – жить здесь, служить ему. Это было ужасно. Каждый день – как кошмар. Если я и жалею, так это о том, что не сделал этого раньше.
Серсея усмехается, и ее губы неодобрительно кривятся:
— Ну, это было глупо с твоей стороны. Но ты никогда не был самым умным. Отец в ярости, и не без оснований. Ты превратил нас в семью убийцы короля, Джейме. Ты должен был подчиниться королю и убить их. Рейгару пришлось бы снова жениться. Ему были бы нужны новые наследники. Он мог бы выбрать меня!
Джейме таращится на нее. Его рот бесшумно открылся и закрылся пока ему, наконец, не удается выдохнуть:
— Прости?
— Ты меня слышал. Ты должен был убить их, — повторяет она, делая ударение на каждом слове. — И если бы ты не спал с ней, ты бы сам так считал. Так что не притворяйся, что она не грела твою постель!
— Серсея, я… — он замолкает, не зная, как продолжить. Слова сестры словно кинжалы вонзаются в его сердце. Это не может быть Серсея, говорящая такие вещи. Этого просто не может быть.
Как она может сомневаться в его любви? Его верности? Память о ней была тем, что удерживало его в здравом уме в Королевской Гавани. Это давало ему силы просыпаться каждое утро и встречать еще один несчастный день безумия короля. Улыбка Серсеи, воспоминание о ее теле, свернувшемся вокруг него, обещания, которые они дали друг другу, были столпами силы Джейме. Джейме сделал это для нее. Он приехал в Королевскую Гавань, потому что Серсея попросила его об этом. Она хотела, чтобы он присоединился к Королевской гвардии, и он сделал все, что в его силах, чтобы исполнить ее желание.
Это делает резкость ее слов, неумолимый гнев, искажающий ее в остальном идеальное лицо, еще более невыносимыми. Джейме не может справиться с этим. Это как попасть в кошмар. Он отступает назад, скрываясь в тени, не желая показывать Серсее, как глубоко его ранили ее слова. Он проглатывает боль и прячет ее под пустой маской безразличия. Это достаточно легко. Джейме уже сбился со счета, сколько раз он проделывал это раньше, та самая нерушимая маска, которую он носил каждую ночь, слушая, как король Эйрис насилует свою жену. Если Джейме чему-то и научился с тех пор, как в последний раз видел Серсею, так это тому, как не позволять своему лицу выдавать его сокровенные мысли.
Ему не хочется верить, что его Серсея может быть такой жестокой, но плотина уже прорвалась. Внезапно он не может перестать вспоминать все те моменты, когда он видел, как она причиняла боль их младшему брату или была жестока по отношению к своим друзьям и двоюродным братьям.
Слова ты должен был убить их эхом отдавались в его голове. Как она могла такое сказать?
Джейме любит ее так сильно, что это даже причиняет боль, но впервые в жизни он понимает, что так же может научиться ее ненавидеть. Джейме никогда не полюбит другую женщину так, как свою сестру, но он боится, что его любви недостаточно, и это причиняет еще большую боль.
— Я не мог их убить, — повторяет Джейме.
— И теперь ты заплатишь за это цену. Знаешь, как они тебя называют? Цареубийца, — шепчет она это слово почти с любовью, и оно поражает Джейме, как удар. — Ты все испортил, Джейме. Я могла бы выйти замуж за Рейгара и стать его королевой. Ты был бы со мной всегда, мой рыцарь-дракон. Теперь ты будешь изгнан из Королевской гвардии, и Рейгар никогда не женится на мне. Он врят ли сможет жениться на сестре убийцы своего отца. Из-за тебя все испорчено!
Джейме зажмуривает глаза и сжимает руки в кулаки, радуясь тому, что темнота скрывает его лицо. Он делает глубокий вдох, два, три и отталкивает боль. И она исчезает. Это достаточно легко, после стольких лет, проведенных в бездействии к крикам и мольбам королевы Раэллы, к рыданиям заключенных, сожженных заживо.
