Archive of Our Own

семь

Солнце светило Ван Ибо прямо в глаза, разливалось теплом по лицу. Он зажмурился, купаясь в этом ощущении — теплое солнечное утро в городе, гомон улиц, звонкие птичьи разборки над горсткой зерен, которые кинула им тетушка из кофейни, запах острого супа из забегаловки рядом. И кофе. Ему захотелось кофе, поэтому и остановился, кое-как найдя местечко, чтобы припарковать байк. На треке сегодня будет хорошо.

Ибо хлопнул по сидению и слез, встряхнул ногами, прищурился, поглядев на солнце сквозь пышную крону дерева у обочины. Запах кофе манил его, и на душе было хорошо. Он развернулся вприпрыжку, чтобы побежать к кофейне, но, ослепленный солнцем, на которое смотрел слишком долго, не заметил тихонько шедшую по улице старушку и налетел на нее.

Она тоненько вскрикнула, падая на землю, сухонькая, меньше его ростом раза в два, он едва успел подхватить ее над самой землей и поднять, рассыпаясь в сожалениях и извинениях.

— В моем возрасте, — пропыхтела старушка, держась за сердце, — так падать уже нельзя.

— Простите, простите, пожалуйста, как вы себя чувствуете? — Ибо довел ее до лавочки и усадил, пытаясь осмотреть на предмет повреждений. — Может быть, отвезти вас в больницу? Я случайно, простите, я вас не видел…

— Нет-нет, я такая старая, что если в больницу поеду, то так там и останусь. Не надо, мальчик. Спасибо тебе.

— Вы точно в порядке? — Ибо так расстроился, что, видимо, это отразилось на его лице, потому что старушка захихикала.

— Да, да, испугалась маленько, но это ничего. Я знаю, что мое время еще не пришло.

— Откуда знаете? — он просто так спросил, на автомате. Что-то в этой старушке было такое, наверное, взгляд: напоминал о его бабуле, и хотелось задержаться с ней рядом.

Старушка подняла на него хитрый взгляд, осмотрела с полу-усмешкой, будто оценивая.

— А я вижу судьбу. И свою, и чужую.

Она осторожно взяла его за руку и внимательно вгляделась ему в глаза, подвинувшись ближе. Ибо стало неловко, но он позволил ей так сделать: сумасшедшей она не выглядела, неприятной тоже, у нее был удивительно чистый взгляд и, кажется, доброе лицо. 

— Семь дней, — сказала она. Он почти отпрянул, слова звучали жутковато, но голос ее был теплым и ласковым. — Через семь дней ты встретишь свою любовь. Будет дождь. И что-то желтое. Запомни. И смотри внимательно, а то пропустишь.

Похлопала его по руке, поднялась, тяжело вздохнув, и заковыляла дальше по улице. Ибо замер в недоумении, встряхнул головой и провел рукой по лицу, будто снимая паутину. 

Это было так странно.

Через семь дней у него гонка. И дождь там совсем некстати.

Не то чтобы Ибо верил во всякое. Но глаза той старушки были ясными и светлыми, как прогноз погоды на всю следующую неделю, и на этом все. Через семь дней обещали ровно ноль дождя, и Ибо выбросил эту странную встречу из головы. У него это отлично получалось — выбрасывать что-то из головы, все друзья ему завидовали. 

Кофе пить расхотелось. Он вернулся к байку, надел шлем, проверил крепления, покачался на ногах, ловя баланс и свежий ветерок на шее. Мотор загудел ровно и гулко, будто даже радостно. Ибо сделал фотографию причудливо склубившихся белоснежных облаков и отправил в чат с Сяо Чжанем. Сяо Чжань был просто помешан на облаках, чудик. Ибо улыбнулся, добавляя к фотографии ворох смайликов. Они с Сяо Чжанем были лучшими друзьями на свете. Не виделись какое-то время, но это ничего, Ибо понимал, что Сяо Чжань завален работой. Он и сам должен был сосредоточиться на предстоящей гонке, но в голову просочилась какая-то странная мечтательность. Он сделал следом селфи своих нахмуренных бровей и отправил тоже, просто так. Его ждал длинный трек и пустая голова — лучшая часть дня.

Вечером он принял душ, поужинал лапшой из доставки под запись гонки Валентино Росси и лег спать, напоследок проверив вичат и ответив на пару сообщений. Чат с Сяо Чжанем все еще был молчаливым и одиноким, и его селфи висело непросмотренным. Ван Ибо надул губы. Грустно. 

Хей, Чжань-гэ, написал он, мне сегодня нагадали, что я встречу свою любовь через семь дней, представляешь? хаха!

Он сам не понял, как вдруг вспомнил об этом, и зачем решил рассказать, просто всплыло перед глазами старушкино лицо и ее ясные светло-карие глаза в окружении морщинок. Теплая мозолистая рука. Потом он закрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон, тихо шелестел телевизор, и отсветы качались на веках, и под мерный шум мотора Росси Ибо спал, и ему снился чей-то смех и тепло в груди.

шесть

Чжань-гэ: Ого вау Ван Ибо!! такой красивый!! сколько можно быть таким красивым, я знаю, что ты красивый, хоть и вижу только треть твоего дурацкого маленького лица

Чжань-гэ: За облака спасибо, нравится (＾▽＾) 

Чжань-гэ: Доброе утро кстати, хехе, прости, что не отвечал вчера, был почти мертвый

Чжань-гэ: Но сегодня к сожалению пришлось восстать, сейчас во мне половина чашки кофе и на секунду даже захотелось жить, но потом я открыл рабочие чаты

Чжань-гэ: Я сдам этот проект, а потом лягу и буду лежать НЕДЕЛЮ я клянусь

Чжань-гэ: Расскажи как у тебя дела, гонял весь день?? ты поел?? расскажи, скучаю по тебе, Бо-гэ

Чжань-гэ: Не знаю, что сказать на твое последнее сообщение, ты пошутил? звучит крипово!

Ибо проснулся от вибрирующего уведомлениями телефона. Сяо Чжань чаще всего старался отправлять сообщения без звука по утрам, но сегодня на это, очевидно, не хватило его концентрации. Но Ибо был не против, всегда приятно просыпаться из-за новых сообщений от него. Они редко виделись теперь.

Ван Ибао: Чжань-гэ!! доброе утро!

Ван Ибао: я найду сегодня еще красивых облаков, чтобы Чжань-гэ снова порадовался

Ван Ибао: Чжань-гэ должен отдыхать! 

Ван Ибао: я сам тебя посажу на мотоцикл и увезу куда-нибудь в лес, чтобы твоя работа тебя не доставала 

Ван Ибао: серьезно, возьми отпуск, я волнуюсь за тебя

Ван Ибао: и тоже соскучился очень, особенно по тому, как ты меня кормил!

Ван Ибао: я гораздо лучше, чем раньше, и в сто раз лучше, чем ты

Ван Ибао: сплю по 9 часов! ем еду! но не твою! утром занимаюсь в зале, потом отдыхаю, потом еду на трек, вот и все мои дела

Ван Ибао: не завидуй

Ван Ибао: Вэньхань зовет в клуб, думаю, даже могу себе позволить сходить

Ван Ибао: а про ту гадалку очень странно все было, я запишу голосовое, ладно?

Он наговорил сообщение про старушку, смеясь и чуть не роняя телефон, одновременно выбирая футболку. Выбрал черную с маленьким смешным мотоциклистом — Сяо Чжань когда-то сделал для него этот рисунок, а Ибо заказал несколько футболок с ним и обожал теперь в них ходить.

— Просто это было так странно, знаешь? Как будто мне должно быть не по себе, но почему-то мне нормально, и даже немного радостно?.. Не то чтобы я реально чего-то такого жду через семь — уже шесть, хахах, дней — просто осталось такое странное ощущение после этой встречи… не знаю, как пузырьки в ледяной газировке, понимаешь?

Ибо опять рассмеялся, представив лицо Сяо Чжаня, когда он будет слушать это сообщение. Его лицо тоже было для Ибо чем-то вроде пузырьков в газировке, и он опять почувствовал острый укол скучания, жажду снова увидеть своего друга. Он отправил одно голосовое и сразу же включил запись нового.

— Гэ, когда мы уже увидимся? Ты разве не должен был сдать этот ваш проект еще на прошлой неделе? Я уже смогу уместить все свое снаряжение в мешках под твоими глазами? Скажи, что вкусного прислать тебе сегодня, я пришлю. Или хочешь, чтобы я сам выбрал?

Он знал, что Сяо Чжань терпеть не мог выбирать что угодно: еду, одежду, место, куда сходить, он всегда думал слишком долго — в итоге ничего не выбирал или выбирал то, что ему не нравилось, и расстраивался. 

Телефон пиликнул сообщением, пока Ибо надевал штаны.

Чжань-гэ: Умоляю, просто выбери сам, ты же знаешь, что я люблю

Чжань-гэ: А вообще, хватит тратить на меня деньги, на моей работе есть буфет, я не умру с голоду!!

Ибо хмыкает и печатает на ходу, выходя из дома со спортивной сумкой.

Ван Ибао: ага, а потом жалуешься, что там то слишком остро, то недостаточно, то невкусно, то тебе этого не хотелось

Ван Ибао: я привезу тебе вкусняшек, жди меня

Ему так захотелось увидеться, что он готов был поехать прямо сейчас, но знал, что у Сяо Чжаня дедлайны и ему некогда даже дышать. Он был уверен, что ему откажут в личном визите, и через минуту оказался прав.

Чжань-гэ: Нсмогу прости пишу находу опздываю

Ван Ибао: ладно, иди работай, пришлю курьера, не сиди сто часов за столом, разминайся и береги поясницу!!

Сообщение было прочитано, но осталось без ответа: очевидно, у Сяо Чжаня начался рабочий день. Ладно. Ибо, в общем-то, тоже есть, чем заняться: поддержанием сил в своем главном рабочем инструменте — теле. 

Солнце снова светило, пока Ибо неторопливо шел до тренажерного зала. Щеки и открытую шею нежно пригревало, Чжоу Исюань, его старший приятель еще со школьных времен, ждал у двери, с глупым лицом тыкая в телефон. Он был кошмарно влюблен и не скрывал этого.

Ибо посмеялся, но все-таки полюбовался его дурацкой кривой улыбкой, которую он явно не мог сдержать. Неужели и он сам станет таким через шесть дней? Ибо фыркнул снова, подходя все ближе. Он же даже не верит во все это, с чего бы вообще так думать.

