Work Text:
Свидания с К. всегда были чем-то одухотворенным, нежным, с запахом кофе, иногда чая, с шелестом страниц или потрескиванием камина. Бывало, он дарил тебе рисунки — иногда тревожные, с черными, кажущимися бесконечными, холмами, иногда темные северные воды словно затягивали тебя внутрь, и казалось, что горло сдавливает ледяной хваткой…
Но чаще его рисунки были о любви. Тихой, спокойной, честной и откровенной. В этом, если так подумать, был весь К. В осторожных взглядах, легких прикосновениях, тихом, мелодичном тембре голоса. Он был патокой, теплым пледом, твоим уютным и самым безопасным местом.
Тяжелая серая пелена укутывает ваш скромный городок, ты задумчиво ведешь по деревянному подоконнику пальцами, поднимаешь взгляд на небо: быть дождю. А вы ведь так хотели сегодня прогуляться…
— Не переживай, — он ласково обнимает тебя со спины, носом тычется в острое плечо, — мы прекрасно проведем время дома.
— Я знаю, — разворачиваясь в его руках, оставляешь аккуратный поцелуй на его щеке, гладишь идеальную, почти нереальную кожу ладонью, счастливая улыбка касается губ. — Почитай мне.
Комната погружается в приятную тишину, пока К. выбирает очередную книгу из своей огромной, во всю стену, домашней библиотеки, а ты стаскиваешь подушки и пледы на пол возле камина. Уходишь на кухню, чтобы сделать чай, по возвращении ловишь его, проверяющим огонь.
Он принимает кружку с благодарной улыбкой, усаживается поудобнее, раскрывает для тебя руки. Ты засматриваешься: сидя вот так, в вечерней темноте, со скачущими бликами огня на ровном, бледном лице К. кажется иллюзией, чем-то слишком божественным для того, чтобы быть правдой.
Ты знаешь, что в этой красоте есть что-то нереальное, чувствуешь, что человек не может иметь такого идеального лица. Но в том, как он смотрит, как нежно и трепетно смыкает руки на твоей талии, ловит твою ладонь для того, чтобы провести ею по потертому, рельефному корешку; как тихо и проникновенно он рассказывает о истории книг, позволяет погрузиться в жизнь автора через свои рассказы, человеческого больше, чем вообще возможно себе представить.
— «Сто лет одиночества»? Что это за книга? — спрашиваешь, притираясь к его челюсти носом, словно кошка. К. улыбается, чуть поворачиваясь для того, чтобы украсть легкий поцелуй с твоих губ.
— Хм… — ты чувствуешь тепло его тела своей спиной, отчетливо ощущаешь, как он набирает в легкие побольше воздуха, чтобы ответить: — Ее написал Габриэль Маркес, колумбийский писатель. Ее можно считать одной из жанра магического реализма… если вкратце, в двадцати главах описана история одной семьи, одного… порока, который обрекает членов этой семьи на вечное одиночество. Но эта тема далеко не единственная. Я обещаю, тебе понравится, — он ловит твой взгляд, ласково касается щеки костяшками пальцев, нежно целует тебя в лоб.
— Я и не сомневаюсь, — улыбаешься, с радостью подставляясь под щекотные, теплые поцелуи. — Я доверяю твоему выбору, иначе и быть не может.
На точеных, идеально вылепленных губах расцветает смущенная, влюбленная улыбка.
— Большое спасибо.
К. начинает чтение, периодически вставляя свои ремарки и высказывая наблюдения, прерывается только для того, чтобы отпить чая и чмокнуть тебя в макушку.
Звук дождя так ладно резонирует с его мягким голосом, треск дерева в камине дает тепло, создает глубину — такую же, какую вскользь удастся уловить в темных глазах К. — ты зеваешь, сползая по шерстяному свитеру ниже, укладываешь голову к нему на колени, бормочешь:
— Не прекращай читать…
— Ты ведь все равно не слушаешь, — мягко журит К., заправляя выбившуюся прядку волос за твое ухо.
— Неправда… я тебя слушаю… — начинающаяся мысль медленно уплывает в тяжелый поток, накрывающий тебя глубоким, спокойным сном.
К. читает какое-то время, особо не вдумываясь в слова — ему хочется отвлечься на твои ресницы, провести пальцем по мягкой щеке, поиграться с волосами. Осознав, что во второй или третий раз заново перечитывает одну страницу, он сдается: откладывает книгу подальше от камина, укрывает твои плечи мягким пледом. Наблюдает… так жаль, что поблизости нет его скетчбука и пастели. Ему хочется запечатлеть этот момент где-то помимо своего сознания, он хочет сохранить эту картинку для того, чтобы возвращаться к тебе, к проведенному вами времени в любой момент.
Ты ворочаешься, обнимая его живот двумя руками, он еле давит смешок и наклоняется, чтобы оставить мимолетный поцелуй на плече.
Мелкий дождик превращается в настоящий ливень, К. поднимает свой взгляд к окну. Подобная погода всегда наводит его на размышления. Сейчас его голова заполняется мыслями о тебе, благодарностями к тому, что привело тебя к нему, что позволило испытать такое прекрасное, такое человеческое чувство. К. привык мыслить так после всего, что… с ним приключилось — монстр, чудовище, вампиреныш.
Он не дурак, он прекрасно понимает, что ты о чем-то догадываешься. Он видит, как неестественно для себя ты порой засматриваешься на него… это было бы сложно не заметить. Но даже несмотря на все это… ты продолжаешь приходить в его дом, пускать его в свое сердце, заботиться о нем со всей своей нежностью и искренностью… К. чувствует, как в его груди расцветают цветы, хлопает и пузырится игристое счастье, такая светлая, лишенная предрассудков любовь.
К. возвращает взгляд на книгу, пару раз перечитывает название. Он часто читал эту книгу по возвращению… оттуда. Раньше чувства к тому человеку казались ему настоящей любовью, теперь…
Ты сладко причмокиваешь губами, сворачиваясь в клубок у его ног. К. глупо улыбается, лезет в карман за телефоном.
Рядом с тобой ему не грозит одиночество, не грозят предрассудки. Рядом с тобой он чувствует себя более живым, чем когда-либо в своей жизни. Он не хочет тебя отпускать.