Когда он снова открывает глаза, Серсея все еще там, но она вполне может быть лишь картинкой, потому что он ничего не чувствует, когда видит ее. Нет любви, нет похоти, нет тоски. Ничего. Она просто идеальная незнакомка, еще одна красивая женщина в ужасном месте, делающая ужасные вещи ради власти. Она не может тронуть его, потому что Джейме провел пять лет, наблюдая, как красивые женщины в ужасных местах совершают ужасные поступки ради власти. Что значит ещё одна?
— Рейгар не женился бы на тебе, — холодно говорит Джейме. — Он должен был жениться на принцессе Дейенерис после смерти Элии. Серсея, прослужив при этом дворе в течение пяти лет, будучи ближе к королевской семье, чем их собственные тени, я могу заверить тебя, что, если Элиа действительно умрет, Рейегар больше никогда не женится. Ни на тебе, ни на ком. Если ты так отчаянно хочешь эту проклятую корону на своей голове, попробуй вместо этого соблазнить Визериса. Он сделает тебя несчастной – я еще не встречал Таргариена, который мог бы сделать свою жену счастливой, – но ты, очевидно, не Мне на это наплевать. Вот, мой братский совет тебе перед смертью, — говорит Джейме со смешком.
— Что с тобой не так? — возмущенно спрашивает Серсея.
Джейме громко смеется, пока его живот не начинает болеть, а легкие не горят от нехватки кислорода. Он пытается остановить смех, но не может. Серсея продолжает смотреть на него так, как будто он сумасшедший, и это снова приводит его в раздражение. Она не знает что такое безумие, не то что Джейме.
— Надеюсь, король дарует мне быструю смерть, — говорит Джейме после того, как смех стихает и он немного успокаивается. Перспектива уже не кажется такой страшной. В этом мире для него больше ничего нет, ничто его не связывает. Даже Серсея.
Сожжет ли его Рейгар? Семеро знают, что Эйрису это понравилось бы. Выполнит ли Рейгар желание своего отца? Или он будет справедливым, мудрым королем, о котором Артур и Джон Коннингтон продолжают мечтать?
С другой стороны, что сделал бы справедливый, мудрый король с кем-то вроде Джейме, нарушителем клятв, убийцей королей?
— Не говори так! - шипит Серсея, а затем слезы начинают стекать по ее шекам. Она подходит к нему ближе и обнимает, уткнувшись головой в его шею. Джейме на мгновение замирает, не зная, как реагировать. Он слишком хорошо понимает, насколько отвратителен его запах по сравнению с чистотою Серсеи. Он напрягается, неловко поглаживая ее по голове, пытаясь успокоить. Вдыхает ее запах, не в силах сдержаться и позволяет себе наслаждаться близостью.
— Что я буду делать без тебя? — Серсея рыдает ему в шею. — Мы должны были быть вместе навсегда.
Он обхватывает ее лицо руками и нежно целует в губы.
— Ты выживешь, — говорит ей Джейме. Это правда. Он ей не нужен.
— До этого не дойдет, — говорит Серсея, выпрямляясь. Она делает шаг назад, выглядя решительной. — Отец найдет способ спасти тебя. Я в этом увереа.
— Даже влияние отца имеет свои пределы, — говорит Джейме, не желая поддаваться глупым надеждам. Король должен будет подать пример. Убийство королей, даже безумных, не может остаться безнаказанным.
Джейме понимает, что ему все равно. Ему все равно.
Он рад, когда Артур возвращается за Серсеей.
— Отец найдет способ, — шепчет Серсея ему на ухо и целует в щеку. Она торопливо вытирает слезы, прежде чем повернуться к Артуру. — Сир Дейн, я готова.
— Хорошо, — говорит Артур. Он берет факел со стены и жестом показывает Серсее, первой выйти из камеры. Он слегка кивает Джейме, прежде чем последовать за ней и запереть дверь.
Плечи Джейме опускаются, когда возвращается темнота. Он садится, опираясь на стену, и закрывает глаза, прислушиваясь к их удаляющимся шагам.
Он рад быть один. Часть его разума продолжает воспроизводить ее слова снова и снова, безуспешно пытаясь сгладить жестокость слов Серсеи воспоминанием о сестре, в которую он влюбился. Глупый. Он выдыхает и отгоняет мысли прочь.
