Chapter Text
Олег жмурится и зевает, прикрывает пальцами слипающиеся глаза от яркого света солнца, сочащегося сквозь окно. Время только 6 утра, а на улице уже ужасно жарко. В полностью черной машине – еще жарче, от запаха нагревшегося салона тошнит. Авто едет, не спеша, и все равно трясется от ям и кочек на дороге, которую не ремонтировали лет 20.
– Долго еще? – вздыхает мама, опуская спереди зеркало, чтобы спрятаться от лучей. – Ну и дыра, подвеску угробим…
– Не ной, 15 минут. – резко отвечает отец.
Женщина громко цыкает языком, наверняка, закатывает глаза за темными линзами очков и утыкается в телефон.
Какой смысл? Тут сеть вообще не ловит.
Олег с большим трудом пытается увлечь себя видом за окном: поля, поля, лес, корова раз, корова два, корова три… Стога сена… Корова четыре…
…Олег.
Олег.
– Рота, подъем. Просыпайся. – тяжелая рука хлопает парня по плечу, и он от испуга подпрыгивает, ударяясь головой об крышу. Шипит, трет макушку, но все-таки шалко-валко вылазит из машины и начинает вытаскивать сумки с вещами из багажника.
Собравшись, Олег кое-как протискивается сквозь калитку и, прикрыв за собой скрипучую дверь, следует за родителями в дом. В деревне он первый раз, поэтому оглядывается с любопытством. Почти сразу ему встречаются аккуратные грядки, пышные кусты с кучей ягод, которые ему точно предстоит собирать, и деревья, а за углом стоит покосившийся сарай и что-то подозрительно похожее на уличный туалет. Участок огражден на удивление ровным забором, правда, краска выцвела и потрескалась в некоторых местах. В двухэтажный дом семья заходит без стука, и сразу слышится шарканье тапочек об старый деревянный пол.
– Давид, это ты, сынок? – звучит голос бабушки. Увидев сына, она сразу его обнимает и звонко целует в щеку. То же ждет невестку и внука, и пусть первая не оценила такого проявления любви, Олегу стало как-то забавно и стеснительно, словно, его пощекотали.
– Мам, мы ненадолго… Нам по делам надо, так что мы поехали. – мужчина виновато отводит взгляд. Какие дела еще?
– Как так? Хоть поешьте! Даже на 5 минут не задержитесь? – пожилая женщина драматично охает, прикладывает руки к груди, качает головой.
– Нам некогда. Правда, дорогой? – встревает мама Олега. Тон у нее неприятный, странный. Да и не зовет она папу «дорогим» обычно.
– Ох, ну раз время поджимает… Давайте, я вам хоть пирожков с собой дам в дорогу.
– Джамиля Ибрагимовна, не надо. – мать улыбается лишь губами и кладет свою маленькую бледную руку мужу на плечо. – До свидания. Олежик, веди себя хорошо, бабушке помогай. – Она приобнимает сына коротко и целует в макушку, в то время как отец лишь сдержанно кивает.
Когда они уезжают, звук мотора исчезает на удивление быстро.
– Ну что, Олежа, пойдем на второй этаж? Я там прибралась, там будет твоя комната. Я на первом этаже, я же старенькая уже, подниматься постоянно не могу.
– Хорошо, нанайка. – парень кивает и тащит сумки по лестнице вверх. Он сразу находит свою новую спальню, где он проведет ближайшие пару месяцев, и ставит вещи на пол. Бабушка говорит располагаться и, что скоро будет завтрак, а потом уходит.
Олег наконец остается один, падает на кровать. Его окончательно одолевает усталость и злость, он сдавленно рычит, лицом в подушку, и бьет кулаком по матрасу, словно это его кровать ведет себя как идиотина, а не его родители, или по меньшей мере виновата в их поведении. Последние полгода они только и делают, что орут, язвят и плюются ядом друг в друга, а сейчас решили, что лучше сплавить Олега на малую Родину, чтобы он не смотрел, как все неумолимо быстро приближается к громкому и грязному разводу. Вроде и забота – не хотят трепать своему сыну нервы, а вроде и ощущение будто от него избавились – мать с отцом слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на людей вокруг. Так было не всегда, конечно, но с каждым годом трещины в браке становились все заметнее. «Это нормально, такое бывает, что люди расходятся», – вбивает себе в голову Олег, но это совсем не помогает справляться с болью. Сейчас будет важный год – 9 класс, первые экзамены. А Олег что? Вместо учебы вымещает скопившиеся эмоции на занятиях по борьбе да бьет стены, когда дома никого нет. Быть может ему все-таки нужен полноценный отдых.