Но что-то все же подхватывало его мысли, возвращая их в тот момент, когда старушка сжала его ладонь. Солнечный свет, сгладивший следы времени на ее лице, теплый взгляд, обещающий — все так и будет, у тебя все обязательно будет хорошо. Его сердце будто облачилось в кокон из света с той минуты, и все сомнения и предрассудки, которые пытались высмеять или разрушить это чувство, сгорали, не дотронувшись. Он хотел поверить, предвкушение чего-то волшебного уже поселилось в нем и не собиралось уходить. Так почему бы и не помечтать немного, если это так приятно? Вдруг его любовь и правда где-то совсем рядом, вот-вот окликнет и коснется его плеча. 

Он обернулся и улыбнулся — ну конечно, там никого нет. Еще рано. Да и все-таки глупости это все.

— Хей, — говорит Исюань, подставляя ему кулак для приветственного удара. — Сияешь весь, что случилось?

— Пф-ф, ничего, пошли уже.

Ибо пропихнул его вперед в дверях, чтобы было время совладать с улыбкой.

Но эти мысли никуда не ушли. Это все солнце — оно теперь, кажется, стойко ассоциировалось с обещанием любви, и Ибо млел под его лучами, оно просочилось даже в качалку и игриво подмигивало ему в незакрытое шторой окно. Тягать железо расхотелось, так что он лениво размялся, оставил Исюаня в зоне тренажеров и пошел побегать на дорожке у окна — еще немного понежиться в солнечных лучах и трепетных мыслях. 

Вошли несколько девушек и два парня, Ибо отвлекся на них, сойдя с дорожки, поразглядывал. Все они были веселыми и симпатичными, явно пришли компанией. Двое держались за руки, наверное, были вместе. Может, они познакомились здесь же — через один из этих уставших одобрительных взглядов, какими иногда обмениваются люди в качалке, хей, ты молодец, отлично постарался. Или он исподтишка пялился на нее несколько недель, а потом осмелился позвать на свидание возле зоны смузи. Может быть, и Ибо встретит здесь кого-то через шесть дней, они столкнутся на выходе из раздевалки, или он подстрахует ее со штангой. Нет, не то. Здесь удивительным образом нет абсолютно ничего желтого, прогноз погоды все еще отличный, и вообще, у него гонка в этот день, он даже не придет сюда. 

Значит, это будет не здесь. Если будет, усмехается рациональная часть Ибо, но он отпихивает ее прочь. Нет смысла придумывать возможные сценарии в голове, надо просто довериться судьбе. 

Ибо вернулся к Исюаню, который уже лежал на степе со штангой, готовый попотеть, и принялся растягиваться. 

— Лентяй, — хмыкнул Исюань.

— Мм, — протянул Ибо. Телефон Исюаня рядом зажужжал уведомлением, экран вспыхнул, и Ибо углядел крохотную иконку его девушки рядом с облачком сообщения.

Ибо закатил глаза. Эти двое. Но это навело его на мысль.

— Сюань-гэ, — он проказливо подполз ближе.

— Пмхх? — Исюань, сдвинув брови и пыхтя, размеренно поднимал штангу.

— Вот вы с ЯоЯо-цзе уже давно вместе, да?

— Мх.

— И как это?

Исюань замер со штангой наверху, скосил на него глаза, и продолжил. Ему еще два раза по восемь. Ибо терпеливо ждал. Было удивительно неохота тренироваться сегодня. Он сел рядом на коврике и залип в окно, глядя на плывущее облако, лениво разминая голень массажером. Облако пушистое и пышное, и ему захотелось сфотографировать его для Сяо Чжаня, но телефон остался в раздевалке.

— Я, ну, — сказал Исюань, опустив штангу на пол и вытирая пот полотенцем, откашлялся, — очень счастлив, вроде? 

— Выглядишь счастливым, — кивнул Ибо. Он развалился на мате и похлопал рядом — садись. Исюань хмыкнул и сел, тоже захватив массажер. — Как это ощущается?

— Очень внезапные вопросы от тебя в половину десятого утра.

— Бро, ну. Расскажи.

Исюань вздохнул, уставился в окно. Ибо смотрел, как его лицо смягчается, губы расплываются в глуповатой улыбке, и выдал порцию своего гремлинского смеха, за что получил массажером в бок.

— Чего ржешь.

— У тебя такой глупый вид. Это то, что происходит, когда ты влюблен?

— Сейчас я еще нормальный. Когда я с ней, я все еще иногда двух слов связать не могу. И руки потеют. До сих пор!

— Фу.

— Отвали.

— Еще расскажи.

— Ну, — Исюань подумал еще и заулыбался снова, опустив взгляд. — Я люблю на нее смотреть. Она красивая. В смысле, как-то особенно, понимаешь? Я имею в виду, мне кажутся ужасно красивыми в ней какие-то неожиданные вещи, которые она сама считает отвратительными или вообще не замечает. Вроде локтей. Ее локти такие красивые, не знаю. Остренькие, на правом маленькая родинка. Или когда она смеется до упаду, у нее видно розовые десны над верхними зубами. Убей — не знаю, почему это кажется мне ужасно милым и трогательным, но я что угодно сделаю, чтобы еще раз ее рассмешить.

А потом его понесло. Они пролежали еще полчаса, и Ибо узнал много нового о любви своего бро: о том, как им с ЯоЯо весело вместе, как Исюань учил ее танцевать и она даже соглашалась записывать с ним смешные танцевальные видео. Ему спокойно и хорошо с ней, он чувствует, что его принимают таким, какой он есть. И она теперь первый человек, с которым ему хочется поделиться чем-то важным или интересным. И он для нее такой же человек.

Звучало, в общем-то, супер. Вот только у Ибо для всего этого уже был Сяо Чжань, и этот факт создавал плохую ситуацию в голове.

— Спасибо, — сказал Исюань позже, когда вывалил на Ибо все, что в нем скопилось. — Мне, оказывается, так нужно было с кем-то о ней поговорить. Но если расскажешь остальным или будешь смеяться у меня за спиной, отлуплю.

Ибо глухо захихикал в полотенце.

— Смеюсь тебе в лицо.

— Гаденыш, — ласково сказал Исюань.

— Гэ.

— М?

— А я с кем-нибудь выглядел счастливым? Ну, в отношениях.

— А с кем-ты встречался-то вообще?

— Ну эй.

— Ну хоть одну назови.

— Мэйци?

— Пф. Это было тыщу лет назад.

— Но было же.

— Ну не знаю, бро. Вы хорошо смотрелись вместе, но у меня было ощущение, что ты с ней замутил, просто чтобы от нас не отставать.

Это было правдой, если подумать. Парни из его компании тогда все были с кем-то, а Ибо задолбался вечно быть один на общих сходках и смотреть, как они там все обсасывают друг друга. С Мэйци они неплохо ладили, действительно красиво вместе смотрелись. И она была крутая. Уверенная в себе, самодостаточная, он позвал ее покататься на мотоцикле однажды, она согласилась, они переспали там же, в ночи, расстелив на траве его кожаную куртку. Провстречались еще полгода, купаясь в крутости друг друга и хорошо проводя время, а потом спокойно разошлись. Он не был в нее влюблен, если опять же подумать. Да и она в него тоже. Они попробовали потом еще раз, через пару лет, но все снова довольно быстро закончилось. Остальные его романы и правда были слишком короткими, чтобы придавать им смысл. 

— Наверное, — сказал Ибо. 

— Вообще, если честно, счастливее всего ты бываешь рядом с Сяо Чжанем, — Исюань неловко посмеялся, очевидно, пытаясь обратить это в шутку, но Ибо заметил, что он следит за его лицом. В груди волнительно стянуло.

— Это другое.

— Конечно, да, ок, — с готовностью кивнул Исюань. — Ладно, кажется, мы бесполезны на сегодня. Пойдем отсюда?

Они собрались по домам, и Ибо спросил напоследок: как думаешь, ты проведешь с ней всю жизнь?

— Не уверен, что могу так загадывать, — Исюань смущенно потер шею. — Но пока что я намерен сделать все, что смогу, чтобы так и было.

Ибо кивнул. Он спросил правильного гэгэ. Вэньхань бы его затроллил за его романтичные взгляды, потому что да — идея одной большой любви на всю жизнь Ибо ужасно нравилась. Глубоко внутри он чувствовал тягу кого-то любить, любить романтично, со всякими глупостями, красивыми жестами, всего себя вложить, и столько же получить в ответ. И чтобы человек, которого он полюбит, был с ним до конца жизни.

Ночью, продолжая вариться в этих мыслях, он снова подумал о Сяо Чжане. Их чат удручал пустотой, так что Ибо, не думая долго, написал: 

Чжань-гэ, а ты веришь в одну любовь на всю жизнь?

пять

— Конечно, нет, — заявил Сяо Чжань утром, позвонив ему по видеосвязи, чтобы «вместе» позавтракать.

— А?.. — Ибо едва разлепил глаза, чтобы принять звонок. Он был еще в кровати, а Сяо Чжань на кухне в своей квартире, телефон стоял на столе, и Ибо видел полки, уставленные всякой всячиной, и бочок Орешек, которая умывалась на подоконнике.

— Совершенно разрушительная концепция, — Сяо Чжань перемещался по кухне, наливая кофе, еще растрепанный, в пижамной футболке с растянутым воротом. Ибо улыбнулся. — Вот представь, ты встречаешь свою Любовь На Всю Жизнь через пять дней, вы проводите вместе замечательный день и, допустим, умопомрачительную ночь, ты не представляешь, как жил без нее раньше, вся твоя жизнь буквально разделилась на «до» и «после», а на следующее утро, когда она, счастливая и разнеженная, уходит из твоей кровати на работу, обещая, что вы встретитесь вечером… — он сделал драматическую паузу, замерев с поднятыми руками, — ее сбивает автобус.

— Ауч.

— Мгм, — Сяо Чжань кивает, отхлебывая кофе, садится за стол, приблизив лицо к экрану, разглядывая изображение. — Выглядишь помятым. Я тебя разбудил, да? Прости, прости, я забыл, что ты спишь подольше перед гонкой.

— Все в порядке, гэ, я рад, что ты позвонил. Хотя удивлен тем, что ты способен ко-о… — Ибо зевнул, сложившись на кровать, — …-онструировать ужасные сценарии моей жизни в такую рань.

— Но это так. Если твоя великая любовь умрет, а ты еще молод и прекрасен, ты что, будешь оплакивать ее до конца жизни? В одиночестве?

— Я буду помнить эти прекрасные сутки, которые мы провели вместе.

— И тебе будет достаточно этого до конца жизни? Вряд ли. Просто ты романтик.

— А ты пессимист.