Вместо этого он соскальзывает на пол и заставляет себя уснуть. Из немногих оставшихся ему альтернатив сон по-прежнему остается лучшим. Кошмары по прежнему блаженно отсутствуют.
Проходит неделя, прежде чем приходит кто-то еще, по крайней мере, судя по количеству принесенных ему блюд. Они не морят его голодом, это Джейме прекрасно знает. Даже еда не так плоха, как могла бы быть. Король Рейегар не его отец, и, судя по всему, быть Ланнистером — даже опозоренным — кое-что да значит.
Тем не менее, Джейме удивляется, когда Артур в одиночку открывает камеру своей двери. На мгновение Джейме лелеет дикую надежду, что его наставник пришел спасти его, но так же быстро отбрасывает ее. Меч Утра скорее умрет, чем обесчестит себя таким образом.
— Ты пойдешь со мной, — приказывает Артур. — Суд над тобой начинается в полдень. Король Рейегар приказал тебе привести себя в порядок до этого времени.
— Как щедро, — растягивает Джейме, в его голосе сочится сарказм.
Следующее, что он замечает, это удар спиной о каменную стену и острый кончик ножа Артура, ласкающий его шею.
— Не надо, — рычит Артур таким тоном, которому Джейме научили подчиняться без вопросов.
За исключением того, что… как и в случае с Серсеей, Джейме обнаруживает, что все его реакции не в порядке. Он больше не оруженосец и не подчиненный Артура. Он даже больше не его брат. Джейме разорвал все эти связи, когда перерезал Эйрису кишки. Артур не стал бы ссать на него, если бы Джейме был в огне. Джейме для этого человека ничто, и, как ни странно, в этот момент Артур для него ничто.
— Правда, Артур, это должно меня напугать? — Джейме издевается над ним, расслабляясь в крепкой хватке, позволяя стене держать его вес. — Я мертв в любом случае. В этой камере, от твоей руки, или перед кровожадной толпой, сожженный заживо со смотрящим на это и ликующим королем, мне все равно. Лучше я умру от твоей руки. Так что, если тебе так хочется, давай, закончи это. Я определенно не в том положении, чтобы остановить тебя.
— Что с тобой не так? — спрашивает Артур и чуть сильнее вонзает острие кинжала в горло Джейме.
Те же слова, что сказала ему Серсея, тем же тоном. Может, все-таки с Джейме что-то не так.
— Не знаю, — честно отвечает он. — Но, клянусь Семерыми, я хочу, чтобы все, что со мной сейчас не так, было со мной с самого начала. Я бы избавил себя от стольких бед и горя. Ну, ты собираешься заканчивать или это просто пустая угроза?
Артур делает шаг назад, отступая от Джейме и убирая кинжал.
Джейме закатывает глаза и фыркает. — Я так и думал. Ты же не можешь никого убить без разрешения своего хозяина, не так ли? Ты такой хороший, хорошо обученный пес.
Рука Артура крепче сжимает рукоять меча, но он не клюет на приманку. Какая жалость. Если бы Артур убил его, это было бы чище и быстрее, чем то, что следующий король Таргариенов приготовил для Джейме.
— Скажи мне кое-что, Артур, — говорит Джейме, с любопытством наклонив голову. — В конце концов, здесь только ты и я. Ты, кажется, так рассержен тем, что я сделал – мне даже интересно, что бы сделал ты на моем месте? Если бы король приказал тебе казнить принцессу Элию и ее детей, ты бы повиновался?
— Он не приказывал мне делать это, и я буду благодарить богов за это до самой смерти, — Артур смотрит Джейме в глаза. — Но если бы он это сделал, я бы не нарушил свою клятву защитить его жизнь ценой своей собственной. Я бы опустил свой меч, преклонил колени перед ним и просил его о пощаде.
Джейме громко рассмеялся. — Мы с тобой оба знаем, что король Эйрис не знал значения этого слова. Он убил бы тебя, как собаку.
— И я бы умер, оставшись верен своему слову.
Джейме фыркает. — Может быть, хорошо, что он приказал мне сделать это вместо тебя. Мне больше нравится мой способ, — он указывает на дверь, — А не пора ли нам?
