Work Text:
Со времён пятого мора минул один десяток лет. Ферелден постепенно приходил в себя, вдыхая новую жизнь после катастрофы. Конечно, большинство земель на юге ещё не один век не будут пригодны для земледелия, а Лоттеринг больше никогда не вернётся к прежнему ходу жизни. Поутихли и локальные междоусобицы. Хоть злые языки и сулили новые бесконечные гражданские войны до тех пор, пока топор палача не снесёт голову внезапно объявившегося бастарда. Однако новый король так и носит свою королевскую голову на королевских плечах, а за последние десять лет Ферелден показал себя образцовой страной. Ну, по меркам Тедаса. Конечно, те, кто мог сложить два и два, понимали, что особо политически необразованный молодой серый страж, которому сулили судьбу храмовника, не способен править страной настолько хорошо. И все понимали, что за его спиной всегда стоял его верный серый кардинал. Точнее, серая стражница, которая когда-то была известна в кругах знати, как леди Хайевера, затем во время мора она была боевой подругой будущего короля, а теперь правит вместе с ним страной. Знатное происхождение и хорошо подвешенный язык позволили ей заработать доверие дворянства, а за её открытую душу, уважение к окружающим и смелость перед тяжелой грязной работой, её полюбили не только в человеческом народе. В конце концов, это она однажды смогла объединить людей, эльфов и гномов. Однако пару-тройку лет назад она вышла ранним утром из королевского дворца в Денериме, лишь сказав страже, что хочет прогуляться по лесу в одиночестве, и больше с тех пор её почти никто не видел. А затем в одном из городов Вольной Марки, Киркволле, была взорвана церковь, что послужило началу открытому конфликту магов и храмовников по всему материку.
Прошло ещё несколько лет, а от героини Ферелдена не было ни слуху, ни духу. Она словно провалилась сквозь землю (некоторые считали, что это не пустые слова и она ушла на Глубинные Тропы доживать свой век). Так, по крайней мере, считали все, кроме короля Алистера Тейрина. Он исправно получал, хотя бы раз в месяц, письма. В некоторых были размытые, но всё же читаемые чернила, некоторые были подпалены по углам, а некоторые, похоже, были пожёваны глубинными охотниками. Но все письма исправно попадали прямо в руки Алистера, минуя королевскую канцелярию; единственным посредником была ворона Клиз, которую они натренировали переносить письма только им двоим. В недавнем письме бывшая серая стражница сообщила, что через пару недель будет проезжать Редклифф. Заодно она пообещала всё же рассказать, куда она внезапно пропала из королевского дворца.
Деревня Редклифф была для неё и Алистера особенным местом. Во время мора они смогли отбить поселение у мертвецов, а затем в самом замке, что стоит на знаменитом озере Каленхад, они спасли эрла от смертельной болезни. В мирное время королевская чета приезжала сюда пару раз в год, чтобы отдохнуть хотя бы несколько дней от своих обязанностей, а сейчас стены замка помогают им устраивать тайные встречи, вдали от шумной столицы. Это будет их седьмая встреча за все эти годы. Всё это время героиня Ферелдена искала что-то такое, на вопросы касательного этого «чего-то» уклончиво отвечала «как-нибудь расскажу». Сегодня настало это «как-нибудь».
На деревню уже опускались сумерки. Алистер нервно ходил взад-вперёд по комнатушке в самой высокой башне замка, чьи окна выходили на старую мельницу. Мельницу уже давно не использовали по предназначению, однако её до сих пор не снесли по одной простой причине — внутри находится люк, который открывает путь в подземелье, ведущее прямиком в замок. На столе рядом лежали так и не тронутые за день документы, которые король клялся прочитать ещё с самого утра. Сегодня... Да, сегодня она точно должна приехать. Что ей сказать первым? Или, может, просто поцеловать? А вдруг это будет лишним и лучше будет её только обнять? Одна мысль сменяла другую, пока в какой-то момент в голове Алистера не раздался её голос: «Дурак, мы женаты 10 лет». Да, она бы точно это сказала, а потом бы тепло рассмеялась и приобняла.
Нервный вид Алистера исчез, и мужчина мягко улыбнулся. В последний раз они виделись той зимой, но каждый раз он переживает, как в первый. Словно он мальчишка, который хочет пригласить на сельские танцы девочку, которая ему нравится. В принципе, он и был тем самым мальчишкой — что в 13, что в 30 лет. Король стесняется своей жены только потому, что она самая замечательная женщина в его жизни. И где это только видано?
