Work Text:
Профессор рассказывала монотонные голосом меры предосторожности и технику безопасности по дисциплине «Прорицание». Скарамуш был не самым мудрым человеком, раз выбрал этот предмет из всего предложенного списка. Стоило ему услышать слово «гадание», как он скептично закатил глаза, не желая тратить на это время. Надо было остановиться на уже выбранных предметах, но нет, нужно же было пожалеть Тарталью и записаться с ним за компанию, потому что «одному будет скучно». Но выслушивая сейчас о планах на учебный год, Скарамуш понимал, что скучно будет в любом случае.
По крайней мере, он так считал, пока не увидел заинтересованность в глазах Тартальи. Скептично на него взглянув, Скарамуш покачал головой, желая, чтобы ближайший час закончился за ближайшие пару минут. Кто бы мог подумать, что его друг, обожающий защиту от Тёмных искусств. Были сомнения, что он сможет продержаться дольше двух занятий.
Людей было немного, видимо предпочли магловедение прорицанию. И сейчас бы Скарамуш дорого отдал, чтобы слушать историю маглов, нежели гадать по чаинкам и прочей ерунде. Хоть в мире и существует магия, но как можно узнавать будущее с помощью таких нелепых вещей? Это больше похоже на лженауку. Вместе со Слизерином поставили Когтевран, что было наихудшим исходом. Заниматься непонятно чем с ботаниками — дело очень «интересное».
Многие слизеринцы слушали всё с таким же сомнением, что и Скарамуш. А вот у всех Когтевранцев горели глаза от предвкушения изучать что-то, что может ответить на их вопросы о будущем.
— Какой смысл в этом? — прошептал парень себе под нос, рассматривая профессора.
Ходило много слухов о женщине, которая только недавно стала обучать студентов. Начиная от того, что она завела роман со старшекурсником, заканчивая тем, что у неё бывают странные видения и она этим пугает учеников. Как-то рассказывали, что такой приступ случился прямо на занятии, из-за чего некоторые девочки расплакались. Но на это было бы интересно смотреть.
К сожалению, никаких таких приступов Скарамуш так и не увидел. Каждое занятие они изучали новый способ гадания, пытались что-то прочесть сами. И каждый раз Скарамуш считал, что это пустая трата времени. Как бы он ни старался, но осознать что-то на дне чашек не мог. Даже Тарталья, чей энтузиазм так и блистал первые занятия, потом как-то поник и стал теребить краешек старого учебника. Большинство не могло ничего разобрать. Даже некоторые Когтевранцы выглядели опечаленными и растерянными.
Кроме одной девушки, которая быстро стала любительницей профессора. И заодно привлекла внимание Скарамуша. Прилежная ученица Мона Мегистус разбиралась со всем быстрее остальных и понимала все тонкости, о которых порой умалчивала профессор. Порой волшебница с важным видом отвечала парням, которые решались громко высказать своё недовольство по поводу предмета. Нужно признать, что язык у неё острый. Поэтому каждое занятие Скарамуш с интересом наблюдал за девушкой, ловя её ядовитые взгляды.
Наверное, сама судьба ему улыбнулась в один момент. Потому что им дали задание, которое нужно было делать в парах. Скарамуш, как самый лучший друг Тартальи, оставил его в гордом одиночестве за партой и решил присоединиться к Моне. Он сел прямо перед ней, самодовольно улыбнулся и облокотился об стол.
— Погадаем? — издевательским тоном спросил он.
Мона поджала губы — не хотела с ним вместе работать. Она знала, что он не будет выполнять свою часть работы качественно, даже может специально мешать. И была права в этом.
— У меня уже есть напарница.
— Правда? — он косо поглядел на светловолосую девушку, которая сидела вместе с Тартальей за одним столом. — А мне кажется, что уже нет.
Взгляд Моны скользнул по подруге, она недовольно цокнула. Как бы ей не хотелось с ним работать, но делать нечего. Одной из причин было ещё то, что профессор запрещала менять напарников на занятии. Как она говорила, раз так вышло, значит на то воля судьбы.
— Сегодня мы должны были гадать по звёздам, но произошёл один неприятный случай, из-за которого мы вынуждены перенести это занятие на другой раз. Поэтому сегодня вы делаете самостоятельную работу по пройденной теме. От неё будет зависеть ваш балл, а за самое лучшее предсказание я дам очки факультета, — профессор говорила звонким голосом, обходя учеников и ставя перед ними чашки и турки с заваренным кофе. — Просьба отнестись к этому со всей серьёзностью.