На мгновение кажется, что Артур собирается что-то добавить, но он закрывает рот и качает головой. — Ты первый, — говорит он и предостерегающе кладет руку на рукоять меча. Джейме на самом деле польщен. Даже если бы у него был с собой меч, у него не было бы шансов в бою с Артуром. Он пожимает плечами.
— Тогда не будем заставлять смерть ждать.
Он выходит из камеры, радуясь, что все скоро закончится. Если смерть похожа на абсолютную безмятежность его сна без сновидений, то Джейме не будет слишком против.
Счищать грязь и копоть недель в подземельях — восхитительно. Ведро с водой, которое принесли слуги, холодное, но кристально чистое, имеется и старый кусок мыла, достаточно большой, чтобы он мог начисто оттирать кожу, пока не исчезнет прилипший к нему гнилостный запах. Когда он заканчивает, приходит слуга, чтобы побрить его и подстричь волосы. Настоящая роскошь. Джейме не ожидал.
Его ждет даже чистая одежда, и хотя кристатьно белой одежды, которую он носил последние пять лет, нет, одежда сидит идеально. Он узнает за этим руку Серсеи — или, может быть, своего отца? Тайвин из тех людей, которые хотели бы, чтобы его сын одевался так, как подобает его положению, даже если ему придется идти навстречу смерти. Особенно если придется идти на смерть. Пальцы Джейме скользят по алой рубашке с золотой вышивкой и кроваво-красному кожаному жилету, не зная, как к этому относиться. Так много изменилось с тех пор, как он в последний раз носил цвета дома Ланнистеров. Другая жизнь. Другой Джейме. Надевание одежды похоже на возвращение во времени: слабое эхо того, что могло бы быть.
Едва он закончил, как Артур возвращается, чтобы отвести его к королю. Глаза Артура бегают вверх и вниз по Джейме, оценивая его внешний вид, и его лицо на мгновение становится жестче.
— Король ждет тебя, Ланнистер.
— Тогда не будем бездельничать, — саркастически протягивает Джейме.
Тронный зал пуст, за исключением четырех Королевских гвардейцев, окружающих короля Рейгара и Джона Коннингтона, сидящего на месте Десницы. Железный трон подходит Рейгару больше, чем его отцу. Джейме надеется, что он так же станет лучшим королем, по крайней мере, тогда смерть Джейме не будет напрасной. Он не может не бросить быстрый взгляд на своих бывших товарищей. Странно видеть их там, смотрящих на него сверху вниз. Джейме узнаёт, какую формацию они используют – предназначенную для опасных ситуаций. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что это он представляет собой опасность, о которой они беспокоятся, и когда он это понимает, то почти задыхается от смешков, которые хотят вырваться.
Он смотрит королю Рейгару в глаза, дерзко и бесстрашно. Он не ждет помилования и не будет просить о нем. Милосердие – не та добродетель, которая украшает род Таргариенов. Огонь и кровь. Кроме того, Джейме не может заставить себя раскаяться в том, что покончил с жизнью Эйриса. Выражение презрения и самодовольства на лицах его бывших братьев не меняет этого факта. Во всяком случае, это только укрепляет его решимость.
Король молча смотрит на него с бесстрастным и задумчивым лицом.
— Ты поставил меня в затруднительное положение, сир Джейме, — наконец говорит король Рейгар.
И вдруг Джейме чувствует себя полупьяным тем же безрассудством, которое захлестнуло его в день, когда он убил Эйриса. Потрясающее осознание того, что ему больше не нужно играть в игры Таргариенов. В верной смерти есть что-то освобождающее – ему больше не нужно обращать внимание на любезности и политику.
— Я стремлюсь доставить удовольствие, ваша милость, — говорит Джейме с насмешливой улыбкой, слегка кланяясь. Но не так глубоко, как требовало бы присутствие короля. Артур напрягается рядом с ним, а остальные королевские гвардейцы источают неодобрение.
Как ни странно, только король Рейгар не выглядит удивленным или недовольным. Кажется, его почти забавляют выходки Джейме.