Возле мельницы мелькнула тень. Алистер перестал бродить из угла в угол и начал вглядываться в подступающую темноту. Он готов поспорить, что это была самая знакомая для него тень. Через мгновение эта «тень» вновь показалась и ею оказалась женщина в лёгком доспехе, что едва-едва отражал свет Луны. Героиня Ферелдена отсалютовала мужу, который всё это время стоял у окна со свечкой. В ту же секунду, чуть ли не перепрыгивая целые пролёты и пугая прислугу, Алистер понёсся во двор замка. Все мысли, которые его тревожили, уже позабыты. Главное, она дома.
Пересечь озеро по подземному туннелю в короткие сроки довольно сложная задача, однако Алистер пролетел стрелой коридор за считанные минуты и притормозил, когда вдалеке появился силуэт. Героиня Ферелдена тоже старалась быстро идти, но только слепой не заметит, как она хромала и, судя по её напряженному виду, давалось ей это через боль. Лишь при виде Алистера она измученно, но улыбнулась. В засчитанные секунды король Ферелдена пересёк оставшийся путь и подхватил женщину под локоть.
— Хочешь возьму тебя на руки? — спросил он.
— Ничего серьёзного, — отмахнулась она, — Просто по глупости попала в свой же капкан.
Алистер знал, что его жена никогда даже по глупости не попадёт в капкан, а уж тем более в свой. Но также он знал, что она только в крайних случаях расскажет, что и почему у неё болит. Она всегда предпочитала нести свою боль в себе и не желала с нею делиться ради блага других. И раньше за такое она могла получить лекцию от него или от Винн о том, как она себя не жалеет и что однажды ей это больно аукнется. Однако сейчас Алистер лишь покрепче схватил её левый локоть своей левой рукой, а правой — едва ощутимо приобнял за талию. Она, в свою очередь, не сопротивлялась и даже немного расслабилась.
— Как ты? — устало произнесла она. Только сейчас Алистер обратил внимание на её синяки под глазами и сколько запёкшейся крови было на её доспехе и коже. От старого доспеха, по правде говоря, уже мало что осталось — весь он был исцарапан и подпален, а былой блеск металла и кожи уже давно исчез. На шее виднелись шрамы от укусов и когтей какого-то дикого животного, которых не было в прошлый раз. Алистер твёрдо решил, что как только они придут в замок, он прикажет набрать для неё горячую ванну с самыми лучшими целебными травами.
— Ну, — сказал Алистер, — Если не считать того, что у нас жуткого вида дыра в небе, из-за которой Завеса трещит по швам, и то, что весь Тедас воюет сам с собой, всё в полном порядке.
Он услышал слабый смешок. Ещё со времён мора Алистер был с ним знаком. Когда они все сидели после тяжелого дня в лагере у костра, он часто шутил всякие глупости, чтобы разредить обстановку. Кто-то тяжело вздыхал, закатывая глаза, кто-то мог обозвать Алистера «недалёким», однако боевая подруга по ордену всегда как минимум устало улыбалась и выдыхала так, словно это был самый лёгкий, невесомый смех. Именно в один из таких моментов Алистер понял, как сильно он её любит.
— Глупый... Я про тебя.
Алистер замедлил шаг, отпустил локоть жены и в итоге вовсе остановился, что было неожиданным для женщины, из-за чего она прошла немного вперёд. Обернувшись, она увидела тот редкий взгляд, который, казалось, был неприсущий Алистеру. Это был взгляд усталого от всего человека, который готов вот-вот отчаяться.
— Знаешь, — начал он тихим голосом, — Довольно тяжело держаться на протяжении стольких лет, абсолютно не зная где ты и что с тобой. Здорова ли ты? Жива ли? Я пообещал, что не буду следовать за тобой, не буду посылать людей. Я держу это обещание, только потому, что ты попросила.
Но каждый день я сижу в чертовом дворце, и словно тысячи иголок пробираются ко мне под кожу, напоминая, что ты можешь где-то лежать в дремучей чаще леса, истекать кровью и не мочь позвать на помощь. Твои письма дарят мне небольшую надежду каждый раз, но потом я ловлю себя на мысли, что именно в этот момент ты, возможно, уже погибла. Это глупые мысли, я знаю, ты ведь победила архидемона, тебе уже всё нипочём. Но я не могу отогнать эти мысли, когда тебя нет рядом. Мне страшно. Я не хочу тебя терять. Ведь я же тебя всем сердцем...
Это были слова, которые он держал в себе все эти годы. Он боялся их озвучить вслух, так как считал, что она примет его за эгоиста. Каждый день она украдкой ранила его сердце и душу, сама того не зная. Он боялся смотреть на неё. Может, ему было стыдно за свои слова и что он их вообще говорит. Алистер потупил взгляд в старую каменную плитку, которую мыли, наверное, в позапрошлом столетии, и не заметил, как женщина медленно подошла практически вплотную к нему.
