Work Text:
Студенты университетского общежития жили в небольших комнатах по двое. Душ, туалет и кухня общие на этаж. У Какузу и Хидана же почему-то был целый пентхаус. И не в общежитии. Это был бывший спортзал на третьем этаже, туалеты и душевые; кухни, правда, не было. Напротив – несколько аудиторий. Почему студенты первого курса Хидан и Какузу были поселены в такие огромные апартаменты, оставалось загадкой для одногруппников, для всего курса, вообще для большинства тех, кто об этом знал. И спрашивать было неловко. Хидан был посговорчивей, но когда его спросили, только отшутился. Какузу же зловеще сверкнул зелёными глазами и промолчал. Какузу студенты боялись. Хотя объективно он ничего страшного в стенах университета не совершил, наверное, это был особый вайб, атмосфера неблагожелательности и раздражения. Да и внешний вид имел достаточно грозный: высок, широк в плечах, лицом суров, загорелый или смуглый от природы, волосы носил длинные, тёмные, часто закрывающие часть лица. И ни одной татуировки: как тут поймёшь, что на душе? Хидан был куда харизматичней, любил порой пообщаться о непонятных материях, философии, древних ритуалах и современных рок-фестивалях, характер у Хидана был легче, он даже нравился девушкам. Хотя это могло быть из-за внешности: пластичный, светловолосый и белокожий, с очаровательной улыбкой и какого-то редкого аметистового оттенка глазами.
…Ректор, наверное, тоже знал, почему Хидан со своим приятелем – или кем они там друг другу приходились? – не был стеснён в жилищных условиях, но ректора некоторые опасались не меньше, чем того приятеля.
А ещё ходили слухи, что Какузу и Хидан спят друг с другом. Однажды кто-то видел, что у них то ли кровати сдвинутые, то ли вообще одна двуспальная. Но это могли быть просто домыслы, ведь мало кто мог осмелиться вот так запросто зайти в гости в бывший спортзал. Может быть, дверь была открыта, когда шла предновогодняя уборка, и заметили тогда? Но это ведь ещё ничего не доказывало. Да и отопления в зале не было, тут уж логично в холодный период спать ближе друг к другу.
Спросить, конечно, не решались: у Какузу понятное дело почему, а девочки, которых волновала ориентация Хидана, не хотели разочаровываться, если вдруг он окажется геем, да даже если он вдруг окажется би, против Какузу у девочек не было шансов, и они это понимали. Мальчикам Хидан нравился тоже, и он был не против пообщаться со всеми, кто проявил к нему интерес. Хоть и любил говорить о каких-то ритуалах, энергии, силе и сверхспособностях. Некоторые студенты считали, что со временем из Хидана может получиться отличный сценарист. Хидан же мечтал стать лидером секты, но слово «секта» он не фиксировал даже мысленно. Великая церковь и только.
Какузу любил деньги, носил золотые браслеты и цепочки, имел какие-то дела с сомнительного вида людьми. Студенты гадали, толкает ли он наркоту, может ли убить? Внешний вид наводил на мысли, что да, конечно, может, вы только заплатите ему хорошо. Но опять же, подтвердить или опровергнуть информацию было нельзя: с поличным Какузу никто не ловил, а спросить не решались.
Загадочные были личности, оба. Никто не знал, откуда они пришли, почему живут там, где живут, чем живут и что у них на уме. Их обоих опасались, (Какузу по умолчанию, а Хидана, потому что его приятель Какузу) гадали, думали, что за ними стоит некая организация.
Хидан держал Учиху Саске в каком-то нелепом захвате, а Саске просто позволял себя держать, словно обдумывая что-то. Что забыл ученик колледжа здесь, в университете? Почему Хидан его схватил? Всё происходило как раз между «пентхаусом» Какузу и Хидана и аудиториями, из которых стали выходить студенты, потому что начался перерыв. Саске, особо себя не утруждая, вырвался из захвата и с удовольствием пнул Хидана в живот.
– Эй, помогите мне! Помогите поймать его, он же уйдёт! – закатывая глаза от боли, крикнул Хидан.
На его счастье добровольцы нашлись. Хотя им не удалось поймать и удержать Саске: он был чемпионом по карате среди юниоров, коричневый пояс, тренировался под предводительством знаменитого Орочимару, у которого были особые методы, и шли к нему в ученики не все. Учиха Саске легко отразил атаки Хидана и пятерых его товарищей, но медлил, пока не уходил. Товарищи к Саске больше не подходили.
Не ушёл он, даже когда Хидан убежал будить Какузу. Не ушёл, и когда Какузу, заспанный, в одних спортивных штанах, стремительно подошёл к Саске.
Учиха Саске зловеще улыбнулся, глаза его полыхнули красным – и Какузу поймал себя на том, что поспешно возвращается в комнату. Ему было по-настоящему страшно, его тело просто метнулось прочь от опасности. Однажды он уже видел, на что способны такие глаза.
«Чтобы захватить его, нужен серьёзный план, простая импровизация здесь не подойдёт», – здраво рассудил Какузу и отвесил подзатыльник вернувшемуся Хидану.
– За что, Какузу-чан? – возмутился Хидан.
– Мы его упустили. Потому что ты слишком много шумел и орал. Но мы бы его и так упустили.
– И ты поэтому меня бьёшь?!
– Нет, это прелюдия. Скрасим разочарование и обдумаем всё потом. Хотя думать это не по твоей части, Хидан.