— Ты нарушил клятвы защиты и верности, древние, как Семь Королевств, — говорит Рейгар. — Ты убил своего короля, что само по себе является преступлением, наказуемым смертью. Но более того, ты нарушил свои клятвы Королевской гвардии.
— И тем самым я спас жизнь вашей жене и жизни ваших детей, будущих правителей Семи Королевств, — напоминает им Джейме, отказываясь стыдиться. — Разве у нас не было этого разговора раньше?
— Как я уже сказал, трудное положение, — повторяет король Рейгар, не обращая внимания на реплику Джейме. — Твой отец просил меня пощадить твою жизнь. Он многое предложил в обмен на нее.
Джейме вопросительно поднимает бровь:
— А есть ли цена милосердию короля?
— Ты наглый щенок! Как ты смеешь? — говорит Коннингтон, делая шаг вперед.
— Джон, замолчи, — командует король Рейегар. Он переводит взгляд на Джейме. — Ты пытаешься спровоцировать меня на убийство, сир Джейме?
— Не знал, что вам понадобятся дальнейшие провокации. Разве убийства вашего отца было недостаточно?
— Вполне достаточно, — Рейегар внимательно осматривает его. — Ты похож на человека, который смотрит смерти в лицо и не боится ее последнего поцелуя. Это делает тебя очень опасным, сир Джейме. Я мог бы убить тебя сегодня, прямо сейчас, в этой самой комнате, где кровь Таргариена омыла камни этого пола, — он указывает на пустой тронный зал. — Или я мог бы публично казнить тебя. Ты совершил государственную измену, суд поединком даже не был бы необходим.
— Я хорошо осведомлен о многих способах, которыми король может убивать своих подданных с помощью закона или без него, — небрежно говорит Джейме. — Я действительно служил под властью вашего отца пять лет. Если вы собираетесь перечислить все варианты, которые у вас есть для моего убийства, можете также добавить старость, потому что это займет достаточно времни.
— Вот в чем дело, сир Джейме, — говорит Рейгар, жестом заглушая гневное бормотание Королевской гвардии. — Кажется, ты почти готов умереть, и мне бы очень не хотелось давать тебе то, что ты хочешь. Смерть сделает из тебя героя. Даже сейчас барды начинают петь песни о храбром сире Джейме, восхваляя твою несчастную любовь к моей жене.
Джейме таращится на короля, а затем смеется:
— Действительно? — спрашивает он и снова смеется. — Какой ужас. Убить меня было бы большим милосердием, если бы мне не пришлось слушать эту чепуху. Неужели песни так же тошнотворно трагичны, как те, что поют о леди Лианне Старк?
— Достаточно! — Рейегар ревет, его голос грохочет и эхом разносится по пустым залам, как гром. Голос короля. — Я не сделаю из тебя героя, Ланнистер. Ты не умрешь ни сегодня, ни завтра, — говорит он. — Не публично и не тайно. Тебя лишат званий и почестей. Ты пойдешь на север, к Стене, и возьмешь Черное, и ты умрешь и забудишься в зимнем холоде, настолько далеко от Королевской Гавани насколько я могу тебя послать, по-прежнему имея над тобой власть. Это мой приговор.
Джейме неподвижен.
— Что?!
— Ты ведешь себя как человек, который считает себя уже мертвым. Что ж, нет большего наказания, чем прожить достаточно долго для того, чтобы заново научиться сожалеть, — Рейгар смотрит на Артура. — Уберите его отсюда.
Джейме слишком оцепенел, чтобы драться, не то чтобы у него был шанс против Артура, который наполовину тащил, наполовину толкал его обратно в камеру.
Дверь снова закрывается с уже знакомым резким звуком движущегося ржавого железа. Артур забирает с собой факел, снова оставляя Джейме наедине со своими мыслями в кромешной тьме.
Стена. Джейме вздыхает и стонет. Это смертный приговор, но на его исполнение уйдут десятилетия. Он будет умирать день за днем, в холоде и забвении, охраняя королевство от браконьеров, одичалых и несуществующих монстров из бабьих сказок.
Сожжение было бы более быстрым и чистым способом.
Единственная разница между безумным королем и разумным в том, что первый жесток по безумию, а второй по умыслу.