Мона страдальчески вздохнула, глубоко сожалея, что Скарамуш далеко не самый лучший партнёр для неё. Но это только сильнее разогрело интерес парня. Он взял в руку чашку и стал её вертеть, почти не слушая задание и пояснения профессора.
Он с фальшивым удивлением наблюдал, как она отобрала у него чашку и стала наливать в неё кофе.
— Начнём с тебя, — ровным тоном сказала девушка.
— А что нам нужно сделать?
— Предсказать будущее, — она раздражённо на него взглянула. — Суть задания находится в правильном толковании и подробном описании. Проверить на правдивость всё равно сразу не сможем.
Скарамуш пожал плечами и махнул рукой, позволяя Моне делать что угодно. Он наблюдал за тем, как девушка наливала кофе, приготавливая его к дальнейшему использованию. Пару раз проверила температуру на допустимую норму и отдала Скарамушу. Тот принял чашку и сделал глоток напитка, прикрывая глаза. По крайней мере кофе заставляют пить крепкий и горький, этот вкус ему нравился.
Он неторопливо пил напиток, поглядывая то на Мону, то на других. Он всем видом старался показать, с каким явным пренебрежением относился к этому предмету. И это начало действовать девушке на нервы, потому что она стала напряжённо ёрзать на стуле, словно желая его поторопить.
— Нужно пить спокойно, не торопясь, — со знающим видом произнёс Скарамуш, наслаждаясь чужой реакцией на его небольшую провокацию. — Погрузиться в свои мысли. Только тогда можно будет познать истину.
Мона сжала губы и отвернулась от него, её хвостики забавно метнулись в сторону. Она положила подбородок на ладони и стала ждать, смотря куда угодно, но не на парня. Ответить она всё равно ничего не могла, потому что он всё правильно сказал.
Когда Скарамуш наконец-то закончил наслаждаться кофе, он протянул чашку Моне. Она удостоверилась, что на дне осталась жижа вместе с гущей. Кивнула, взяла чашку левой рукой и стала делать круговые движения по часовой стрелке, размешивая содержимое. Потом она взяла блюдце и поставила чашку так, чтобы один край был на краю блюдца, а другой — на донышке. Скарамуш был настолько заворожен её движениями, что даже не мог заставить себя что-то сказать или двинуться. Движения рук были плавными, неторопливыми — профессиональными. Изначальный план был мешать Моне, ставя под сомнение изучаемую ими предмет. Но что-то в этом процессе было, что заставило его держать язык за зубами и ждать, когда она начнёт читать его судьбу.
Через некоторое время она вновь перевернула чашку левой рукой и стала рассматривать рисунок. Глаза скользили туда-сюда, а Скарамушу стало даже интересно, что такого она там могла увидеть.
— И что же судьба приготовила для меня? — Скарамуш наклонился ближе, не сводя взгляд со сосредоточенных глаз девушки. — Посвятите меня, Мона Мегистус.
Она бросила на него раздражённый взгляд, а затем вновь сосредоточилась на рисунке.
— Итак… — она сделала глубокий вдох, приводя мысли и эмоции в порядок. — У тебя очень грязная чашка, что означает, что у тебя сложная, запутанная судьба. И из-за этого труднее понять, что за рисунки у тебя могут быть. Однако я отчётливо вижу вот здесь прямоугольник.
Она поднесла чашку ближе к парню и показала пальцем на очертание геометрической фигуры около ручки.
— Прямоугольник говорит о том, что у тебя будет какой-то успех в любви. Видишь, как высоко? Это значит, что очень скоро.
Скарамуш скептично посмотрел на неё. Меньше всего он сейчас думал о том, чтобы завести отношения.
— Это намёк от тебя?
Она возмущённо сверкнула глазами, а Скарамуш довольно заулыбался, наблюдая за её реакцией. Мона хотела ответить ему что-то колкое, но в последний момент сдержалась. Хотя её выражение лица прекрасно выдавало её мысли.
— Дальше… — с подавляемым раздражением продолжила волшебница. — Я вижу паука, а говорит о твоём характере. Ты сильная личность, которую в будущем может ждать большой успех. Вполне возможно, что в тебе зарождается огромная сила, благодаря которой ты станешь могущественным волшебником в будущем. Рядом с ним ещё есть паутина, видишь? — она вновь покрутила пальцем около стенки чашки. — Он словно сбежал из неё. Это можно объяснить так: ты избавился от проблем, которые тебя мучали в прошлом. Но можно ещё сказать, что проблемы будут ждать тебя впереди. Всё зависит от того, куда решит пойти паук.