— ...Люблю.
Героиня Ферелдена аккуратно взяла в ладони его лицо и начала быстро покрывать его щёки горячими поцелуями, которые срывались на поцелуи в губы и на еле слышимое «дурак». Алистер лишь на мгновение оторопел, потому что не ожидал от неё такой реакции, но почти тут же ответил ей. Когда она взглянула на него, тот увидел слёзы в её глазах. Одна слезинка оставила небольшую дорожку на левой щеке женщины и он аккуратно вытер её большим пальцем. Героиня Ферелдена тихонько сказала:
— Пожалуйста, пойдём наверх.
***
Что его жена всегда точно умела делать, так это пробираться незамеченной. Вот и сейчас Алистер в гордом одиночестве спокойно поднимался в свои покои, ловя косые взгляды прислуги, которая до сих пор не отошла от его внезапной пробежки по лестничным пролётами. Однако никто не замечал следующую за ним женскую тень. Поднявшись наверх, он лишь попросил приготовить всё для ванной — остальное он вызвался сделать сам. Прислуга даже не думала возразить. За десять лет все уже привыкли к королю из народа, который время от времени порывался что-то да сделать (но, если дело доходило до готовки, то весь штат пытался спасти кухню от правителя любыми средствами). Обычно это всё затевалось ради супруги, которую, однако, не было видно при дворе уже несколько лет. Служанки шептались между собой и стражей, но всё это было на уровне банальных догадок. Алистер всё всегда слышал и лишь загадочно улыбался. Пусть себе судачат.
Он сидел в постели и читал те самые утренние документы. Ну, пытался. Его мысли всё ещё были далеко от реальности. Он смотрел в окно, в стёклах которого переливалось зелёным отражение бреши. Люди в таверне были правы — её действительно видно отовсюду. Ещё говорят, кто-то пытается с этим разобраться. Вроде бы, какая-то инквизиция. Прогресс, правда, пока не заметен. Да и кавардак они устроили на днях в замке Редклифф. Правильно, что он их выгнал взашей.
Из ванной комнаты беззвучно вышл героиня Ферелдена. Алистер заметил её боковым зрением лишь в последний момент и ринулся тут же назад к документам, пытаясь сделать вид, что именно ими он и занимался последние полчаса. Однако сконцентрировать внимание было тяжело. Всё тем же периферийным зрением он наблюдал, как её абсолютно нагое тело словно плывёт в сумраке комнаты. Пока она оценочно осматривала свои кинжалы, он любовался тем, как изящность и плавность её форм сочетались с развитой мускулатурой и кучей шрамов, большинство которых ему были знакомы уже много лет. Но чем дольше он смотрел, тем тяжелее ему становилось, когда он находил новые зажившие рваные следы когтей, зубов и мечей. Некоторые участки кожи были либо темнее, либо краснее. Героиня Ферелдена внезапно повернулась к своему мужу, из-за чего опять того застала врасплох. Алистер опять уткнулся в бумажки с серьёзным видом, наклонившись к ним максимально близко, а женщина наконец-то подошла к постели, упала лицом в мягкие подушки и одеяло и закинула руку на ноги мужа.
— Ложись спать, ты их всё равно не читаешь, — устало пробубнила она.
— Эй, — обиженно, но всё же в своей шутливой манере отозвался Алистер, — Вообще-то это из-за тебя мне было весь день не до них.
Женщина опёрлась на локоть свободной руки и заглянула в документы:
— Что пишут?
— Знать до сих пор недовольна тем, что у ферелденских эльфов прав становится всё больше и больше. В этот раз жалоб на пятьдесят семь страниц.
— В прошлый раз, когда я приезжала, было девяносто три.
Алистер посмотрел на неё и тепло улыбнулся. Даже уставшая она была самая прекрасная девушка в его жизни. И он был обязан ей многим, если не всем. Именно в этой комнате она в своё время учила его политике и заставляла зубрить всех эрлов, баннов и тэйрнов Ферелдена. На это ушло несколько недель. Когда Алистер подумал, что на этом всё, бывшая леди Кусланд вытащила внушительный список на сотню страниц, где была перечислена вся верхушка знати Орлея на тот момент. Хуже было только когда им пришлось ускоренно изучать какими приборами что есть прямо напротив какого-то герцога. Алистер не знает, сколько именно раз невеста ткнула его вилкой в бедро под столом, когда он путал столовый и закусочный ножи.