— Мне на работу через полчаса, пощади, во мне ни капли веры в лучшее.

Ибо рассмеялся, Сяо Чжань улыбнулся тоже.

— Все будет хорошо, гэ. Я пришлю тебе вкусняшек на работу, чтобы твой день был лучше!

— Мой бесценный диди, что бы я делал без тебя.

Орешек вспрыгнула на стол, Сяо Чжань вздохнул и не стал ее сгонять. 

— Кис-кис, — позвал Ибо, и она повернула мордочку к экрану. — Привет, малышка.

— Хочу быть ей, — Сяо Чжань погладил кошку с совершенно скорбным лицом. — Никакой работы, никакого стресса, только мяу-мяу.

— Мяу, — сообщила Орешек.

— Сама себе завидуешь, да?

— Мрр.

Кошка потерлась о его подбородок, заглянула к нему в кружку и подошла ближе, пухлым бочком сшибла телефон с подставки. Картинка закружилась, Ибо расхохотался от глухих ругательств по ту сторону экрана.

— Тьфу, черт, прости.

— Я скучаю по тебе, гэ, — улыбнулся Ибо, когда снова увидел на экране расстроенное лицо Сяо Чжаня. — Покорми от меня Орешек!

— Она ела час назад!

— Мрр!

— Что ты так смотришь? Ты ела час назад, кого ты пытаешься обмануть?

— Мр.

— Все еще нет.

— Чжань-гэ, Чжань-гэ! Дай ей один сухарик, и я покажу тебе что-то крутое!

— Вы все в сговоре против меня. Ладно, держи сухарик, подлиза. А ты показывай обещанное. Но если это будет твоя задница, как в прошлый раз, я тебя заблокирую.

— Это… ты!.. Я был пьян!

— Такое себе оправдание.

— Ладно, смотри.

Ибо показал ему фигурку из лего, которую собрал вчера перед сном.

— И что это такое?

— Капитан Звездного флота. У него даже есть фазер, смотри, пиу-пиу.

— А он может застрелить меня через экран, чтобы мне не пришлось ехать на работу?

— Ему не положено по уставу Федерации. Да и как я буду без моего Чжань-гэ?

— У тебя полно других, более полезных гэ.

— Но Чжань-гэ на пьедестале моего сердечка, прямо вот тут, самый лучший гэгэ, самый красивый!

— Ой, все, отвали. Ван Ибо! Черт, я уже опаздываю из-за тебя.

— Иди, иди. Хорошего дня, не забудь поесть!

Сяо Чжань отключился, улыбаясь, и Ибо был этому рад. Он заказал доставку любимой лапши Сяо Чжаня и коробку с выпечкой ему на работу, провел свой оставшийся день, как и было запланировано — в зале и на треке — и был удивительно умиротворенным.

четыре

Вэньхань и правда позвал его в клуб, и он пошел. Его обычная дневная рутина по подготовке к гонке была окончена, но на месте не сиделось, хотелось быть среди людей. Ибо не собирался пить, просто отвлечься, расслабиться, увидеть друзей. В баре было приятно, хорошая музыка, он с порога пошел размяться на танцполе: нравилась песня. Потом вернулся к бару. Там ребята бурно что-то обсуждали, его сцапали в кружок, обняли, всучили бокал. Вэньхань уже заглядывался на какую-то девчонку, Исюань расслабленно попивал коктейль, заглядываясь исключительно в сторону входа — Мэн Яо обещала забежать к ним на один коктейль (и пообжиматься, заржал Вэньхань и получил щелбан), Ибо слушал их препирания, иногда посмеивался, смотрел на танцующих людей, на то, как их тела двигаются в неоновых волнах, притираются друг к другу, вышибая искры, улыбки, томный шепот на ухо. 

И думал — было бы круто, если бы Сяо Чжань был здесь. Он всегда был таким очаровательным, когда выпьет, смешной, дурашливый, легкий на подъем, его можно было уговорить почти на что угодно, даже потанцевать вместе. Ибо это удалось однажды. Сяо Чжань смотрел пьяно, закинул руки ему на плечи, и они медленно двигались под музыку, Сяо Чжань смеялся, откидывая голову назад, сияющий в свете прожекторов, совершенно счастливый в этом моменте, и Ибо смеялся вместе с ним, потому что не мог не. Он был опьянен чувствами. Он всегда чувствовал много и интенсивно, даже если по нему и не скажешь, и не боялся этого. Проживал эмоцию на максимуме и легко отпускал, какой бы она ни была. Он не стал тогда слишком много думать, как и до этого. Просто решил, что Сяо Чжань — его человек. Такого определения было достаточно. 

Сяо Чжань все равно утром не вспомнил, как прижимался к Ибо ночью, хах, ну и ладно.

Что если — алкогольная атмосфера бара позволяет Ибо подумать об этом всерьез, туманя его разум, — что если он и правда встретит кого-то, как он поймет? Дождь и желтый? Кто-то с желтым зонтом во время дождя, как в том американском сериале, что Сяо Чжань смотрел, когда работал из дома? Его сердце забилось быстрее от дурацкого предвкушения. Если и правда что-то случится, как он поймет, что это оно? Ибо верил в свое чутье на людей, он почти всегда сразу же понимал, сойдутся они с человеком или нет. Он верил, что способен увлечься кем-то с первого взгляда. Его часто цепляли люди за секунду просто позами, положением тела в пространстве, жестикуляцией, улыбкой.

Улыбкой — мысли начали сворачивать в опасное русло, и он отхлебнул щедрую порцию своего сладкого безалкогольного коктейля, пытаясь отвлечься.

Начался танцевальный трек, музыка грохотала вокруг и внутри, билась вместо сердца, и Ибо пошел за ней — и окунулся в нее, закрыв глаза, вплетаясь в движущуюся толпу. Кто-то облапал его, но ему было все равно — мелодия будто двигала его сама, а он просто следовал, изгибаясь, создавая всем собой сосуд, который музыка могла заполнить. Кто-то кричал рядом, он слышал голос Вэньханя и одобрительный свист, улыбнулся: он знал, что хорош.

— Чувак, ну! — трек закончился и начался другой, Ибо остановился, и Вэньхань сгреб его в объятья. — Ну ты чума, кажется, тебя облизали тут вообще все! Я видос снял, там тупо секс.

— Отвали, — Ибо ухмыльнулся, пихнул его в бок и вернулся к Исюаню за бар. Мэн Яо уже пришла и присвистнула ему вместо приветствия. — И вы отвалите.

— Зря ты бросил танцы все-таки, — Исюань подвинул ему стул. — Мы скучаем по тебе в студии.

Ибо улыбнулся ему.

— Я тоже по вам скучаю. Но эй, я не бросил. Вернусь еще.

— Ага, когда сломаешь себе что-нибудь на треке.

На них налетел Вэньхань, тыкая телефоном с запущенным видео в лицо.

— Смотри, какой, а! Я видос запощу, учти, — гордо сообщил он Ибо. — Пусть все знают, какой у нас крутой диди!

Они смеялись и ласково дразнили его, как обычно, и раньше он бы запретил что-то с собой выкладывать, но в этот раз почему-то не хотелось. Пусть видят. Может, его любовь увидит это видео и захочет его еще сильнее.

Он заказал новый коктейль. И почувствовал движение рядом и сладкий запах духов: девушка с пышной копной волос присела на соседний стул, окинула его взглядом. Он осмотрел ее в ответ. Она была хороша, но знакомиться его не тянуло.

Глупо, но — еще ведь рано, да? Еще несколько дней впереди, и зачем тратить силы на кого-то, кто не тот самый? Казалось даже неправильным знакомиться с кем-то, потому что вот сейчас, совсем скоро, может случиться что-то особенное, что, возможно, перевернет его жизнь. Ибо фыркнул в стакан: вот же он дурак все-таки. Правильно Чжань-гэ говорил — дурацкий романтик, каких и не бывает больше, наверное.

— Расскажешь, что тебя развеселило? — спросила девушка, повернувшись. У нее была приятная улыбка. Ибо вздохнул. В конце концов, можно же просто поговорить, влюбляться ведь не обязательно. 

— Всякие глупости, — он улыбнулся в ответ и отсалютовал ей бокалом.

— Видела тебя на танцполе, и… это было… вау, — она вытянула руку и обвела ладонью вдоль его сгорбленной за стойкой фигуры. — Потанцуешь еще? Со мной.

— Не, не сегодня, — ему вдруг стало как-то пусто и грустно. Он проверил телефон — написали все, кроме того, от кого хотелось внимания. — Могу купить тебе извинительный коктейль.

Она надула губы, но потом ухмыльнулась.

— Идет. Но я пожалуюсь тебе на свою коллегу, которая кинула меня и затусила с первым же парнем, который сказал ей «привет». Серьезно, она просто кошмар.

Ибо оглянулся, проследив взглядом за ее обвиняющей ладонью — ее коллега танцевала в загребущих объятиях Вэньханя. Эти двое были настолько увлечены друг другом, что Ибо невольно позавидовал: Вэньхань как будто каждый день умудрялся влюбляться в кого-то с первого взгляда.

Он махнул рукой бармену, чтобы тот подошел и принял заказ. 

— Ты ее потеряла, — сообщил он своей новой знакомой.

— Я уже поняла, — вздохнула девушка. — Я Сюань Лу, а ты?..

— Ибо.

— Просто Ибо?

— Просто Ибо.

— А ты не такой разговорчивый, как твой друг. Он трепался просто без умолку.

— Это часть его очарования, — хмыкнул Ибо, тут же вспомнив чужие слова.

Сяо Чжань ему так сказал однажды, еще давно, когда они только познакомились. Молчание — часть твоего очарования, как-то так он сказал. Ибо только криво ухмыльнулся тогда и продолжал молчать еще недели две, а потом внезапно заговорил, и Сяо Чжань аж опешил от того, как много слов на него свалилось. Ибо и сам не ожидал, что ему захочется с кем-то вот так разговаривать, но Сяо Чжань его слушал, отвечал внимательно, был удивительным образом заинтересован в любой ерунде, которую Ибо не терпелось ему рассказать. А Ибо хотелось рассказать ему все — о том, о чем он даже себе не рассказывал, о том, чего он и сам о себе не знал.

— У тебя мечтательный вид, — Сюань Лу все это время, похоже, наблюдала за его лицом. — Думаешь о ком-то?

Ибо моргнул, вернувшись мыслями в темный, пахнущий алкоголем зал, и тоже уставился на нее в ответ. Она удивительным образом не смутилась, как обычно бывало с другими девушками, а тоже с интересом разглядывала его. Ее лицо было каким-то располагающим к себе, так что Ибо решил включить ее в свои исследования.