Мона стала вертеть чашку дальше, вглядываясь в рисунки.
— Из-за того, что чашка такая грязная, тут очень много всего. Вот бы разобраться…
Вот это изречение ему польстило. Приятно слышать, что он может в будущем стать могущественным волшебником. Такое даже заставило его на секунду поверить, что это всё правда. Нет, его не убедить лестью. Хотя Мона бы специально не стала это всё выдумывать. А проблемы… Они у него раньше были, как и у всех. Разве этим убедишь? Больше похоже на общее очертание любого человека. Будь то паук или что-то ещё, можно говорить общими фразами, заставляя дураков верить в это.
Мона с огромным любопытством осматривала чашку. Может, Скарамуша она недолюбливает, но гадать ему было очень интересно и необычно. Это было для неё вызовом, чтобы разобраться во всех тайнах парня.
— Рядом с тобой есть какой-то обман, — произнесла она, после небольшой паузы. — Сложно понять: ты ли обманываешь, то ли тебя. Но обмана очень много.
Она чуть нахмурилась, пытаясь что-то разглядеть, но потом покачала головой.
— Это всё, что я смогла увидеть. Тебя очень сложно прочесть. Даже не в твоём скептицизме дело. У тебя просто судьба не раскрывается в полной мере. Слишком… Слишком всё закрыто у тебя, сложно подобраться.
Он склонил голову набок, уголок губ дёрнулся и образовал кривую усмешку.
— Больше похоже, что гадание не работает.
— Прекрати! — не выдержала она и со стуком поставила чашку, её терпение лопнуло. — Зачем вообще записался, если считаешь это всё пустой тратой времени?
— Чтобы пообщаться с такими, как ты, — он пожал плечами. — Знаешь, простой разговор на эту тему. Интересно же, почему многие верят в эту чушь.
— Так ты хочешь устроить дебаты или магловский базар?
Он широко улыбнулся, понимая, что задел тонкие струны души Моны. Дерзость волшебницы ему нравилась, слухи о её остром языке не врали. Для неё этот предмет важен по какой-то причине, поэтому выслушивать подобные выражения девушке не нравится.
— Просто поговорить, понять твою точку зрения. Должно же быть логичное объяснение, почему этому всему придают такое большое значения. Хотя по факту ничего, кроме общих фраз мы не получаем. Ты вот мне нагадала кое-что. Это толкование можно к любому человеку отнести. У тебя тоже были проблемы в прошлом, с которым ты справилась. И только не говори, что я не прав.
— Это твоя судьба, — упрямо проговорила Мона. — Проблем у тебя было много, они серьёзные. Да, сейчас они уже в прошлом. Но говорили они про тебя!
Скарамуш вздохнул и скрестил руки. Он ей не верил.
— Откуда тебе знать? Гуща не рассказывает подробности, нам это говорили. Вот попробуй рассказать мне, что же это были за проблемы. Тогда я смогу тебе поверить. Возможно.
Мона пристально смотрела на него, а потом вновь взяла чашку и стала заново изучать её содержимое. Долго молчала, хмурилась, старалась пробиться через загадочную паутины судьбы Скарамуша.
— Что-то с семьёй.
Парень хмыкнул и отвёл взгляд в сторону. Именно так, проблемы с семьёй у него были, она права. Но это лишь совпадение, не иначе.
— Ткнула пальцем?
— Гуща рассказала.
— Очень информативно, — он покачал головой, голос сочился сарказмом. — Сразу понятно, что говорят про меня. У меня же у одного в мире могут быть проблемы с семьёй.
Мона поморщилась от его сарказма.
— Ты прав, гуща не может дать подробностей. Но если хочешь, я докажу иначе. Вот будут у нас занятия с шаром или по звёздам, я смогу прочесть твою судьбу, — она смотрела на него с вызовом, а затем хитро улыбнулась. — Или струсишь и откажешься?
— Попытайся, — он поймал на себе её взгляд. — Очень сомневаюсь, что у тебя получится.
Они долгое время играли в гляделки, пока к ним не подошла профессор и привлекла к себе внимание. Женщина опросила Мону, та подробно пересказала увиденное. Профессор взяла чашку и скептически прищурилась, повертела её, а затем поставила обратно на стол, окинула взглядом Скарамуша.