— Помнишь, как ты учила меня танцевать?
На это у них было чуть больше недели. Вскоре после коронации объявили о вечере, куда должны были съехаться представители государств со всего Тедаса, чтобы поздравить Ферелден с новым правителем и с победой над мором. Почти в самый последний момент всплыло то, что Алистера никто никогда не учил бальным танцами. Молодая леди Кусланд взяла всё в свои руки и довольно быстро об этом пожалела.
— Ты был необучаем! — практически взвыла женщина.
Это правда. Ему было стыдно за то, как часто он наступал ей на ноги и путался в шагах. Это продолжалось два вечера подряд, пока Алистер не начал танцевать в любую свободную минуту, что, правда, с его графиком было сложно. Его партнёршами тогда становились стулья, которых благо было много во дворце.
— Зато как я потом танцевал! Та женщина от Орлея, кажется, была в восторге! — сказал Алистер.
— Так ты её почти не касался, — подметила супруга.
Тоже верно. Но в своё оправдание Алистер говорил, что её платье выглядело ужасно хрупким для того, чтобы хотя бы просто положить ей руку на талию.
— Никогда больше не буду танцевать с орлесианцами, — поёжился он.
Он едва ощутимо провёл кончиками пальцев по её новым шрамам. Платья... У неё их, оказывается, осталось от прежней жизни много. Одно такое, фиолетовое, она надела на их первый вечер во дворце, чем вызвала у мужчины своеобразный шок — всё же он тогда впервые в жизни увидел её в платье. Даже на его коронации и её чествовании она была в своих доспехах из драконьей кожи. Тогда же он влюбился в неё в очередной раз. Но ферелденские платья хорошо скрывают эти страшные следы на теле, о которых знает только Алистер. Сколько раз он целовал её шрамы в надежде, что таким образом они исчезнут и не будут ей напоминать о болезненном прошлом. Сейчас женщина замерла в ожидании, она будто совсем перестала дышать, однако продолжила смотреть Алистеру прямо в глаза. Нет, сегодня у них ничего такого не будет. Она слишком устала с дороги.
Он аккуратно взял её руку, что обнимала его ноги, и нежно поцеловал сбитые костяшки. Женщина улыбнулась, перевернулась на спину и одним боком прижалась к супругу. Несколько секунд она смотрела в каменный потолок, пока не сказала:
— Ты, кстати, не поверишь, кого я видела, когда проезжала Орлей.
— И кого же? — спросил Алистер, параллельно предпринимая очередную попытку изучить документы.
— Нашу старую подругу. Морриган.
Внутри Алистера всё моментально ухнуло, а сам он переменился в лице, будто он только что проглотил живую лягушку.
— Как я слышала в городе, — продолжила женщина, — она теперь служит Селине. Что-то вроде придворной чародейки.
— Ну кто бы сомневался, — проворчал Алистер, складывая документы в одну ровную стопку, чтобы убрать их на прикроватный столик. Он всё же сдался. Пока он гасил свечи и укладывался рядом с женой, та продолжила:
— Она стала носить все эти вычурные платья. Тёмных цветов, конечно, но ей даже идёт. Она всегда была довольно эксцентричной.
Но это мало значимо по сравнению с тем, кого я видела рядом с ней.
Алистер приподнял бровь, пока героиня Ферелдена, видимо, решила взять драматическую паузу. Похоже, что-то действительно серьёзное.
— Я, — наконец-то прервала она молчание, — видела рядом с ней мальчика. Бледный и темноволосый, сразу видно — её сын. Но более того, в нём угадываются твои черты.
На последних словах она начала хихикать, а Алистер громко и тяжело вздохнул.
— Создатель, я так хорошо жил без этих знаний! — воскликнул он в полумраке спальни, — Значит, у неё правда всё получилось.
— Готовься, скоро ещё придут за правами на трон.
— Древний Бог правит землёй авваров, чего ещё только можно пожелать?
Они оба рассмеялись. Какое-то время они просто лежали, улыбались и смотрели на друг друга в слабом свете Луны и отблеске бреши. Алистер притянул женщину к себе и, обняв её, поцеловал в макушку.
— Когда ты вернёшься? — спросил он.
— Я уже тут, — ответила она.
— Нет, я имею в виду в Денерим. Навсегда.
Героиня Ферелдена приподнялась и честно посмотрела супругу в глаза.
— Я ищу средство от зова.
— Погоди... что? — В первые секунды Алистер не мог осознать, что она сказала.
