Work Text:
Бокуто из тех, кто летом спит под теплым одеялом. Так уютнее, настаивает он всегда, когда Куроо прикапывается к нему по этому поводу. Но уют штука такая… Сейчас вот Бокуто ну очень неуютно под одеялом, которое хоть и не накрывает полностью, но обжигает, нагретое светящим прямо в окно солнцем.
Он морщится и вытирает мокрую от пота шею, после чего зарывается пятерней в волосы на затылке, тоже влажные и кажущиеся жирными, хотя голову он мыл вчера вечером. С губ срывается протяжный унылый стон. Бокуто скидывает с себя трусы и футболку, бросает их прямо на пол и плетется в душ.
— Не хочу одеваться, — говорит он отражению в зеркале. — И не буду. Поголожоплю пока.
Он даже не вытирается особо, так, волосы промакивает, решает их сегодня не укладывать, и идет на кухню. Желудок требует завтрака, но холодильник так не думает, — ничего, что можно взять и съесть сразу, в нем нет.
И тогда Бокуто решает приготовить оладьи.
На минуточку: готовить он не умеет.
На еще одну минуточку: его это не останавливает.
Он находит в интернете первый попавшийся рецепт и ставит на тумбу нужные ингредиенты. Разрыхлителя и молока у него нет, да и муки кот наплакал, осталась еще после того, как мама приезжала пожить на недельку. Бокуто заменяет молоко теплой водой из-под крана, разбивает в миску яйцо, добавляет больше сахара, чем того требуется, и высыпает всю муку. Перемешать эту смесь он решает вилкой — ни венчика, ни миксера в доме естественно не водится. Получается… не получается.
Бокуто пыхтит, стараясь превратить комки густого теста в однородную массу, но только пачкается мукой и едва не выворачивает запястье от усердия. На полпути хочется бросить, и он бы со спокойной совестью сделал это, если бы не голодные серенады китов в желудке.
Часы на микроволновке показывают 10:56. Бокуто украдкой бросает на них взгляд и спохватывается:
— Брокуро же придет в одиннадцать! Вот он пусть и готовит.
Однако он забывает учесть кое-что важное: гость к нему придет, только вовсе не Куроо.
В минуты блаженного неведения Бокуто бросает свое занятие и потягивается, хрустя всеми суставами сразу. По груди стекает капля пота, по спине тоже. Он взмок так, что хочется скинуть с себя еще и кожу. Жара ужасная, а кондиционер установят только на следующей неделе. И окна не распахнешь — жарче станет. Хоть в холодильник суйся. Бокуто туда не влезает (да, он безуспешно пытается), поэтому умывается ледяной водой и набирает ее в бутылку с пульверизатором, чтобы прыснуть на спину и ноги.
— Освежа-а-ает, — тянет он расслабленно и подпрыгивает, когда раздается звонок в дверь. Конечно, по-хорошему надо бы прикрыться, но это же Куроо там, он его голым видел даже чаще, чем… — А? Акааши?
На пороге стоит вовсе не Куроо, а взъерошенный, потный и как всегда невероятно красивый несмотря ни на что Акааши, который приоткрывает рот и скользит взглядом по телу Бокуто сверху вниз и резко обратно.
Бокуто хочет хлопнуть себя по лбу за свою забывчивость, но лишь неловко потирает затылок и не может выдать ничего, кроме:
— А я тут это… голожоплю…
— Я… заметил, — запнувшись, отвечает Акааши и перехватывает огромный пакет другой рукой. — Впустишь? Я еды купил.
— Еда! — восклицает Бокуто, отскакивая в сторону, чтобы пропустить Акааши внутрь, и тут же, придя в себя и осознав, что его парень наконец-то рядом, сгребает его в объятья. — А я оладьи как раз готовлю.
Акааши каменеет и с ужасом в голосе спрашивает:
— Готовишь?..
— Я еще ничего не спалил, как в прошлый раз! Я даже тесто еще не перемешал!
— Покажи-ка мне это тесто.
Бокуто послушно заходит на кухню и тычет в миску с сероватым комковатым нечто.
— Можно я выкину это вместе с миской?
— Ака-а-аши, — ноет Бокуто. — Я вообще-то старался.
Акааши вздыхает.
— Я куплю тебе новую миску, поглубже, чтобы больше попкорна влезало.
Бокуто тут же меняет мнение.
— Выкидывай. И иди в душ, мне на тебя смотреть жарко. Зачем ты рубашку в такой солнцепек напялил?
— В пять утра было прохладно, — пожимает плечами Акааши. — Дашь мне футболку?
— Зачем? — недоумевает Бокуто. — Будем голожопить вместе, а то от духоты помрем тут.
Губы Акааши складываются в намеке на улыбку, а в глазах сверкают возбужденные искорки. Бокуто знает это выражение лица, и если бы на нем уже не было одежды, то он тут же бы ее снял.
— Может, тогда и душ примем вместе? — совершенно спокойно предлагает Акааши.
Бокуто облизывается, стремительно сокращает расстояние между ними и расстегивает ремень на его джинсах.
— Прохладный или горячий?
Акааши закусывает губу и отвечает, прежде чем глубоко, жаждуще поцеловать Бокуто:
— Контрастный.
Сердце Бокуто стучит быстро-быстро и очень громко. Контрастный душ. Он прекрасно знает, что это означает.
…
— Я отправил Куроо нашу фотку. Ничего?
Акааши смотрит на протянутый телефон и фыркает.
— Хэштег «голожопики»? Серьезно, Бокуто-сан?
— Серьезно. Мы же голожопики, — указывает на очевидность Бокуто и слегка шлепает Акааши по мягкому месту со следами от его пальцев.
Акааши в отместку с нажимом проводит по красным полосам на его лопатках.
— Да. Голожопики.
Они переглядываются и нежно улыбаются друг другу. Бокуто отбрасывает вибрирующий от уведомлений с кучей эмоджи телефон в сторону и льнет к Акааши, целуя в припухшие губы и гладя везде, куда дотянутся руки.
Контрастный душ переходит в другую плоскость.