— Можно спрошу.

— Давай.

— Ты была влюблена?

Она улыбнулась и опустила взгляд в свой бокал, теперь наконец смутившись.

— Да.

— Как ты это поняла?

— М-м, — Сюань Лу задумалась, уложив подбородок на скрещенные руки. Ее лицо смягчилось, как у Исюаня, когда он говорил о Мэн Яо, но здесь была легкая горчинка в том, как мягкость в ее глазах потускнела и рассеялась в пустоту. — Думаю, ты просто в какой-то момент понимаешь это и все. Когда кто-то смотрит на тебя, а ты будто не можешь… дышать от радости. И хочется, чтобы он больше не отводил взгляд.

— Как будто ты весь наполнен шипящей газировкой, да? — спросил Ибо и прилег на барную стойку, опустив голову на согнутую руку.

Сюань Лу засмеялась и допила свой коктейль залпом. 

— Да, наверное, как-то так.

Вэньхань и ее коллега, кажется, куда-то свалили, Исюань с Мэн Яо тоже (но этот хоть черкнул Ибо сообщение), так что Ибо, показав Сюань Лу пару фокусов с салфеткой, чтобы она не грустила, тоже засобирался домой.

— Ты очень славный, — она похлопала его по плечу и встала. — Я бы, может быть, даже дала тебе свой вичат, но, кажется, ты уже в кого-то влюблен. Удачи.

Ибо махнул ей на прощанье и уставился в свой стакан. В кого-то влюблен — все в нем сжалось от странной смеси горечи и предвкушения. На дне плескались остатки коктейля, он понаблюдал, как неоновые огни играют в гранях стакана, выпил залпом все, что осталось, и побрел к выходу, проталкиваясь сквозь толпу людей. Смешно, он думал, что сможет развеяться здесь, но наоборот загрустил. 

Дома, привычно успокоив себя получасом просмотра телека, он лег в кровать, но сон не шел. Чат с Сяо Чжанем все еще пустовал, ответа на последнее сообщение до сих пор не было. Ибо захотелось что-то сделать, всколыхнуть все, получить что-то, что он не мог назвать.

Он скинул в чат одно из симпатичных селфи, которые они с Вэньханем успели сделать, пока тот не напился и не упал в коллегу Сюань Лу. На нем Ибо томно смотрел в камеру с легкой улыбкой, Сяо Чжань на такие фотки всегда говорил, что он невыносимый, отвратительный и очень красивый. Ибо просто хотелось услышать это снова. Ничего же странного нет в таком желании? У всех бывают такие дни, когда просто нужно услышать о себе что-то хорошее.

Он скинул еще одну фотку и подписал следом:

Гэ, ты веришь в любовь с первого взгляда?

три

Сяо Чжань ответил, как обычно, в 6 утра — ворохом сообщений, опять забыл отправлять их без звука, так что Ибо проснулся на третьем или четвертом уведомлении, восторг тут же влился ему в кровь, разгоняя по телу бодрость и дрожь. Он мгновенно сел в кровати и принялся все читать. В ответ на его селфи Сяо Чжань прислал кучу эмодзи, от которых Ибо пробрало на смех.

Чжань-гэ: ВАН ИБО

Чжань-гэ: ЭТО ЧТО ТАКОЕ

Чжань-гэ: Ты бесстыжая катастрофа, я посмотрел видео, которое Вэньхань запостил

Чжань-гэ: Ненавижу тебя

Чжань-гэ: Почему такой красивый!!

Чжань-гэ: Ты же говорил, что не будешь пить, а твои губы выглядят так, как будто ты ими пил!!

Чжань-гэ: Или целовался

Чжань-гэ: Признавайся

Чжань-гэ: Ладно, нет, не признавайся

Чжань-гэ: Ты просто невозможный отвратительный и бесстыжий

Ван Ибао: Чжань-гэ не ругайся я не пил

Ван Ибао: вообще-то я старался сделать красивое фото для тебя!!

Чжань-гэ: Ой

Чжань-гэ: Ты почему здесь, я опять тебя разбудил??

Чжань-гэ: Ой

Чжань-гэ: Ойой

Чжань-гэ: Прости 😡😤😤🤛

Ван Ибао: сердитое прости?

Чжань-гэ: Да сердитое потому что ты все еще катастрофа и прелестное проклятье моей жизни

Ван Ибао: если ты не знал, я вообще-то очень чувствительный по утрам

Ибо отправил и сам от себя заорал и обжегся об свои же мысли. Чувствительный по утрам — сначала написал, а потом подумал и подумал не о том. Чжань-гэ прав, он катастрофа.

Чжань-гэ: Тыыыы

Ван Ибао: чтоооо? яяяяя красивый? скажи

Чжань-гэ: Не скажу

Ван Ибао: ты меня ранишь своими злыми словами, жестокий сердитый гэгэ, вдруг все что мне нужно сегодня это услышать от тебя что я красивый

Чжань-гэ: Аййй

Чжань-гэ: Знаешь же что да

Ван Ибао: что да?

Чжань-гэ: Я приеду и укушу тебя

Ван Ибао: пустые обещания, гэ, хоть бы раз сделал

Чжань-гэ: Ой все Ван Ибо отвалииии

Ван Ибао: гэгэ должен сказать что я красивый и ему понравилась фотография а то у меня будет плохой день 

Чжань-гэ: 😤😤

Чжань-гэ: Ты красивый и мне понравилась фотография пусть у тебя будет хороший день маленький засранец

Ван Ибао: так-то!

Чжань-гэ: Я ухожу на работу

Чжань-гэ: Ты свел меня с ума

Ван Ибао: затем и живу

Чжань-гэ: !!!!

Ван Ибао: кстати гэгэ не отвечает на мои сообщения

Чжань-гэ: А сейчас с тобой общался гэгэ из параллельной вселенной?

Чжань-гэ: Я опять опаздываю из-за тебя!!

Ван Ибао: зато тебе весело

Чжань-гэ: 😍😍😍😤😤🔪🔪🔪

Чжань-гэ: Какие еще вопросы

Ван Ибао: первый взгляд ах пдыщ стрела в сердце

Чжань-гэ: Ты такой ппрпрпгн не могу

Чжань-гэ: Мне что теперь листать в начало переписки??

Ван Ибао: наша переписка не такая уж и большая в последнее время благодаря КОЕ-КОМУ

Чжань-гэ: Тц!

Чжань-гэ: Ах, ты про любовь с первого взгляда? Хаха, неа, не верю в такое. Мне надо узнать человека поближе, прежде чем полюбить. 

Чжань-гэ: Но тебе вполне подходит.

Ван Ибао: если опять скажешь что это потому что я юный и неопытный я тебя стукну

Чжань-гэ: Через экран не выйдет хаха 😝😝😝

Ван Ибао: стань серьезным на секунду гэ и объясни

Чжань-гэ: Ну что ты за душнила

Чжань-гэ: Не поэтому

С минуту Ибо смотрел, как три точки на экране то появляются, то исчезают, в груди все пузырилось от волнения, он абсолютно проснулся и смотрел на экран так, будто от следующего сообщения зависела его жизнь.

Чжань-гэ: Скорее потому что ты просто такой.

Чжань-гэ: Смелый. Романтичный. Прямолинейный.

Чжань-гэ: Ты доверяешь себе и своим инстинктам. Не думаешь, правильно ли то, что ты чувствуешь, должен ли ты это чувствовать. 

Чжань-гэ: Просто проживаешь момент и идешь дальше. 

Чжань-гэ: Люблю тебя

Чжань-гэ: За это

Ибо замер, уставившись в телефон, разглядывая это люблю как дикого прекрасного зверя. Заволновался зачем-то, его кинуло в жар, сердце застучало где-то в горле.

Ван Ибао: Чжань-гэ надо бежать напишу позже пока

Он выронил телефон и механически пошел в душ, включил воду погорячее, пытаясь отойти от внезапного страха, который его сковал. Как-то тупо слился, не по-братански. И под кожей жужжало мерзкое чувство — он ненавидел, когда между ними что-то повисало вот так: недомолвки, недосказанности, неправильные реакции на важные слова. Это бывало редко, но если случалось, то ощущалось как катастрофа, расстраивало до рези в груди, необходимо было все вернуть как угодно. В такие моменты Ибо как никогда отчетливо понимал, насколько Сяо Чжань на самом деле вплетен в его жизнь. За последний год было всего несколько дней, в которые они не контактировали друг с другом, и они ощущались точно так же опустошающе. Хотя в последнее время, кажется, гораздо сильнее — они ощутимо отдалялись, Сяо Чжань иногда намеренно морозился, будто отталкивал его, будто устал от него? Ужасно. Больно. А потом он говорит такие вот вещи, и Ибо просто — 

Ну а что он должен был ответить? Сяо Чжань просто умел его всего переворачивать парой слов, чаще всего даже не замечая этого. Вот и здесь Сяо Чжань, скорее всего, ничего такого не имел в виду и сказал просто так? А Ибо зачем-то весь взволновался от каких-то простых слов? Но это же Сяо Чжань, он редко говорит что-то просто так в серьезных разговорах, он всегда много думает, в его ответах всегда есть смысл, его позиция, его чувства. Он не разбрасывается словами.

А еще он никогда не говорил «люблю тебя». Ибо говорил ему сотни раз: пьяный, трезвый, расстроенный, счастливый, кричал ему «Чжань-гэ, диди любит тебя» на виду у кучи людей, а Сяо Чжань только пихал его в плечо, делал вид, что его тошнит или гонялся за ним, чтобы отлупить.

А теперь он сказал — ладно, написал, но почти считается — и что это значит? Ничего? То же самое, что имел в виду Ибо, когда говорил ему это, меньше или больше этого? Ничего?..

Ладно, дерьмо, он тупица, надо было просто отделаться шуткой, типа ахаха тоже люблю тебя бро, прислать ворох тупых эмодзи, Сяо Чжань бы прислал фотку себя самого, закатывающего глаза, которую он часто использовал как мем, и все было бы в порядке. 

В конце концов, он ведь даже не сказал «я люблю тебя», он сказал «люблю тебя — за это», то есть, даже не его самого, а только парочку его приятных черт характера? Это же дружеское люблю, да, братанское люблю? Ты-хороший-человек-люблю, а не то самое люблю, от которого у Ибо все заходится внутри?

Ладно, просто дело в том, что нихрена они не бро, вот и все. Или Ибо не умеет отличать одно от другого. Или — скорее всего — просто очень хорошо себе лжет.