Он больше не видит Серсею. Только его отец и Тирион приходят проститься в гавань, где готовится к отплытию корабль, везущий его на Север. Артур отходит на задний план, достаточно далеко, чтобы дать Джейме уединение для прощания, но достаточно близко для постоянного напоминания о невозможности побега.
Тирион вырос – это первое, о чем думает Джейме, увидев своего брата, и это такая странная мысль. Несмотря на то, что он все еще недостаточно высок, Тирион за последние годы немного прибавил в росте, потерял часть своего детского жира. Джейме видит, каким человеком станет его брат.
— Я скучал по тебе, братишка, — говорит Джейме, потому что это правда, а также потому, что он знает – Тириона злит то, что его называют маленьким, и задача Джейме — дразнить его так, чтобы не причинить вреда.
Раньше Тирион дал бы быстрый и остроумный ответ — нехватку роста он с лихвой компенсировал остротой своего ума. Но Тирион не сопротивляется поддразниваниям, он обнимает Джейме за талию, тихо всхлипывая в рубашку Джейме.
Тайвин хватает Тириона за плечо и дергает назад:
— Перестань хныкать, как женщина, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Если ты не можешь контролировать себя, уйди.
— Он всего лишь ребенок, — защищает Джейме своего брата. — Позволь ему быть здесь, — он подходит к Тириону и приседает перед ним, пока не смотря ему прямо в лицо. — Не волнуйся, Тирион. Со мной все будет в порядке.
— Хватит обнимать его и рассказывать бесполезные бабьи байки. Он не ребенок. Он Ланнистер! – огрызается Тайвин, поворачиваясь к знаменосцам, охраняющим их, и приказывая, – уберите его отсюда.
— Отец, пожалуйста, я не буду плакать, — говорит Тирион, отрывистыми движениями вытирая слезы с лица. — Пожалуйста.
— Сейчас же! — приказывает Тайвин, когда мужчины колеблются.
— Отец, пожалуйста, — Джейме встает и смотрит на Тайвина. — Я больше не увижу его.
Лицо Тайвина искажается гневом и чем-то другим, что Джейме назвал бы сожалением, но он слишком хорошо знает своего отца.
— Тогда ты должен был подумать об этом раньше. Благодаря твоей глупости это недоразумение теперь мой наследник, и в этом виноват ты, — Тайвин хмурится, горько и сердито. — Ты отказался от своего места в доме и оставил мне это хныкающее недоразумение – человека, который даже никогда не станет полноправным мужчиной. И для чего? Чтобы служить королю, которого ты в конце концов убил самым идиотским способом, какой только можно вообразить.
Рядом с ними Тирион бледен и дрожит. Ему кажется, что он вот-вот снова заплачет, но тот проглатывает слезы, и его лицо становится таким жестким, что напоминает Джейме их отца.
— Берегись, брат, — говорит Тирион. — Не позволяйте Северу взять над тобой верх. До встречи, — затем он поворачивается и уходит один, не доставляя Тайвину удовольствия позволить знаменосцам тащить его.
— Не буду, — уверяет его Джейме. Он наблюдает, как маленькое тело Тириона исчезает, как и следующие за ним двое охранников дома. Он рычит на отца:
— В этом не было необходимости.
— Да что ты понимаешь? Ты без тени сомнения доказал, насколько мало понимаешь то, как устроены вещи. Может быть, Стена вобъет в тебя хоть какое-то понимание. Достаточное для того, чтобы, когда придет время, ты был бы благодарен за честь быть наследником Ланнистеров.
— Я никогда не буду наследником Ланнистеров, — возражает Джейме. — Никто не покидает Стену.
Тайвин закатывает глаза:
— Не глупи, мальчик. Король послал тебя туда. Король может вернуть тебя оттуда.
— А зачем королю это делать? — издевается Джейме.
— Пусть это будет моей заботой. Не то чтобы ты что-то знал о королях или политике. Если бы ты обращал внимание на мои уроки вместо траты времени на игру с мечами, ты бы с самого начала не оказался в этом затруднительном положении, — лицо Тайвина искажается от презрения. — Но ты ушел прежде, чем я успел тебя научить чему-нибудь полезному, с головой, полной мечтами о рыцарях и чести. И вот мы здесь, не прошло и пяти лет, и все, чем ты переполнен — это сожалением.