Позавтракав и поболтав с нанайкой, парень отправляется исследовать окрестности. На первый взгляд – деревня деревней. Или это село? А в чем разница? В любом случае, это небольшое поселение с деревянными домами, периодически слышны звуки домашней скотины и на постоянной основе вокруг что-нибудь жужжит. На удивление Волков находит что-то типа продуктового со странным расписанием: с 9 утра до 8 вечера и с 11 вечера до 5 утра. Рядом стоит доска объявлений – синяя, железная, с многолетними наростами клея и бумаги. «Пропала кошка Муся…», «Продам козье молоко, у нас избыток…», «Сломалась пила, ищем новую…». Что ж, купить он все равно ничего не может (еще рано), поэтому идет дальше под палящим солнцем. Черт, надо было хоть кепку надеть…
В отдалении от края деревни виднеется какая-то постройка, и чем ближе Олег подходит, чем очевиднее становится, что она заброшена. Проходя сквозь заросли травы, он то и дело вынужден перешагивать ржавые рельсы, какие-то гнилые доски с торчащими из них гвоздями и прочий мусор.
Парень даже не замечает, что небо посерело и вот-вот заплачет.
Дверь амбара приоткрыта, и парень проскальзывает внутрь. В полутьме стоит пыльный вагон, по углам все покрыто паутиной, воздух спертый, а под ногами хрустит стекло. Будь такое местечко в городе он бы нашел бомжей или бродячих собак, но здесь не было признаков людей. Олег обходит вагон со стороны и заглядывает в темноту. На ящиках лежат старые пожелтевшие газеты и до странного чисто – значит, кто-то сюда все-таки приходит. Парень залезает внутрь, чтобы присмотреться повнимательнее. На стенах баллончиком нарисованы птицы, но краской не пахнет. Гремит гром. Олег оборачивается.
Прижавшись к стене вагона вплотную, стоит парень с испуганным лицом. Он немного ниже Олега, но вроде его ровесник. Они молча смотрят друг на друга, не зная, что сказать. Незнакомец что-то крепко сжимает в руке и, ловя взгляд Олега, быстро убирает вещь в карман черной толстовки.
– Э-э, привет? – первым заговаривает мальчик.
– Привет. Прости, что напугал, я думал, тут никого нет. – отвечает Волков, щурясь, рассматривая собеседника, скрытого полутьмой.
– Обычно тут никого и нет… Я тебя раньше не видел. – он выставляет руку вперед для рукопожатия, но все еще выглядит неуверенно.
– Олег.
– Сережа.
Сережа – худощавый парень с бледнющей кожей и рыжими волосами, которые хорошо было бы постричь: его прическа представляет собой криво стриженное каре. Хотя, может это у него стиль такой просто.
– …И чо ты тут делаешь в 6 утра?
– Э-э, да так, дурью маюсь… – отвечает мальчишка, а глаза бегают нервно. Олег оглядывается на предмет пакетов, или шприцов, или чего угодно, намекающего на употребление какой-нибудь параши.
– Чел, я надеюсь, ты тут не клеем балуешься или типо того? – он все же на всякий случай спрашивает. Мало ли чем занимаются подростки в деревне в одиночестве в заброшенном амбаре с утра пораньше? В его школе он видел, как пацаны в туалете на переменах пробовали собачий кайф, но сам никогда не участвовал. Не то чтобы Олег был юным ЗОЖником, просто не интересовало как-то.
– Нет, но, если бы я тут что-то такое делал – это не твое дело. – шипит рыжий, оскорбленно хмурясь. – А ты что тут делаешь?
– Да так, смотрю просто?
– Вот и я «просто» тут сижу. – Сережа поджимает губы.
Снова гремит гром, и мальчики оба оглядываются. Сережа первым поспешно выходит из вагона, а Олег слегка подтупливает, но все же выходит следом. На улице полил дождь, капли громко барабанят по крыше, шелестят травой.
– Бля, хуево. – констатирует факт Олег.
– Щас тут все зальет…
Сережа накидывает капюшон и шустро выбегает. Земля уже начинает чавкать под ногами.
– Сереж, стой! Меня подожди! – не желая оставаться, Олег кидается следом.
– Отстань! – пацан на секунду оборачивается, чтобы крикнуть в ответ, и тут же падает.
Олег догоняет рыжего, пытается помочь встать и вдруг видит кровь – тот, видимо, споткнулся об доску и задел ногой гвоздь.
– Пиздец… – жалобно роняет Сережа, хватая ногу повыше рассеченной кожи, и, кажется, всхлипывает, но из-за шума дождя сложно расслышать.
– Вставай. – Олег берет его под мышки, заставляет подняться и тащит в сторону деревни. Мокрая трава хлещет по ногам, сверху сверкает. Просто прекрасно.
Недолго думая, Волков оборачивается к хромающему новому знакомому, обхватывает руками и поднимает. Тот ругается в ответ, но физически не сопротивляется, только хватается в ответ и прячет лицо под капюшоном. Дело сразу идет быстрее, и вскоре парни добираются до поселения.
– Ты где живешь?
– Да блин, туда далеко идти…
– Тогда ко мне, нанайка тебя заштопает.
Сергей не отвечает, только смиренно кивает и угукает, а у самого видно предательски красные щеки от стыда.
