Work Text:
Когда Сайлас выходит из душа, он обнаруживает на полу мерзкий, лижущий ступни сквозняк, а за приоткрытой балконной дверью – Джемму. В дурацком красно-клетчатом пледе из Икеи и узком прямоугольнике теплого света из комнаты она, там, в темноте, выглядит расслабленной и домашней, совсем непохожей на себя.
Джемма, которую он знает, расслабится только в гробу..
– Роген, закрой за собой! – Но Роген даже не шевелится, и Сайлас, поджимая пальцы на ногах, сбегает на кухню. Где-то там он оставил тапки. Сил, да и, честно говоря, настроения ругаться нет совсем, есть все-таки предел его неврным клеткам.
Тапки оказываются глубоко под столом, Сайлас неловко подтаскивает их ногой. Одну, потом вторую, наконец-то не стоять на холодном линолеуме. Выволочка от Вулрича и неотвеченное сообщение от аналитика, с которым завтра выезжать в командировку, наконец-то отходят на второй план. Он ловит себя на ощущении, будто мир за пределами квартиры не существует, остался только он, скрючившаяся на балконе Джемма и слабое ощущение тепла. Никто не смотрит на него, как на особенно уродливое насекомое, Сайлас даже сам почти готов от себя отъебаться. Чайник щелкает. Тело Сайласа достает с верхней полки чашки, пододвигает к себе коробку чая по заученному за многие годы алгоритму, но мыслями он не то что где-то в другом месте, а скорее даже в блаженном нигде. Ни о чем не думать, ничего не решать, ничего не планировать… Полежать в коме пару месяцев ему бы точно пошло на пользу. Цветные силуэты соседей за стеной ненадолго расплываются и теряют в красках, даже холод отступает…
– О, мне тоже сделай. – Сначала в эту идиллию врывается хриплый командный голос Джеммы, а затем она сама. Хватает со стола телефон и тут же исчезает обратно за дверь, уже оттуда заканчивая приказ. – Без сахара!
Сайлас раздраженно цокает, но и сам понимает, что скорее для вида, ничего такого он чувствует. Он наконец-то как будто бы вообще ничего не чувствует кроме легкой сонливости. Слишком расслабился.
Всем им снятся кошмары, даже тем, кто никогда не был в шаге от смерти, никогда не смотрел на трупы коллег, никогда не пытался выбраться из Глеады. И все справляются с ними, кто как может. Кто-то игнорирует, а потом в тридцать уходит на пенсию в психушку, кто-то отвлекается на мифическую обычную жизнь, кто-то топит в работе, кто-то в алкоголе. Те, кто поумнее, как Эшли, например, находят себе психиатра.
Сайлас всегда предпочитал работу: устать физически и морально, так, что после отчета для Айка силы есть только на то, чтобы расстелить кровать, но…
Яркое оранжевое пятно Джеммы на балконе потягивается, стонет от боли в мышцах и со смешным звуком чуть не ебается со стула. Сайлас достает вторую кружку и потирает напомнивший о себе засос над кадыком.
…но секс тоже вариант.
Он никогда бы не подумал, что может на такое согласиться, но еще более невероятной мыслью было, то, что Джемма может такое предложить. Они оба были нихуево разбиты по возвращении домой, да и в конце концов: это Ирландия. Сайласу не нравилось рефлексировать на эту тему и, тем более, задаваться вопросом, зачем Джемма полезла к нему в штаны.
Пока эти отношения ничего от него не требуют и ничего под собой не подразумевают – все в порядке. Они не обсуждают эти редкие встречи, не изливают друг другу душу, не ходят на свидания. В доме у Сайласа нет ее зубной щетки или любимой кружки, в доме у Джеммы он не был никогда. Не ночуют друг у друга, не готовят завтраков в постель и никогда не целуются на прощание. Не делают вид, что секс раз в пару месяцев что-то значит и чем-то может закончится. Так что все в порядке. Пока ему не нужно думать о том, что Джемма могла в нем найти кроме уродства и разъебанной нервной системы – все в порядке.
Когда Сайлас, предварительно закутанный в домашнюю флиску, выходит на балкон, Джемма так и сидит, по-дурацки прижимая к себе колени, в дурацком пледе и смотрит в телефон. Она резко оборачивается на него минуты через две, резко, будто не замечала до сих пор, и свет от экрана ловит полупрофиль ее лица: сплошные углы, росчерки и тени, тонкие губы, острые скулы, переломанный нос.Он на этом залипает. На спине – красно-розовые припухающие, отдающие оранжевым в глазах Сайласа царапины. Впалые, совершенно черные глаза. Потом фокус быстро обратно сползает на спящих людей в соседней квартире и собаку на улице, и наваждение тает. Сайлас решает не думать и об этом тоже. Лень.
– То, что надо. Слышал, что Спилиотис получил повышение? – Джемма выхватывает кружку у него из рук и чуть не проливает на колени. Что ж, ни одна сила в этом мире не способна заставить ее сказать "спасибо", как и поберечь себя.
– Сплетни и файв-о-клок. Очаровательный выбор досуга, Роген. Мечтал об этом весь день. – Сайлас брезгливо кривит рот в противовес своему слащавому тону. Он слишком устал. Кипяточный чай приятно обжигает глотку. – Кто это вообще такой?