Нет смысла защищать себя. Его отец воспринял бы это как еще один признак слабости. Что ж, есть то, о чем Джейме не сожалеет: он избежал нескончаемых лекций своего отца.
Джейме сдерживает свой гнев, прежде чем ответить:
— Все так, как есть. Даже ты не можешь это изменить сейчас.
Тайвин смотрит на него с пренебрежительным взглядом:
— Когда я пришел сюда, твой смертный приговор был почти подписан. И все же ты здесь. Живой. Идешь к Стене, да, но живой. Я сделал это возможным.
— Это не имеет к тебе никакого отношения. У короля Рейгара были свои причины пощадить меня.
Стена — это королевский способ спрятать Джейме, меч, который слишком дорог, чтобы его выбрасывать, но недостаточно хорош, чтобы держать его при себе.
Тайвин закатывает глаза и выдыхает:
— Конечно, у короля Рейегара были причины. Я убедился в этом, — он подходит ближе к Джейме и хватает его за плечо, притягивая к себе. — Ты отправишься к Стене и будешь там столько, сколько потребуется, но когда придет время тебе вернуться на Юг, ты примешь это. Ты примешь свою мантию наследника Ланнистеров и поблагодаришь меня за это. Ясно, мальчик? — шипит он, — больше никаких выходок.
Джейме ощетинивается, высвобождая плечо и отступая назад. Он поднимает голову с вызовом. — Ты не можешь снять меня со Стены, отец. Даже твое влияние имеет пределы.
Тайвин фыркает:
— Один сын родился с половиной ума, а другой с половиной роста. Чем я это заслужил?
Джейме проглатывает гневный ответ. Ничего не остается, кроме как терпеть, пока все не закончится.
— Прошу прощения, отец, — говорит он, когда берет себя в руки. — Ты знаешь лучше.
Что за еще одна успокаивающая ложь?
Тайвин хмурится, с подозрением глядя на Джейме.
— Возможно, ты не так безнадежен, как я думал. Ты услышишь вести от меня. А пока держи голову низко и постарайся не напортачить больше, чем уже успел, — он разворачивается и уходит, даже не оглянувшись.
Джейме наблюдает за Тайвином, пока тот не исчезает в толпе. Он медленно вдыхает и выдыхает, готовясь к тому, что ждет впереди. Когда он поворачивается, Артур все еще там, наблюдает за ним, как ястреб, готовый остановить Джейме, если он попытается бежать. Не то чтобы Джейме стал бы. Куда он пойдет? Какой в этом смысл?
Он игнорирует Артура и вместо этого вглядывается в силуэт королевского дворца, возвышающегося над горизонтом города. Серсея сейчас там, в одной из этих сотен комнат, пытается снискать расположение Рейгара и его недавно сформированного двора. Она даже не подошла попрощаться. Что-то внутри Джейме скручивается и ломается дальше, хотя он, по своей вечной наивности, думал, что ломаться уже нечему.
— Пора уходить, — говорит Артур, выводя Джейме из его мрачной задумчивости.
— Да, пора, — эхом повторяет Джейме. Он еще раз бросает взгляд на дворец, а затем поворачивается и неохотно бредет к кораблю, который доставит его на север, в новый ад.
Он ожидает, что Артур позаботится о том, чтобы Джейме сел на корабль и не сошёл до его отплытия, но Артур делает больше, чем это. Его слуги приносят с собой сумки, лошадей и оружие и начинают грузить их на корабль.
— Ты поплывешь? — спрашивает Джейме, с любопытством наблюдая за происходящим.
— Да, — коротко отвечает Артур.
Джейме изгибает бровь:
— Неужели король так беспокоится, что я могу… что именно сделать? Почему он посылает тебя?
— Не все крутится вокруг тебя, Ланнистер, — отвечает Артур, с презрительной ноткой в тоне выделяя фамилию Джейме.