Они заваливаются в дом, насквозь промокшие. Олег усаживает парня на табуретку у входа, а сам садиться перед ним на колени.
– Дай посмотрю.
– Да все норм…
– Какое «норм», тут все в кровище!
– Да это просто дождь все размыл!
– Что за шум, а драки нету? – нанайка выходит в коридор, вытирая руки полотенчиком. Видя рану Сережи, она сразу подбегает и наклоняется. – Сынок, тут надо все промыть и обеззаразить! Пойдем в ванную, у нас там аптечка есть.
– Бабуль, да все нормально будет… – смущенно бормочет рыжий мальчик.
– Он идти не мог. – палит знакомого Олег.
– Ах ты-!
– Вы еще и промокли! Надо горячий душ, а то заболеете. Так, идем-идем…
Если на Олега Сережа готов огрызаться, то сопротивляться заботливой нанайке он, к счастью, не в силах. Пожилая женщина уводит рыжего мальчика в ванную комнату, а Волков идет к себе в комнату. Надо, наверное, сухую футболку и шорты или типа того, а он еще вещи не разобрал. Порывшись в сумке, парень выуживает одежду и сидит ждет.
Странный он, конечно, этот Сережа. Ведет себя странно и выглядит странно. Зачем в черной толстовке в жару ходить? Ладно еще в заброшку шляться – Олег сам не лучше, но этот додик там что-то делал и секретничает… Ладно, пусть хранит свои секреты, не жалко.
Робкий стук в дверь, вырывает мальчика из раздумья.
– А? – отзывается Волков. Из-за двери выглядывает рыжая макушка и светлые глаза. – Заходи, я тебе тут шмотки организовал. Потом вернешь.
Сережа кивает и заходит в комнату. Хотя, скорее, не заходит, а просачивается, не открывая дверь шире. Нанайка закутала его в синий махровый халат, который ему слишком уж велик, и выглядит парнишка забавно. Он неловко обнимает себя руками и оглядывается.
– Это твоя комната, да?
– Типо того. Ну, я только утром приехал, ничо не разложил еще. – Олег чешет голову. – Лан, я в душ, а ты переоденься.
Оставив Сережу наедине с самим собой, Олег прихватил одежду и для себя и отправился мыться. Горячий душ согревает тело, а еще парень находит в санузле туалет. Так, а для чего та стремная кабинка снаружи? Загадочно…
Когда Волков возвращается к себе, то видит Сережу, сидящего на кровати, похожего на маленького мокрого растрепанного котенка. Или птенца. Нос такой же острый, как клювик. Тот вздрагивает, когда Олег заходит, но потом тут же отворачивает и смотрит в пол. На ноге красуется аккуратненькая белая перевязка.
– Я же тебе, вроде, футболку достал? – Олег сконфуженно хмурится, ведь Сережа в кофте с длинным рукавом.
– …Так теплее.
– Ну да, в принципе. Лан, пойдем чай пить. Подождем, пока дождь кончится, и я тебя до дома провожу.
– Я и сам могу дойти…
– «Доползти» имеешь в виду? – Олег противненько улыбается. – Что за «Укрощение строптивого»? Не ломайся.
– Я не ломаюсь…
– А что ты делаешь? – подросток закатывает глаза.
– Ну… – Сережа вместо ответа жмется, поправляет волосы, убирая длинные рыжие пряди за ухо.
– Ну.
Чай они все-таки пьют. С вареньем облепиховым. Сережа много молчит, а Олег рассказывает нанайке увлекательную историю про то, как они якобы случайно встретились в поле, а потом, убегая от дождя, Сергей упал и порезался об какую-то хрень на земле. Почти что правда, между прочим. Нанайка охает и ахает, но верит и просит быть аккуратнее. Сквозь окошко с белыми ажурными занавесочками заглядывает солнце, и тогда мальчики откланиваются и снова выходят на улицу.
Идти и правда далеко – Сережа не соврал, он живет не диаметрально противоположном конце деревни. При поддержке Олега, у него получается вполне нормально идти, но большую часть пути он молчит, только угукает да кивает на слова собеседника, тщетно пытающегося его разговорить. На пороге дома их, словно поджидая, встречает бабуля, вся седая и в бусах.
– Ба, я это… – наконец говорит Сережа, пусть и тихо.
– Да вижу, горе мое луковое. – женщина качает головой. – Олег, спасибо, что довел.
– Ага… – откуда она его имя знает?
Не менее загадочно, бабушка скрывается внутри, видимо, окончив диалог.
Мальчики неловко стоят и молчат.
– Прости…
– За что?
– Да блин, за все. Ты меня и до дома дотащил и всякое такое…
Он поднимает глаза и смотрит на Олега. А глаза голубые-голубые, как небо над ними. А может, как незабудки. И ресницы длинные. И веснушки на щеках.
Олег хмурится и отводит взгляд. Странное что-то.
– …Извинения приняты, хотя я не думаю, что ты виноват передо мной.
– …Спасибо.
– Не за что.
Небо, кажется, стало еще яснее.