Ибо и правда очень хорошо убедил себя в том, что все, что он чувствует — глубоко дружеское. Сяо Чжань понимал его, принимал любым, делал его день лучше. Он не мог потерять это все.

Он маялся до конца дня, придумывал и стирал кучу сообщений, но в итоге Сяо Чжань написал ему первым — прислал мем. Ибо затрясло сначала от облегчения, потом от отдающего истерикой припадка смеха. Он прислал мем в ответ, и все снова стало нормально.

два

Иногда бывают сны, в которых очень отчетливо кажется, что находишься в каком-то определенном месте, и это не твоя кровать или где ты там уснул. С Ибо это частенько случалось, особенно после того, как пришлось съехать от Исюаня в отдельную небольшую квартирку, когда тот решил, что им с Мэн Яо пора жить вместе. Он просыпался иногда посреди ночи, полностью уверенный, что он все еще в их старой квартире, с полузакрытыми глазами шел в туалет или попить воды, а все в квартире было не так, и он врезался в углы или спотыкался о диван, который точно должен был быть в другом месте.

Ибо не привык жить один, он с малолетства был окружен заботливыми гэгэ. Жизнь в одиночестве казалась ему ужасной. Он толком не знал даже, как подойти к рисоварке! Умел только хорошо прибираться и складывать вещи на место, на этом его хозяйственные способности заканчивались. Он выживал на доставке еды и думал, что в ближайшем будущем его ждет гастрит, нищета от дорогой доставки и смерть, но потом в его район переехал Сяо Чжань.

Они тогда были едва знакомы: увиделись раз на вечеринке в танцевальной студии, в которой работал Ибо с друзьями. Это был вечер в честь выпуска их первого трехмесячного интенсива по хип-хопу, и все немного выпили, танцевали, соревновались, у кого получится самый сумасшедший фриз для фотки, и отлично проводили время. Сяо Чжань и его друг тогда снимали видео и фотографировали для них вечеринку. Так Ибо с ним и познакомился — сначала с объективом его камеры, а потом и с ним самим, когда тот выглянул из-за камеры, лучезарно улыбнулся и сказал «привет, можно я тебя сфотографирую». Ибо разрешил и неловко попозировал, вдруг растеряв всю свою грацию, а потом пялился на него весь вечер. Так и не решился что-то предпринять, да и не придумал что, просто почувствовал себя как-то по-особенному хорошо рядом с другим человеком и не хотел потерять это чувство. Хань Гэн — его наставник и друг, который когда-то подобрал всю троицу на танцевальном конкурсе и пригласил работать к себе в студию, — души в Ибо не чаял, и вполне можно было бы выпросить у него вичат Сяо Чжаня, он у него наверняка был. Но Ибо заробел и не стал.

А потом Сяо Чжань переехал в его район. Ибо к тому времени жил там уже два месяца и считал, что все знает, поэтому, когда они случайно встретились в половину первого ночи в круглосуточном супермаркете, Ибо провел ему мини-экскурсию. Ну как — Сяо Чжань обрадовался, увидев его, Ибо обомлел и стоял столбом, Сяо Чжань посмеялся над ним, сообщил, что только переехал, Ибо сказал «мн» и показал ему, на каком стеллаже лежит рис.

А еще позже выяснилось, что Исюань и тот друг Сяо Чжаня с вечеринки, Пэн Чуюэ, каким-то образом подружились, и все они в итоге оказались в одной компании. Они встречались каждую субботу в баре большой шумной толпой. Сяо Чжань был ее центром — как он сам потом говорил, это было абсолютно не так — но для Ибо он каким-то образом стал центром едва ли не всего мироздания, Ибо приходил только ради него, был совершенно им очарован, не разговаривал с ним толком, но любил слушать, за что парни постоянно подшучивали над ним и ласково звали «щеночек Сяо Чжаня». Сяо Чжань на это только закатывал глаза и улыбался.

— Мы официально потеряли свой статус самых любимых гэгэ, — смеялся Исюань. Вэньхань только ухмылялся похабно, а Ибо просто не мог ничего с собой поделать — он как флюгер всегда поворачивался в сторону Сяо Чжаня, даже если тот не участвовал в разговоре.

Было в нем что-то изумительное, что не позволяло Ибо оторвать взгляд, в сочетании невероятной красоты лица и трогательной неуклюжести тела, в том, как он умел смотреть невинно и через секунду совершенно обольстительно, даже если не пытался таким быть, как заразительно и немного нелепо смеялся — и смеялся еще сильнее, услышав, как смеется Ибо. В том, с какой заботой и теплом он относился к другим людям, даже если они не были его друзьями. Его лицо, его заинтересованный взгляд в тот вечер, когда он впервые рассказал что-то только Ибо, захотел чем-то именно с ним поделиться, отпечаталось у Ибо в голове и осталось там как фотография, к которой хотелось возвращаться. Это была просто забавная история про его кошку, но Ибо был в таком восторге, будто ему рассказали величайший секрет. Ибо был младше на несколько лет, но Сяо Чжань не относился к нему как к молчаливой тени Исюаня и Вэньханя, ему действительно было интересно, что там в голове у этого двадцатилетнего пацана, который не отводит от него глаз.

Он был средоточием жизни и тепла, с ним постоянно происходила куча нелепых историй, и он весело о них рассказывал, он редко унывал и смешно толкал поучительные речи, извлеченные из своих приключений. Чувство юмора у него было иногда странное, но Ибо заливался смехом даже от дурацких бородатых анекдотов. Ибо хотелось быть ближе, всегда быть ближе к нему, хотелось завладеть всем его вниманием, и в какой-то момент молча наблюдать стало недостаточно.

— Чжань-гэ красивый, — это было первое, что Ибо подумал, когда увидел его, и первое, что сказал ему после нескольких недель молчаливого наблюдения.

— Ого, — усмехнулся Сяо Чжань. — Ты теперь со мной разговариваешь?

— Ага, — сказал Ибо и не затыкался следующие пару лет.

Он стал зависать дома у Сяо Чжаня так часто, как тот позволял. В какой-то момент он бывал там, даже когда Сяо Чжаня не было дома: тот выдал ему ключи почти сразу. Ибо весь разомлел от такого доверия. В благодарность он частенько мыл посуду, если Сяо Чжань, убегая на работу, оставлял ее на кухне, и протирал пыль. Ибо подарил ему первый робот-пылесос, они забрались на диван с ногами и банками пива, и час восторженно наблюдали, как маленький жужжащий кругляш отважно сражается с пылью. 

Ибо там ужасно нравилось, в какой-то момент он стал проводить там гораздо больше времени, чем в собственном доме. Сяо Чжань работал дизайнером и вообще был натурой творческой, и вся его небольшая квартирка была завалена книгами, фотографиями, записями, рисунками, какими-то чертежами. Ибо так сильно упал в него, что готов был сам остаться там предметом мебели, только чтобы Сяо Чжань был рядом, трогал его, переставляя с места на место, стирал пыль. Он мог бы быть той странной, похожей на фреску, кружкой, которую Сяо Чжань таскал с собой по квартире, постоянно отхлебывая из нее чай, и был бы счастлив.

В какой-то момент Ибо даже стал думать о квартире Сяо Чжаня как о своем доме. Диван был большим, широким и мягким. Ему нравилось на нем спать, Сяо Чжань разрешал ему оставлять включенным телевизор, а утром Ибо находил его выключенным, а себя — заботливо укрытым. 

— Вечно скидываешь с себя одеяло ночью, а утром кукожишься, как замерзшая креветка, — Сяо Чжань язвил, смеялся над ним и оставлял свежесваренный кофе и еще теплый завтрак для него на кухне.

Впервые его почти детское обожание сменилось чем-то другим в тот вечер, когда они обсуждали поцелуи. Вся компания тогда собралась в квартире Исюаня, где он теперь жил с Мэн Яо, и сыграли в дорама-дартс: если большинство попадут в 10-9, будут смотреть комедию, если в 8-7 — какой-нибудь детективный триллер, все остальное отводилось ужасным мелодрамам. Играло большинство из них плохо и пьяно, так что победили ужасные мелодрамы, и они весь вечер смотрели историю о двух невыносимых людях, которые пытаются быть вместе. Сяо Чжань полвечера закрывал лицо и делал вид, что его тошнит в горшок с фикусом, Ибо беспощадно веселился, глядя на него. А потом они ушли на кухню, чтобы взять еще пива. Глаза Сяо Чжаня так сияли в полумраке, пока он ехидничал на тему того, как же нелепо герои только что поцеловались в дораме, что в Ибо что-то неостановимо зажигалось в ответ.

— А как надо? — спросил он.

— Тебе показать? — Сяо Чжань рассмеялся, кончили его ушей заалели, Ибо закашлялся и ткнул его в плечо.

— Расскажи.

Ибо точно не запомнил слова, но запомнил ощущение — потому что зачем-то представил, как делает то, о чем Сяо Чжань рассказал ему тихим шепотом, будто секрет, стоя близко-близко, — как он подошел бы еще на шаг, ловя его взгляд, погладил бы его скулы, линию челюсти, провел бы большим пальцем по его губам, чуть приоткрывая. Подождал еще секунду перед тем, как коснуться его губ своими, разделяя с ним вдох, а затем — 

Тут Сяо Чжань рассмеялся, глядя на его поплывшее лицо, и легонько ткнул его кулаком в грудь. Ибо ошпарило стыдом, он нашлепал Сяо Чжаня везде, где достал, а потом пришлось убежать с кухни в ванную под звонкий смех и некоторое время постоять, опершись на раковину, пока в его штанах пыталась взорваться сверхновая. Он поплескал ледяной водой в лицо, натянул толстовку пониже и вернулся к остальным, ошеломленный. Взрыв в штанах утихомирился, но взрыв в голове только-только начинал нарастать. 

Он старался потом об этом не думать, в конце концов, он молодой, а Сяо Чжань, если по-честному, знал, что играет с огнем, знал, какая может быть реакция, и все равно сделал. Ибо даже пытался сердиться на него какое-то время, но тот делал вид, что ничего не было, а Ибо все-таки не умел на него сердиться, так что это был полный провал в любом случае.

Ибо по-прежнему ночевал на его диване несколько раз в неделю (ходишь туда как к себе домой, ворчал Вэньхань), они неистово разговаривали, переписывались, созванивались, играли в игры вместе, тусовались вместе, и в итоге Сяо Чжань настолько сильно встроился в жизнь Ибо, что представить себя без него уже было невозможно. 

