Work Text:
1.
Они видятся с Дань Хэном некоторыми вечерами. Не в кошмарах. Практически дружеские посиделки, своеобразные вечера игр в прятки. Просто на огромном расстоянии друг от друга. Без кровопролития. Он горд собой, отголоски этого чувства слегка кружат голову, позволяя ощутить.
Рука пару раз дёргается, пальцы отчего-то становятся подвижными, а в груди словно что-то бьётся - теплое и живое. Но лишь на пару мгновений: гаснет, как и всполыхает, пеплом оседая в легких, тысячей лезвий проходясь по глотке.
Через голоса в голове пробивается тихое, ломающее ребра вкрадчивым: сердцевина должна быть многим мягче кромки.
2.
Они играют с Волк каждый свободный вечер. Точнее, играет только она, забравшись в чужие объятия и приказав не двигаться. А Блэйд слушается, боясь вдохнуть лишний раз, плавясь от одолженного ему доверия, близости, некоего родства. Он смотрит поверх ее макушки, стараясь не мешать, лениво комментируя действия, усиляя напор собственного подбородка на серовласую макушку. Кафка обычно приходит позже - садится рядом, голову укладывая на чужое плечо и тыча Волк в щеку, что-то весело щебеча, пока девушка пытается укусить ее за палец.
Мужичине в ходе их перебранки попадает по макушке – даже не больно, но заботливые руки гладят по волосам, что-то нашептывая, пока более маленькая ладонь сжимает его свободное от бинтов запястье, шаловливо извиняясь.
Он их не слушает, прислушивается к себе, чувствуя тепло кончиками пальцев. Вот-вот и на коже останутся ожоги. Даже дышать трудно - остывшее тело впервые начало согревать. А пламя на кончиках пальцев шкварчит: клинок следует накалять медленно, без стихий, позволяя металлу познать вкус времени.
3.
Цзин Юань, он.... Не меняется. Совершенно. Впервые за много лет у Блэйда дёргается бровь, но этот паршивец не прекращает спорить с ним даже под угрозой смерти, даже перед страхом, что Мара возьмёт контроль в любой момент. Он лишь улыбается в своей манере, глядя прямо в глаза, как умеет, как умел всегда, а щеки отчего-то горят, рука дёргается к лицу, пальцами пробегаясь по горячей коже не то удивительно, не то вопросительно - сердце не даёт ему ответа, несмотря на то, что давно бьётся в глотке.
Кафки нет рядом. Рассудок удивительно чист. И на чертову секунду перед глазами давно забытая кузница: жар печи опаляет щеки, запах жженого металла разъедает легкие, а сажа пятнает белоснежные локоны, примеряясь к обладателю. Чья-то прохладная ладонь убирает волосы от лица, аккуратно заправляя пряди за ухо, пальцами соскальзывая на шею, однако вкрадчивый шепот только распаляет, будоражит естество: столько заботитесь о клинках, мастер, но кто же позаботится о вас?
4.
Яньцин - одержимый ребенок. Блэйд восхищен. Мальчишка с горящими глазами рассказывает о мечах, об искусных кузницах. О смертном мастере, чье имя забыла судьба и жизнь смертного разрезала на лоскуты, но творения - все ещё живут.
"Инсин" - услужливо подсказывает имя Блэйд против воли, впервые влезая в чужой монолог. Два слога срываются с губ случайно. Пять букв единым паззлом бьют в солнечное сплетение. Яньцин удивлённо кивает, смотря на него. Мужчина лишь передергивает плечами, прося продолжать повествование.
История о смертном мечнике продолжается из чужих уст, когда скрытый наблюдатель дает о себе знать.
Руки дрожат, когда он встречается с внимательным взглядом Цзинь Юаня. Неведомое волнение туманит рассудок, благословением самих звезд позволяя сделать судорожный вздох.
5.
Кожа горит, а связки безбожно тянет. Ужасно больно. Он продолжает.
Рука удивительно послушна, он попадает ударами молота по железу, шипя каждый раз от боли. Но не останавливается. С юношеским упорством отбивая редкий металл, каждым взмахом запечатляя давно забытое, доселе невосполненное.
Забыл-забыл-забыл. Но тело помнит, достаточно заставить себя, превозмочь. Руки заламывает судорогой, огонь опаляет щеки, на руках новые ожоги. Но каждое движение - новая нота в его реквиеме по мечте.
Куй горячо, пока лёд тебя не сковал. Повторяет раз за разом, вскрикивая от случайных увечий, удивленно останавливаясь на мгновения - боль ощущается слишком остро.
Волосы ниспадают на лицо, прилипают к влажной коже, углем очерчивая раскрасневшееся лицо, но руки, все в мозолях, продолжают свой танец, пока глаза безумца выверено следят за каждым движением, пылью от источившегося камня.
Улыбка на искусанных губах видна лишь тлеющим углям печи.
+1.
Ужасно ветрено. Замечает Цзин Юань, открывая окно как можно шире. Дует ветер перемен, ласково кутая в своих объятиях путника с далеких небесных светил. Увлекательная сказка, пару лет назад читал Яньцину перед сном.
Листва кружится вокруг в танце, забираясь в комнату и застревая в длинных волосах. Он отвлекается, чтобы убрать пару лепестков с челки под недовольное чириканье воробья - тот явно не в восторге вычищать мусор со своего гнезда.
Теряет бдительность. Глухой удар о подоконник.
Ветер стихает, штиль будоражит сильнее бури. Листва перестает водить хороводы, незамысловато оседая на пол. Цзин Юань смеётся, запрокинув голову назад - Блэйд обвел его вокруг пальца. Не злится, лишь озадаченно смотрит на подоконник.
И смеется. Истерически. Радостно. Безумно. Все сразу.
Нечто в тканевом свертке напоминает глефу.