— У вас запутанная судьба, молодой человек, — а затем она посмотрела на Мону. — Мона Мегистус, вы смогли разобраться и прочесть основное, что вам предоставила гуща. Это достойно похвалы, для новичка это очень хороший результат. Вы проделали огромную работу. Не беспокойтесь, у вас будет высокий балл.
Волшебница широко заулыбалась, услышав похвалу со стороны. Мона энергично закивала и поблагодарила её. Скарамушу профессор сказала, что с особым интересом ждёт его предсказание, внимательно посмотрела пару секунд и направилась к другим ученикам. А Мона выглядела самым счастливым человеком в кабинете.
Изначально она думала, что всё может выйти плохо, однако сейчас она была даже рада, что именно Скарамуш к ней подсел. А вот парень был так не думал, он только сильнее запутался.
— Да что они вообще могут знать обо мне, — пробубнил он себе под нос, хмуро наблюдая за всеми остальными учениками.
— Твоя очередь, — звонко проговорила Мона, наливая самостоятельно себе кофе и начиная пить напиток.
Она морщилась от горького вкуса, тоже долго тянула это «удовольствие», видимо решила так отомстить. Однако это не произвело никакого эффекта на парня. Он был даже рад, что она оттягивала это дурацкое гадание.
Когда же волшебница отдала чашку, он принял её левой рукой, как полагается. Неуклюже покрутил, а после поставил на блюдце. Он поднял взгляд на Мону, а та всё ещё была в приподнятом настроении. Но по её глазам можно было понять, что ей не хотелось слушать толкование судьбы именно от него. Кто угодно, но только не этот надоедливый студент со Слизерина.
— Итак, — он вяло поднял чашку и стал осматривать на неё внутреннее содержание. — Вижу тут что-то похожее на цветок. Это, вроде, исполнение желаний. Значит скоро у тебя исполнится желание. — Он вскинул брови, поражаясь тому, насколько нелепо звучат его собственные слова. — Спорим, что ты станешь топ-один заучкой в этом «интереснейшем» предмете. Ох, вот это желание!
Он фыркнул, покрутил чашку несколько раз, но ничего больше не смог разглядеть. Воображение у него развито хуже, чем у Моны. И желания не было.
— Замолчи, — прошептала она, задумчиво стуча пальцами. — Если ты правильно растолковал рисунок, то это хорошо. Это хорошо…
— Расскажешь про желание? — он наклонился ближе к ней. — Сама видишь, что гуща не желает делиться. А мне очень интересно.
— Не расскажу.
— Какая жалость. Наверное, я всё же угадал. Какое приземлённое желание, Мона, — он разочаровано откинулся на спинку стула. — Но этого стоило ожидать.
— Слушай, — недовольно начала она. — Хватит. Ты уже переходишь все границы. Доучись год, закрой предмет и больше не возвращайся сюда.
Он посмотрел на неё с самым невинным выражением лица, словно совсем не понимал, о чём она может говорить.
— Забудь. Расскажи подробнее, — Мона смотрела на него, а осознав, что он не понимает её, цокнула языком. — Что это за цветок?
Скарамуш вновь посмотрел во внутрь чашки, скривил лицо.
— Просто цветок. Я что, по-твоему, флорист? — он огрызнулся и поставил чашку на стол.
— Базовые цветы не знаешь? — Мона притворно ахнула, покачала головой. — Стоило догадаться, что мальчики совсем необразованные существа.
Парень положил правую руку слишком близко к волшебнице, пока левой держал чашку. Он сощурился, пытаясь навести на себя грозный вид.
— Мальчики интересуются более практичными вещами, нежели заучивание цветов.
— Просто признай, что ты невежда.
— Я невежда? — тут уже Скарамуш не выдержал и слегка повысил голос. — Ладно. Сама напросилась, только не ной, если там будет что-то плохое.
Он вновь приблизил чашку к своему лицу. Долго крутил её туда-сюда, не позволяя своей гордости упасть лицом в грязь. Даже если это дурацкие цветы в кофейной гуще, он не потерпит такого отношения к себе.
— На ромашку похоже.
— Ты меня разыгрываешь? Не может быть там ромашки, — Мона отобрала у него чашку, стала сама рассматривать узоры. — Просто уже всё смазалось.