Он долго думал, потом что-то понял, а потом так же быстро засунул все поглубже. Это была болючая вспышка, которая обожгла его, но позволила нацепить на себя броню усмешек и дружеских драк, когда совсем невмоготу. Все вокруг шутили про них, но Сяо Чжань только поглядывал на него и улыбался, не предпринимая ничего серьезнее пьяных объятий. Так что Ибо собрал все свои странные чувства в коробочку и закрыл где-то в уголке сердца, чтобы они не мешали дружить с лучшим человеком на земле.

Но теперь он зачем-то снова вспомнил про них, и они горько-сладко заворочались внутри. Сяо Чжань мимоходом сказал люблю, совсем не то люблю, но все, бешеная обезьяна в голове Ван Ибо забила в барабаны, и ему снилось, что он снова спит на диване Сяо Чжаня, снилось так отчетливо, что он чувствовал даже запах ароматических палочек на комоде — лаванда и кедр — он чувствовал обивку дивана рукой, а потом ласковый голос Сяо Чжаня будил его, ладонь гладила Ибо по лицу, а потом он открывал глаза и несколько звенящих секунд не мог понять, почему смотрит в пустоту, почему здесь чужой потолок и больше не пахнет лавандой и кедром.

Гонка уже завтра утром, а он был неспокоен. Как это все глупо, зачем он опять разворошил себе сердце? Даже если завтра он и правда встретит кого-то, какой во всем этом будет смысл, если это не тот, к кому он уже тянется всей душой? Разве будет этот новый человек делать его счастливым просто самим фактом своего существования, разве будет смотреть на него так, будто он самый интересный в комнате? Да даже если будет, это все равно не то — сердце Ибо не сожмется так же сладко в ответ на чужое внимание, не перевернется внутри от одного лишь на секунду задержанного на нем взгляда.

Ван Ибао: мне приснилось, что я снова сплю на твоем диване

Он написал почти в отчаянии, ни на что не надеясь. Но Сяо Чжань был в сети. Сообщение висело прочитанным пару минут, в которые Ибо обгрыз ноготь на указательном пальце и чуть не сошел с ума, а потом экран спасительно загорелся.

Чжань-гэ: Мой диван скучает по тебе

Ван Ибао: а ты?

Чжань-гэ: Напрашиваешься опять?

Ван Ибао: на что, на что?

Чжань-гэ: Разводишь меня на добрые слова

Ван Ибао: тебе жалко добрых слов для меня?

Чжань-гэ: Нет, у меня их много

Ван Ибао: они все мне нужны, дай

Чжань-гэ: Чего ты, волнуешься перед гонкой?

Ван Ибао: нет

Ван Ибао: да

Ван Ибао: просто скажи мне хорошее

Чжань-гэ: Ван Ибоооо 

Чжань-гэ: Все будет просто отлично, ты же Ван Ибо 

Чжань-гэ: Лучший гонщик Китая, резкий как пуля, быстрый как свет (и очень аккуратный, очень-очень аккуратный!!), вжух-вжух и обгонишь всех соперников, и приедешь весь такой крутой, получишь свой золотой кубок и обольешь всех шампанским, а я буду тобой ужасно гордиться

Ван Ибао: Чжань-гэ

Ван Ибао: диди любит тебя

Чжань-гэ: Буээээ

Ван Ибао: Чжань-гэ! диди любит тебя!!

Чжань-гэ: БУЭЭЭЭ

Ван Ибао: ну что ты за жопа

Чжань-гэ: Эй! Уважай старших!

Ибо рассмеялся, ничего не смог поделать с собой. Полежал минутку, обнимая телефон, и вернулся, дрожащими пальцами набирая сообщение.

Ван Ибао: спасибо

Чжань-гэ: 😜

Чжань-гэ: Будь осторожнее, ладно? Пожалуйста. Этот гэгэ уже слишком стар, чтобы переживать

Ван Ибао: я рад, что ты переживаешь

Чжань-гэ: Хочешь, чтобы я поседел поскорее??

Ван Ибао: так я знаю, что тебе не все равно

Чжань-гэ: Как ты смеешь, Ван Ибо

Чжань-гэ: Я что, недостаточно забочусь о тебе? не отдал на твое растерзание свой диван? не кормлю тебя? не слушаю тебя? не волнуюсь о тебе каждый день?

Да, хотел бы сказать Ибо, да, но я хочу больше тебя, хочу всего тебя себе. В груди сдавило от чувств, он хотел бы сейчас быть рядом, чтобы выплеснуть это все — подраться с ним хотя бы, если уж ничего другого не получается.

Ван Ибао: Чжань-гэ самый замечательный гэ!! самый лучший!!

Чжань-гэ: Так-то.

Ван Ибао: иди спать, я отнимаю у тебя сон, тебе же на работу завтра рано?

Чжань-гэ: Ну да

Чжань-гэ: На работу

Ван Ибао: спокойной ночи, гэ!

Чжань-гэ: Спокойной ночи, Ибо. Удачи завтра!

Ван Ибао: Чжань-гэ

Чжань-гэ: Ну чего

Ван Ибао: диди любит тебя

Сяо Чжань прочитал и не отвечал столетие, потом наконец прислал сердечко. Зеленое, любимого цвета Ибо.

Чжань-гэ: Гэгэ тоже любит тебя

Чжань-гэ: А теперь спать!

один

Гонку он проиграл. 

Ничего, в общем-то, не предвещало. Он засыпал спокойным и радостным от ночной переписки с Сяо Чжанем, проснулся бодрым, приехал даже немного заранее, хорошо размялся. Его мотоцикл был готов, он еще раз проверил все с техником. 

Он был собран на старте, хорошо начал, но на седьмой минуте вдруг пошел дождь. Просто из ниоткуда, небо вдруг потемнело и хлынула вода. Шлем вмиг застелило, и сцепление с трассой поменялось. Ибо так удивился и заволновался от этого, что потерял концентрацию, отстал — потом пришлось догонять, едва не вылетел с опасного поворота, на котором соперник из соседней команды попытался его подрезать, но в итоге успокоился, справился, набрал позиции и пришел вторым. Инь Чжэн-гэ забрал золото и сгреб его в объятиях — они были из одной команды, так что было, в общем-то, здорово взять два первых места, но Ибо хотел побеждать, он был настроен на победу, и хоть и был рад за своего гэгэ, но смириться с поражением и злостью так просто у него никогда не выходило.

Он был в ярости, и ребята из команды еле оттащили его от мудака, который его подрезал. Если бы не он, Ибо был бы первым даже несмотря на промедление, точно был бы, он все просчитал, он ехал отлично, возможно, это даже было бы его лучшее время в дождь. 

Ярость было некуда деть, Инь Чжэн пытался ласково его успокоить, но он бесился и не слушал. В конце концов выпутался из формы, натянул первое, что выпало из сумки, сел на мотоцикл и унесся, едва не выстреливая огнем ярости из выхлопной трубы, как в комиксах. 

Он ехал и ехал, и ехал, пока не покинул пределы города, оказавшись на дороге в пригород. Вокруг были поля, машин на удивление немного, а потом и они закончились, будто в такой дождь никому не надо было никуда ехать. По правую сторону цвел рапс — огромное поле, усыпанное цветами, ставшими еще ярче под сизым грозовым небом.

Мотоцикл вдруг резко заглох, будто перегревшись от его ярости, Ибо проехал еще с десяток метров по инерции и затем остановился, спустив ноги на землю. В небе грохотало, он был весь мокрый, в груди будто пропасть разверзлась, было душно, тошно, обидно, но хуже всего — грустно. Это же был тот самый дурацкий день, которого он так ждал, в который ему наобещали самого лучшего, но пока все, что с ним случилось — это проигрыш, хлюпающие ботинки и мокрая задница. 

Ибо откатил остывающий мотоцикл на обочину и угрюмо уставился на него, уперев руки в бока. 

— Блять, — сказал он с чувством. — Дерьмо, ну что за дерьмо, обосранное говнище!

На трассе было пусто, так что он с удовольствием поорал в насупленное небо. Стало немного полегче, хоть и наглотался дождя. Посидел на траве, пока воды не натекло за шиворот столько, что намокли трусы — опять. Выругался и встал, вернулся к мотоциклу и выругался снова и заорал снова, потому что понял: убегал в такой ярости и спешке, что забыл спортивную сумку, в которой было все, включая телефон. Ну круто. 

Он потерянно осмотрелся, но вокруг было только бесконечное поле с силуэтами городских высоток вдали. Он прошел вперед, побежал по мокрому асфальту, дыша глубоко, бежал и бежал, пока не закололо в боку. Бежать было почти так же хорошо, как гнать на мотоцикле, особенно после часов сидения. 

Дождь поутих, прохладные капли на лице освежали, пока Ибо пытался отдышаться. Сквозь тучи прорезался солнечный луч, и Ибо улыбнулся ему. Тяжесть поражения немного отпустила. 

Он оглядел все вокруг еще раз, и вдруг что-то влажно блеснуло на дороге чуть дальше. Пригляделся: машина на обочине, серая, почти сливалась с дорогой, если бы не блестела, он бы и не заметил ее в потемневшей дали. 

Ибо побежал снова, и чем ближе, тем больше машина казалась знакомой. Он добрался до нее минут через семь размеренного бега, и действительно — вспышка узнавания ослепила его, всколыхнула все внутри. В машине было пусто, он обошел вокруг, вгляделся в рапсовое поле. Бесконечное море цветов тянулось будто до горизонта, ветер утих, и цветы замерли, позволив Ибо наконец разглядеть чей-то движущийся силуэт.

Он двинулся почти неосознанно, как загипнотизированный, глядя на черную макушку среди цветов. Тонкая высокая фигура сорвала сердце в галоп, Ибо ускорился вслед за ним, быстро ступая по едва видной тропинке.

Человек в поле чуть повернулся, запрокинул голову, всматриваясь в небо, и поднял к лицу фотоаппарат.

— Чжань-гэ, — выдохнул Ибо и остановился, всматриваясь в знакомые черты, такой привычный наклон головы, когда тот смотрит снимки,  — ЧЖАНЬ-ГЭ!

Человек обернулся на крик, вытянулся, приподнимая голову, скорее всего, прищуриваясь, чтобы разглядеть. Ибо захлестнуло радостью, и он побежал на ее силе, раскинув руки и касаясь кончиками пальцев верхушек цветов.

— Чжань-гэээээ!

Сяо Чжань замахал ему и тоже пошел навстречу, потом побежал, но замедленно, как в мультфильме, смешно покачиваясь и размахивая руками.

— Иба-оооооо!