— Действительно? —Джейме сухо возражает. — Ты оставляешь своего драгоценного короля в одиночестве и без защиты только потому, что у тебя внезапно возникло желание отправиться на север?
— Следи за языком, Ланнистер. Он и твой король тоже.
Презрительным тоном Джейме отвечает:
— Да, и за это он должен благодарить меня.
Артур сжимает губы в тонкую линию, сдерживая свой ответ. Он делает глубокий вдох и выдыхает:
— Моя сестра едет на север, — говорит он ровным голосом. — Король Рейегар был так милостив, что разрешил мне сопровождать ее.
Джейме недоверчиво поднимает бровь, а затем пожимает плечами:
— Ну, если это все, что нужно.
Артур неохотно добавляет:
— Он также попросил меня убедиться, что твой отец ничего не пытается сделать.
Джейме громко смеется:
— О, Артур, если бы мой отец попытался что-то сделать, я гарантирую, что ты бы этого не заметил. Почему твоя сестра едет на север? — спешит он спросить, меняя тему, пока спор не разросся. — Я думал, Эддард Старк согласился жить с ней в Дорне.
— Все изменилось, — мрачно говорит Артур. — Брэндон Старк погиб во время несчастного случая на охоте, и у его вдовы нет детей. Ворон с новостями прибыл три недели назад. Лорд Старк хочет, чтобы Эддард вернулся в Винтерфелл. Он новый наследник.
— Твой отец, должно быть, в восторге. Твоя сестра станет леди Старк из Винтерфелла.
— Она вышла за него замуж по любви, — напоминает ему Артур.
— Я не отрицал этого, но со смертью старшего брата этот брак теперь лучшее из того, на что она могла надеяться в противном случае, — отмечает Джейме.
Его мысли устремляются к Серсее, все еще незамужней в двадцать лет. Из нынешних и будущих лордов великих домов незамужними остаются только Роберт Баратеон и Джон Аррен. Джейме смутно задается вопросом, согласится ли наконец их отец на брак, или он все еще надеется, что она станет второй королевой Рейегара, как бы маловероятно это ни казалось. Или, быть может, они остановятся на Визерисе и выведут еще один Танец Драконов. Мысль о том, что Серсея выйдет замуж за кого-то, вызывает у Джейме мурашки по коже, но он отталкивает ревность. Будущее Серсеи больше не его проблема.
— Это слишком далеко от Дорна и слишком холодно, — беспокойно говорит Артур, и это напоминает Джейме, что Ашара потеряла двух детей при беременности, и с тех пор ее здоровье ухудшилось.
— Я полностью согласен. Ужасное место, Север. Это место, куда король отправляет предателей, чтобы они были забыты и умерли. Чем твоя сестра когда-либо заслужила такую судьбу?
Артур усмехается, а затем смотрит на него, злясь на то, что Джейме удалось рассмешить его.
Джейме вздыхает:
— Мы оба знаем, что королю нужно было наказать меня. На самом деле я ожидал, что он отрубит мне голову. Но не притворяйся, что ты не молился каждую ночь, чтобы время Эйриса подошло к концу. Мы все это делали.
Артур выпрямляется и смотрит на Джейме сверху вниз:
— Я мог бы молиться о его смерти, но я никогда не стал бы ее причиной.
— Да, Меч Утра никогда не нарушит своего слова. Я знаю, — Джейме отворачивается, наблюдая, как море встречается с небом на горизонте, синее на синем. — Я не ты, — говорит он после удара сердца.
Джейме остается там, позволяя солнцу ласкать свое лицо и вдыхая морской воздух. После стольких лет во тьме черных камер это кажется благословением. Артур остается рядом, но не разговаривает, и, как ни странно, тишина приятная, а не тяжелая. Джейме почти может притворяться, что они все еще друзья.
Они смотрят, как матросы поднимают якорь и отпускают паруса, позволяя ветру медленно выталкивать корабль из гавани в открытое море. Королевская Гавань становится все меньше и меньше, пока не исчезнет из виду, и остаются лишь небо и океан.
— Скатертью дорога, — шепчет Джейме себе под нос. Что бы ни случилось, теперь он свободен от Таргариенов и их безумия.