Она расстроенно поставила чашку подальше от себя. Ромашка, насколько правильно помнил Скарамуш, была связана с романтикой. Но он даже не задумался о том, чтобы назвать именно этот цветок. Не могла же она решить, что он специально назвал именно этот цветок, чтобы… чтобы что?
Точно, она же сама ему нагадала скорую любовь. Неужели она настолько глупа, раз подумала, что он ей так намекал.
— Может, у заучки наконец-то личная жизнь наладится.
Она закатила глаза.
— Это я тебе нагадала такое. Ты просто гадать не умеешь. У меня не может быть ромашки.
— Да неужели? — он прищурился, наблюдая за лицом Моны. — Вот сейчас профессор подтвердит мои слова, что тогда будешь делать? А вообще, сама взгляни.
Она не ответила, лишь высокомерно на него посмотрела, чашку не взяла. Мона была уверена, что его предсказание было ложным. Поражало только, что она так сильно всполошилась из-за этого. Впрочем, думать много об этом Скарамуш не стал. Ещё раз посмотрел на гущу, а затем принялся ждать, когда к ним подойдёт профессор.
Она подошла к ним довольно скоро, выслушала сухой ответ Скарамуша, а затем сама посмотрела в чашку. Долго рассматривала оставшееся содержимое, по её лицу понятно, что всё очень плохо.
— Скажите мне, — начала она. — Вы много раз эту чашку туда-сюда двигали?
Повисла тишина, Мона немного побледнела от недовольной интонации преподавателя и потупила взгляд. Осознав, что она не собирается отвечать, Скарамуш кивнул и принял удар на себя. Хотя, это его ошибка, а не Моны, так что пускай не расстраивается просто так. Впереди её ждал целый год с напарником в лице Скарамуша.
— Да. Так уж вышло.
Женщина хмуро взглянула на них обоих, поправила круглые очки и вновь заглянула в чашку.
— Это запрещено делать. Чем чаще вы двигаете чашку, тем сложнее становится прочитать судьбу. Гуща сползает и начинает смазываться. Это может привести к неправильному толкованию, — она грозно взглянула на волшебницу. — Мона, не ожидала, что вы допустите это. Вашу же судьбу читали, как можно было такое отношение стерпеть?
— Этого больше не повториться, профессор.
Мона поникла, стала теребить кончик одного из своих хвостиков. Скарамуш в ответ лишь ухмыльнулся.
— Ну так что? Правильно ли я нагадал?
— Цветок точно вижу, — профессор кивнула. — А вот ромашка ли это, я точно не могу дать ответ. Очень похоже, что так и есть. Но учтите, что это не будет точным толкованием. Вот если бы вы, Скарамуш, отнеслись к заданию более серьёзно, то ответ был бы очень прост. Вам я не поставлю высокий балл.
Он в ответ лишь пожал плечами. Не важно какой бал, главное, чтобы этого хватило для закрытия этого предмет без долгов.
Профессор записала себе в листок их результаты гаданий и пошла дальше. А Мона всё также сидела с грустным настроением.
— Эй, — Скарамуш щёлкнул пальцами перед лицом волшебницы. — Ты чего расстроилась? Из-за меня что ли?
Подкол не сработал.
— Я не расстроилась, — упрямо проговорила она, отводя взгляд в сторону. — Профессор права, что нельзя так делать. Я позволила эмоциям взять вверх. — Внезапно она озлоблено на него взглянула. — И что, ты доволен?
— Вполне, — честно ответил он, не чувствуя сочувствие к волшебнице. — Твоя же вина, а не моя. Мне вообще плевать, как ты толковала мою судьбу, всё равно не попала ни во что.
Мона сделала глубокий вдох, а затем громко обратилась к профессору с вопросом, можно ли уходить, если всё сделал. Женщина кивнула, Мона сразу же встала, кинула на Скарамуша испепеляющий взгляд, а затем быстрым шагом вышла из кабинета.
Скарамуш проводил её взглядом, ничего не сказав. Она расстроилась, это было заметно. Люмин, подруга Моны, встала и поспешила за ней, а Тарталья издал жалобный вздох, упустив свою принцессу. Поскольку девочки уже ушли, рыжеволосый подошёл к своему приятелю и хлопнул по плечу.
— Погнали в столовку.
Любопытно было пойти следом за Моной, но он не такой противный подонок, который бы продолжил издевательства после того, как у неё сдали нервы. Он выполнил свою задачу на сегодня, волшебницу можно оставить в покое.
Пока что.