Ибо зашелся от смеха, даже пришлось остановиться на секунду, прежде чем побежать дальше, его почти затрясло, он почувствовал себя таким легким и счастливым в этом желтом влажном море цветов, в нескольких метрах от человека, который был так же бесконечно ему рад, как и он сам.

Сяо Чжань ускорился наконец, и они врезались друг в друга, тут же сгребая в объятия. Ибо погладил его по спине, собрал влажную футболку у шеи, вцепившись в него изо всех сил, вдохнул поглубже — Сяо Чжань всегда пах интересно, чем-то вроде персиков, цветов и молока, едва уловимый, но въевшийся в подкорку аромат, вечный индикатор радости и умиротворения.

— Чжань-гэ, — жалобно протянул Ибо, прижимая его к себе сильнее. — Чжань-гэ. Ты такой мокрый, фу. Я скучал по тебе. 

Хотелось накинуться на него, как спятивший от счастья пес, облизать, повалить его на землю, потыкаться ему во все места головой, хоть как-то выразить всю эту искрящуюся бешеную щенячью радость, Ибо бы завилял хвостом, как пропеллером, если бы он у него был. Но хвоста не было, так что он просто облапил его еще больше, огладив все, до чего дотянулся.

— Сам ты мокрый. — Сяо Чжань рассмеялся ему в ухо, отстранился. Осмотрел, взъерошил ему волосы. — Я тоже. 

Улыбка просто случилась на лице Ибо, с непривычки даже заболели мышцы, и он не мог ее спрятать, да и не хотел — Сяо Чжань ведь улыбался ему в ответ, ярко и открыто, так, что даже ямочки на щеках появились.

Сяо Чжань попытался убрать руки с его плеч, но Ибо поймал их и сжал, не отпуская его дальше, чем на полметра, и смотрел так жадно, будто они не виделись столетие. Скулы Сяо Чжаня заострились, лицо выглядело слегка уставшим, но как же он был красив, как же все внутри Ибо расцветало только от осознания, что они снова рядом спустя столько дней разлуки.

— Как твоя гонка? 

— Проиграл. 

— Пришел вторым с опозданием в нано-секунду? 

— Типа того, — Сяо Чжань закатил глаза, Ибо ткнул его в бок его же рукой. — Ты опять не смотрел! 

— После твоего прошлогоднего четверного сальто вместе с мотоциклом я не могу смотреть! 

— Тогда я просто плохо натренировал поворот, это другое. 

— А-а-а-а, это другое, ну какой же я глуу-у-упый, — Сяо Чжань откинул голову назад, растягивая слог, и прижал его к себе обратно. 

— Ладно, ладно, — Ибо рассмеялся ему в плечо, — я понял, гэ. 

— Просто будь достаточно живым, чтобы есть со мной хот-пот. 

— Это я всегда готов, гэ, только позови. Что ты здесь делаешь вообще?

— Я ехал с работы…

— … тут так-то не по пути.

— … не перебивай старших, я ехал, — Ибо рассмеялся и отодвинулся, чтобы смотреть на него. Уложил ладони ему на плечи, легонько сжав, пока он рассказывал, — и на секунду мелькнуло солнце, и все это поле будто вспыхнуло! 

Ибо огляделся поверх его головы: поле и правда пылало, желтое, бесконечно желтое вокруг них, и дождь все еще шел, уже мелкий, оседая жемчужной пылью на волосах Сяо Чжаня. Ибо смотрел на него с замершим сердцем. Если бы он не побежал вперед, он бы и не заметил машину на обочине, не вгляделся бы в поле в поисках человека. Почти пропустил.

— Мне вдруг так захотелось пофотографировать, и, ну знаешь, потрогать траву после всех этих дней в офисе, — Сяо Чжань засмеялся, протянул их сцепленные руки в сторону, коснувшись самых высоких стеблей. — И вот я здесь, в грязнющих мокрых кроссовках, скорее всего, уже простывший, но зато у меня есть куча красивых фотографий. И ты.

Он легонько пихнул Ибо коленом, и Ибо улыбнулся так, что щеки почти заслонили взор. Он чувствовал себя бутылкой сладкой газировки, которую потрясли, и ей просто не терпится вырваться, вылиться — смехом, словами, объятиями. Он набрал полную грудь влажного воздуха и сжал плечи Сяо Чжаня сильнее, будто пытаясь передать ему это чувство.

— И я.

Солнце снова прорезалось сквозь сизость, Сяо Чжань медленно вдохнул, отстраняясь.

— Ты такой… твое лицо так хорошо смотрится в этом свете, можно я сделаю пару снимков?

— Конечно, гэ. Тебе все можно. Что мне делать?

— Просто стой. Стой и разговаривай со мной.

— Хочешь сделать кучу кадров меня с раскрытым болтающим ртом?

— Ай, ты, ну! Посмотри на меня.

Ибо поднял на него взгляд и улыбнулся, Сяо Чжань выглядел таким милым и сосредоточенным. Он снимал, то приближаясь почти вплотную, то отходя, смешил его, наверняка ему теперь хватит фотографий заливающегося от хохота раскрасневшегося Ибо на целую нелепую выставку. Но Ибо постарался дать ему и что-то обычное, и что-то крутое, даже пытался быть немного секси, но их обоих пробило на смех. 

— Ван Ибо, ты такой красивый, катастрофа. Не улыбайся, нет, боже, слишком красивый. Будет уже чересчур попросить тебя снять футболку?

Ибо бросило в жар, и футболку действительно захотелось снять, он смущенно кашлянул и сказал полушутя:

— Может, в следующий раз.

— Ха-а? — уши Сяо Чжаня покраснели, и он спрятался за камерой. — Я пошутил, эй. Повернись чуть влево. Господи, ты совершенство.

— У меня щеки!

— У тебя взгляд и губы, и шея, и плечи, и линия челюсти. 

— Все это у меня очень хорошее, тут ты прав.

— Я подзабыл, что ты скромностью не страдаешь.

— Просто ты выбрал язык фактов.

Сяо Чжань цокнул и закатил глаза. Ибо не удержался и подбежал к нему, обрушившись на его бока градом тычков. После минуты нелепой возни, в которой оба чуть не свалились на землю, Сяо Чжань отпихнул его, чтобы сделать еще несколько фотографий.

— Такой красивый! — он остановился, прощелкал на экране то, что наснимал, и снова заныл: — Такой красивый, только посмотри. 

Ибо подошел посмотреть через его плечо — фотки и правда были шик, мягкий свет очерчивал его лицо, одновременно и округлое, и резкое в чертах, подсвеченное теплом на фоне грозового неба и ярких желтых цветов, и взгляд на фото был таким непривычным. Сяо Чжань снимал его, пока они болтали, пока Ибо смеялся, пока Ибо смотрел на него. 

Теперь Ибо смотрел на себя на маленьком экранчике камеры, и ему стало страшно — и хорошо. Его взгляд на фото был наполнен чем-то, похожим на нежность?.. 

Похожим на любовь.

Он поднял голову и улыбнулся, глядя на улыбку Сяо Чжаня, который тоже смотрел на это же глупое лицо на фото.

— Это очень красиво, гэ, — тихо сказал Ибо, тронув Сяо Чжаня за предплечье, и оставил руку там, приобняв его, уложил подбородок на его плечо. — Только ты видишь меня таким. 

Сяо Чжань повернулся, поймал его взгляд. Ибо улыбнулся ему, и он опустил голову, уставившись в желтизну у них под ногами. Его плечо, на которое Ибо опирался, напряглось.

— А ты, кхм. Сегодня твой седьмой день. Встретил кого-то особенного? 

Он попытался отойти, но Ибо пошел следом, перебежал вперед и пошел спиной, не отрывая от него взгляда, впитывая каждую эмоцию. 

— Типа того. 

— О, правда? — все его лицо будто упало на секунду, но потом он улыбнулся слишком ярко, натужно, улыбкой, не дошедшей до глаз. — Здорово. Круто. Супер, очень рад за тебя. 

— Правда рад, гэ? — Ибо знал эту его улыбку, он с такой же врал маме, что спит по восемь часов.

— Конечно. Ты заслуживаешь самой потрясающей любви. Я, м-м, замерз, поехали домой. Подвезу тебя.

— Уже все? — Ибо огляделся. Не хотелось уходить, хотелось продлить этот яркий момент, но солнце спряталось обратно, задул ветер, а Сяо Чжань уже не смотрел ему в глаза, отгородился. Чувство было потеряно.

— Да. Хватит. 

Он заметно погрустнел. У Ибо все сладко жглось внутри, пока они шли обратно к машине. Сяо Чжань шел чуть впереди, глядя под ноги, и Ибо смотрел на его шею и растрепавшиеся отросшие волосы и весь будто наполнялся светом. Наверное, он просто дурак. 

Сяо Чжань был с ним рядом, когда ему больше всего было нужно, в самые темные моменты своей жизни Ибо всегда приходил к нему и получал все, что нужно: заботу, внимание, тепло, которое оставалось с ним надолго. Сяо Чжань кормил его, следил за тем, чтобы он не поранился, поддерживал любое его начинание, даже когда он внезапно решил бросить работу в танцевальной студии и профессионально заняться гонками. Он принимал все, что Ибо ему давал, и отдавал столько же в ответ. Ему стало грустно от того, что Ибо нашел себе кого-то. Не могло же это все быть… не могло?.. Он сойдет с ума, если не рискнет, и будет жалеть до конца жизни.

Ибо догнал его уже перед самой машиной, поймал за футболку, развернул к себе.

— Чжань-гэ. Посмотри на меня. 

— Давай просто пойдем, — Сяо Чжань уперся ему ладонью в грудь, но Ибо только подтянул его ближе.

— Подожди, подожди…

— Ибо. Мы все промокли, нам надо согре…

— Нет, послушай меня, пожалуйста. Мне нужен… момент, понимаешь, как в романтической дораме.

— Что ты несешь? — хмыкнул Сяо Чжань, оттолкнул его, и Ибо воспрял духом, почувствовав, что мрачность, сковавшая его, пока они шли к машине, немного отпустила.

— Чжань-гэ-э, — Ибо снова поймал его за руку и развернул к себе, подтащил поближе к машине и усадил на капот. — Сейчас должен быть монолог. Как в дораме. Послушай, хорошо?

Сяо Чжань закатил глаза и получил тычок в бок.

— Ибо.

— Тс-с, тс-с, ш-ш-ш, — Ибо прижал ему палец к губам на секунду, потом отодвинулся на шаг и упер руки в бока. — Помнишь то странное предсказание?

— О, да ты прикалываешься.