– А, да этот, пиздюк Айка. Ты вообще ни с кем не общаешься что ли? – Она тут же разочарованно утыкается обратно в телефон, видимо, для перемывания косточек коллегам есть кандидаты поинтереснее. Сайлас закуривает. Он, вообще-то, для этого сюда и пришел. Сигаретный дым приятно скребет по горлу, дно кружки отогревает промерзшие до костей пальцы, ветра почти нет, людей в округе тоже, Сайлас мог бы даже сказать, что ему почти спокойно. Стальная хватка постоянного напряжения как будто бы с каждой затяжкой становится чуть слабее.
– Эй, Доу…
***
Пока она остывает на балконе, Сайлас успевает выпотрошить одеяло из пододеяльника, содрать с кровати простынь, подобрать и аккуратно сложить их одежду и свалить в душ. Он итак производит поразительно мало шума, а после этого становится совсем тихо. На какой-то момент Джемма забывается, завороженная этой тишиной, а когда приходит в себя, перед глазами снова стоит фарфоровое белое лицо маленького Теодора Купера. Лицо абсолютно безэмоциональное и пустое, как маска, но все равно смеется над ней, и она чувствует, как внутри поднимается злость.
Малыш Тео жив, напоминает себе Джемма, стряхивая наваждение, он жив и сейчас сладко спит где-то у себя в Бостоне и понятия не имеет, через что тебе пришлось пройти. Сученыш.
Вот так вот, месяцами пытаешься вытравить из себя этот образ, чтобы он возвращался, стоит о нем забыть. Джемма опускает взгляд на колени и замечает, как сильно дрожат руки. Ну пиздец.
Надо переключиться, отвлечься. Такое уже бывало и будет еще — она не любительница обманывать себя, знает, что так просто от твари в башке не избавиться. …почитать, как там дела у Кэла в Канзасе? Полистать Твиттер, посмотреть на котят.
Телефон на кухне, Сайлас оказывается там же, и, черт, как же некстати, она вообще не хочет разговаривать с ним сейчас.
– О, мне тоже сделай. – Взгляд выхватывает струю пара из чайника на периферии, и, что он там готовит? Кофе, чай, отвар из змеиной чешуи? Какая разница. – Без сахара!
Доу не выглядит сверх меры раздраженным или настороженным, так что Джемма разрешает себе капитулировать обратно без контрольной издевки. Телефон приятной тяжестью лежит в ладони, и это само по себе отрезвляет. В чате ей улыбается небритое ебало Кэла на фоне ээ номера в мотеле? ну, окей, вряд ли там много достопримечательностей. Еще братан весело — это даже через буквы чувствуется — сообщает, что погода говно, а дороги размыло, и Джемма, кажется, начинает успокаиваться. Можно было бы сказать, что ловить такие приходы с каждой галлюцинации – это пиздец, но по сравнению и тем, что было полгода назад, Джемма самый уравновешенный человек в мире. Так что она и из этого выберется.. Она отвечает Кэлу, что он красавчик, и долго смотрит в экран. Экран отвечает ей привычными яркими цветами и уведомлением о том, что осталось десять процентов, подключите зарядное устройство.
Она здесь, среди живых. Джемма выдыхает напряжение вместе с воздухом. Кажется, будто она не дышала все это время.
Интересно, как это все выглядит для Сайласа? Приходит, трахается с ним, уходит, избегает… Мда.
Сначала это было похоже на пьяный one night stand, хотя пьяны они не были: странно, смазанно-быстро, горячо и как с похмелья не хочется ничего вспоминать на утро. Но ночью Джемма впервые за много месяцев спала крепко, без снов. Потом почему-то все повторилось. Почему-то Доу не был против, почему-то однажды позвал ее к себе. Все происходящее было странным, иногда неловким, совершенно непонятным, но она не сказала бы, что плохим. Как секс по дружбе, но без дружбы. Почему нет?
– …слышал, что Спилиотис получил повышение? – Молчать не кажется странным, но Джемме совсем не нравится, как Сайлас на нее в последнее время смотрит. Будто все еще пытается найти на ее лице следы одержимости.
– Сплетни и файв-о-клок. Очаровательный выбор досуга, Роген. Мечтал об этом весь день. Кто это вообще такой? – Роген? У них столько общего прошлого, а этот сухарь все не может выучить ее имя. Доу, ты разбиваешь даме сердце.
– А, да этот, пиздюк Айка. Ты вообще ни с кем не общаешься что ли? – Не хочется опять слушать тишину, но Джемма понятия не имеет, о чем с ним разговаривать, если это не пинг-понг оскорблений. Никогда не пробовала.
Сайлас молчит тоже, и, кажется, пора домой? Вызывать такси, ехать в гостиницу на другом конце города, подниматься пешком на третий этаж… Черт, она слишком устала для этого.
– Эй, Доу… – Джемма поднимает голову, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сайлас резко подбирается. Пф, она ж не ножом его собирается пырнуть. – Пока ты там играл в хозяюшку, я чекнула такси, и это возмутительное обдиралово. Постелишь коврик в прихожей?
Он напрягается еще сильнее, и, окей, это немного похоже на нож под ребро. Джемма и не надеется на положительный ответ, скорее всего Сайлас сейчас вспыхнет оскорбленной невинностью и вышвырнет ее из своего бесценного личного пространства.
Это просто чтобы побесить придурка, говорит она себе. Вернуть немного привычной бытовухи в их отношения.
– Пиздуй в душ, Роген. – Джемма внутренне горько хмыкает. Сайлас внутренне ненавидит себя за эти слова и шевельнувшуюся тень надежды. – Твою косметику потом хер отстираешь. Постелю на диване.