— Я об этом думаю ещё со времён встречи с Архитектором. Он же пытался разорвать связь порождений тьмы с архидемоном, — женщина села в постели и уставилась в окно. — Ты помнишь, как болезнен зов во время мора. Это словно... пытка. Эту «песню» невозможно игнорировать, остаётся повиноваться. И довольно часто я думаю: мы с тобой так часто в разъездах, вдруг всё же с тобой что-то произойдёт, пока меня не будет? А что, если опять мор? Когда откопают очередного древнего Бога? Мы не застрахованы от него. А я не прощу себе, если с тобой что-то произойдёт.
Она почувствовала, как Алистер взял её за руку.
— Однако, — продолжила она, — Я слышала, что некоторые Стражи на юге начали избавляться от зова. Разными способами. Ужасными. Испытывают прямо на себе. Большинство погибают. Но я верю, что силу скверны можно ослабить. Хотя бы перестать слышать этот кошмар в своей голове. Быть оторванными от архидемона. Знать, что он есть, но сделать это знание безболезненным. И, кажется, я постепенно подбираюсь к решению, но, думаю, надо отправиться на север, за море. Возможно, там предложат ещё варианты, и тогда можно будет что-нибудь придумать.
Алистер поманил её назад к себе. Когда они наконец-то улеглись, он крепко-крепко обнял её:
— Я знаю, я не вправе тебя останавливать. Поэтому, прошу, береги себя.
— Ты тоже береги себя.
Они так и уснули, в объятиях друг друга. Этой же ночью брешь в небе исчезла.
***
Никто уже не помнит сколько времени прошло с той ночи. Древнего магистра Корифея уже давно победили, часть Инквизиции была расформирована, другая — ушла под управление церкви, а конфликт магов и храмовников улёгся не без помощи новой Верховной Жрицы. Многое изменилось с тех пор в Тедасе. Появились новые герои и новые злодеи. Шли войны, менялись правители.
Только в одной стране правил добрый Король. Народ любил его, а он любил свой народ. Но больше он, конечно, любил свою прекрасную и смелую Королеву. Та, в свою очередь, души не чаяла в своём муже. Народ был влюблён в их любовь. Однако наполненное приключениями прошлое не отпускало Королеву. Полная опасностей дорогая манила её больше, чем мирная жизнь при дворе. И однажды смелая Королева ушла навсегда из дворца. Добрый Король несколько лет правил один. Он был всё таким же справедливым, а его чувство юмора всегда поднимало всем настроение.
Но в какой-то момент он начал чахнуть, и с каждым днём всё больше и больше. Часто его видели блуждающим по дворцу с отсутствующим взглядом. Он отказывался от еды, из-за чего прислуга начала насильно его кормить. Затем Король устал от шума столицы и уехал далеко-далеко в замок на озере. Он замкнулся в себе и перестал разговаривать. Днями он сидел в своём кабинете и писал письма. Птичник уже почти весь опустел, когда слуги нашли в кабинете своего Короля, который сидел на полу и горько плакал. Вокруг него были множества и множества смятых листов бумаги, которые были исписаны лишь одним словом. «Люблю».
Сотни, тысячи раз оно повторялось. Все руки Короля были тогда покрыты чернилами и мозолями. За долгие дни молчания он наконец-то попросил хриплым голосом привязать одно из этих писем к старой вороне по имени Клиз. Слуги сделали, как было велено, однако с тех пор эту ворону больше никто не видел.
Сезоны сменяли друг друга, а за ними летели годы. Добрый Король стал походить на больного старика, хотя ему едва было сорок. Целыми днями он стоял у окна в самой высокой башне замка, откуда открывался вид на заброшенную мельницу у озера. Он словно ждал, что вот-вот кто-то там мелькнёт тенью и отсалютует ему. Но никто там, к сожалению, так и не объявлялся. Его сиделки слышали время от времени, как он бубнил себе под нос какую-то старую песню; слов было не разобрать, но она точно была им знакома. Сам он отрешился от мира, не слушал последние новости из столицы, явно не был в курсе, что он уже давно не король. В народе он прослыл безумцем, который стал затворником. Многие о нём совсем забыли, на фоне новых войн и катаклизмов. Для сиделок же он был безвольной марионеткой с пустым взглядом, которую они мыли и укладывали спать.
В одно утро он так и не проснулся. Он ушёл тихо. Лишь старые друзья пришли проститься с ним в последний раз. До городов весть о смерти доброго Короля дошла не сразу. Никто никогда не озвучивал вслух, что он отправился к Создателю. Все знали, что добрый Король отправился на поиски своей смелой Королевы. И все верили, что когда они наконец воссоединятся, они отправятся в их последнее путешествие и больше никогда не расстанутся.