— Ш-ш, тихо. Она сказала, что будет дождь, — та старушка — и вокруг будет что-то желтое. И что я должен смотреть очень внимательно, иначе пропущу. И все это здесь. Сейчас. Внезапный дождь. И это поле — самое желтое на свете, что я видел. И ты всё это время был рядом со мной, а я ничего про тебя не понимал. Про нас.

Он подошел ближе, оперся ладонями о капот по обе стороны от бедер Сяо Чжаня, приблизился к его лицу, пытаясь высмотреть в его глазах ответ. Сяо Чжань прикрыл глаза слегка, моргнул, внимательно глядя на него. 

— Чжань-гэ, будь моей любовью, — тихо сказал Ибо. — Если хочешь? Потому что я очень хочу, чтобы это был ты. 

Он смотрел напряженно и неверяще, но с каждым стуком сердца Ибо видел, как его взгляд меняется, он облизнул губы, задышав чаще, сглотнул, поморгал, зажмурился на секунду, потом снова распахнул свои прекрасные глаза, в которых было уже совсем другое выражение — то, которое Ибо любил больше всего, — почти ощутимая на коже нежность. Его улыбка появилась медленно и прекрасно, как солнце из-за туч. Ибо не смог не улыбнуться в ответ, его распирало от радости.

— Ого, — Сяо Чжань усмехнулся, опустив взгляд, покачал головой. Посмотрел на Ибо снова. Солнце выглядывало из-за туч, обнимая их мягким светом, и глаза Сяо Чжаня были заполнены солнцем, сиянием, от которого Ибо нестерпимо хотелось его поцеловать. — Ладно.

— Правда?..

— Да.

Сяо Чжань с улыбкой поднял голову, глядя на Ибо прищуренными глазами. Засунул руки в карманы. Ибо внезапно заробел.

— Круто. И, эм, что дальше? 

— А чего ты хочешь? 

Ибо уставился на его губы, сглотнул, облизнув свои. На лице Сяо Чжаня расплылась кривая ухмылка. 

— Это немного странно, — он так много думал об этом моменте, и так тщательно запрещал себе, что просто не верилось, что вот так просто он может поцеловать Сяо Чжаня прямо сейчас.

Ибо подошел к нему ближе. 

— Тебе понравится, — шепнул Сяо Чжань и чуть раздвинул ноги, чтобы Ибо смог встать между ними. Ибо снова оперся руками о капот по обе стороны от его бедер, приблизил лицо к его лицу, смотрел то в глаза, то на губы. Скользнул губами по его скуле, вдыхая запах его кожи, немного кружилась голова, но он не мог остановиться, потерся щекой о щеку Сяо Чжаня, слизал дождевую каплю с его подбородка и замер у губ. Легкое касание, общий вдох и — его опрокинуло в поцелуй, Сяо Чжань приоткрыл рот, впуская его язык, отвечая ему с тем же жаром и жадностью, будто тоже дорвался до чего-то, о чем давно мечтал.

Дождь снова утих, затем снова разошелся, а они все целовались, вцепившись друг в друга, мокрые насквозь.

— Идеальный первый поцелуй, — шепнул Сяо Чжань, когда они наконец оторвались, только чтобы подышать и пообниматься. Ибо сглотнул и поцеловал уголок его губ, и снова, и снова.

— Знаю. Ты же сам рассказал мне, как надо.

— Я такой предусмотрительный, — Ибо фыркнул ему в скулу и оставил еще один поцелуй. — М-м, впрочем, вышло гораздо лучше.

— Потому что я мастер поцелуев? 

Сяо Чжань пихнул его в бок, смеясь, и прижал к себе ближе.

— Потому что это ты. 

Ибо просто не мог удержаться и перестать трогать, Сяо Чжань слегка дрожал, и кожа на его шее покрылась мурашками, Ибо целовал ее, согревая, оттягивая холодный влажный воротник футболки, чтобы опалить горячим дыханием ключицы, почти уложил его на капот, чтобы согреть всем своим телом. И дрожал в ответ — потому что Сяо Чжань трогал его так же жадно, гладил его плечи и шею, потянулся вверх, приподнимаясь, оставил короткий поцелуй на губах и спустился ниже, обвел языком кадык и слегка прикусил. Ибо судорожно выдохнул.

— Мечтал это сделать, — усмехнулся Сяо Чжань, тут же зацеловывая укус.

— Так сделал бы раньше, — прохрипел Ибо. Жар ударил ему в пах, растекся по всему телу, и даже на мгновение перестало быть холодно. — Я был бы в восторге, клянусь.

Сяо Чжань рассмеялся и поцеловал его снова. Ибо захотелось немного поорать или побегать кругами, как восторженная собака, но он сдержался, покусал губы и уткнулся смеющемуся Сяо Чжаню в плечо. Они завалились на капот и лежали так в объятиях друг друга еще немного, Сяо Чжань гладил его по волосам и шее, Ибо просто уткнулся ему в плечо и дышал им, пахнущим собой, дождем, любовью. Дождь никак не заканчивался, они оба уже дрожали от холода, но так не хотелось отпускать. Ибо целовал лицо Сяо Чжаня, пока они оба не замерзли окончательно. Это был странный холод, смешанный с жаром, восторгом и возбуждением; Ибо потрясывало, когда он наконец оторвался от Сяо Чжаня и они поднялись. Оторвался не полностью, впрочем, — переплел их руки, будто, если отпустить, все закончится, он проснется в своей кровати утром перед гонкой, потерянный и все еще невзаимно влюбленный.

— Мне нужны мои руки, чтобы открыть дверь, — хмыкнул Сяо Чжань, Ибо только обнял его снова, оставив поцелуй в местечке за ухом. Сяо Чжань совершенно не боялся щекотки, и Ибо бросило в жар от мысли, что его можно будет целовать везде, где вздумается, он и мечтать о таком не смел.

Они все-таки ввалились в машину, смеясь и целуясь, закрыли окна, позволяя им скрыть себя от мира за завесой капелек. Дождь уютно стучал по крыше авто, Сяо Чжань включил тихую музыку, и они развалились на передних сидениях, повернувшись друг к другу. Ибо снова поймал его руки и сжимал, гладил, согревая, притягивал ближе, чтобы поцеловать костяшки пальцев. 

— Ты закончил проект? 

— Да.

— И у тебя теперь будет время на меня? — Ибо лукаво ухмыльнулся, приблизившись, выпрашивая поцелуй.

— У меня всегда есть время на тебя, — укоризненно сказал Сяо Чжань, но поцеловал его.

— Не в последние дни! 

— Потому что ты заставил меня спятить от ревности к своей несуществующей Великой предназначенной любви. 

Ибо расхохотался, запрокинув голову назад, и тут же получил тычок в бедро.

— Ты поэтому меня отбривал?

— Да, — нехотя сказал Сяо Чжань, отвернувшись. — Честно говоря, я закончил с проектом еще позавчера, но мне было так грустно и тошно от того, что ты как будто уже влюблен в какого-то непонятного будущего человека, что я не хотел с тобой видеться. Даже думал совсем перестать общаться. 

— Ауч, Чжань-гэ! Не был я ни в кого влюблен, кроме тебя.

— Ну видишь, все обошлось. 

— Ты!.. — Ибо легонько ударил его в плечо. — Никогда не переставай общаться со мной!

— Ну, теперь же я вроде как твоя великая любовь, так что…

Ибо оборвал его, притянув к себе, и поцеловал. Сяо Чжань ответил так же жарко и сладко и вырвал руки, только чтобы уцепиться за Ибо сильнее, он почти съехал с сиденья, и после нескольких секунд возни и поцелуев вперемешку со смехом, перелез на сидение Ибо, прямо к нему на колени. Ибо застонал в поцелуй: с этого момента тяжесть Сяо Чжаня, сидящего на нем, возглавила его список самых приятных ощущений на свете.

Ибо на пробу скользнул ладонями по его талии, подсобрал край футболки. Добрался до горячей, чуть влажной кожи, Сяо Чжань выгнулся на нем, выдохнув в поцелуй. Ибо поймал его совершенно шальной взгляд и зажмурился на секунду — его опалило так сильно, почти скрутило в спазме от возбуждения, что пришлось немного отодвинуться, чтобы глотнуть воздуха и не кончить позорно прямо в штаны. Сяо Чжань засмеялся ему в висок и тоже замер, давая ему время отдышаться.

— Воу, — сказал Ибо, когда в зажмуренных глазах перестали кружиться красные точки. — С ума сойти.

— Ага, — Сяо Чжань чуть сдвинулся на его бедрах, и Ибо снова чуть не закоротило, но он не собирался упускать ни секунды в этот раз и прижался ближе, целуя его снова. — Эй, Бо-гэ.

— М-м?

— Поехали домой.

Его взгляд обещал Ибо так много всего, что он боялся не удержать. Он был бесконечно счастлив вернуться домой. Возможно, с сегодняшнего дня ему больше не придется спать на диване.

Через пару дней он увидел ту старушку снова. Она сидела на лавочке у кофейни и щурилась на солнце с легкой улыбкой. Ибо остановился, увидев ее, развернулся и забежал в цветочный магазинчик, надеясь, что она не уйдет, пока соберут огромный пышный букет. Но она еще была там, когда он вылетел на улицу. Повернулась, когда он присел рядом, и хитро ухмыльнулась, очевидно, ничуть не удивленная.

— Тетушка, — сказал Ибо, голос чуть охрип от волнения. — Это вам.

— Ох, не стоило, мой хороший, — она замахала руками, но после минуты препирательств все-таки приняла цветы. — Спасибо тебе.

— Вам спасибо.

— Понял, наконец?

— Ага, — улыбнулся Ибо. — Все было так просто, что даже немного стыдно.

Старушка захихикала.

— Говорила же. А ты не верил.

— Откуда знаете, что не верил?

— Никто никогда не верит. 

— Дураки, — фыркнул Ибо, и старушка захихикала снова, кивая.

— Хочешь знать, как оно будет?

— Нет… Не хочу.

— И правильно, — кивнула старушка. 

Они посидели рядом еще немного, глядя, как солнце золотит кроны деревьев.

— Думаю, все будет хорошо, — сказал наконец Ибо. 

Это чувство жило в нем все последнее время, и он был в нем уверен: рядом с ним самый правильный для него человек, и они со всем справятся. Старушка хитро повернулась к нему и подмигнула.

— Иди уже, сынок.

Ибо рассмеялся и, осыпав ее напоследок благодарностями, умчался в кофейню, а потом в порыве вдохновения снова в цветочный — за букетом роскошных желтых гиацинтов.

И пошел домой — будить свою любовь кофе и поцелуями.