Chapter Text
Наступает время обеда, и Северус, не торопясь, выходит на улицу; впервые за последний год выбирается из Хогвартса по собственному желанию. Еще утром он заметил как солнечно во дворе и подумал, не стоит ли прогуляться. В перерыв он выходит из полутемного замка и замирает на пороге. Слишком ярко, приходится дать себе время привыкнуть.
Проходит несколько мгновений, и Северус уже может смотреть на двор вокруг, и то, что он видит, ему нравится. Только идти туда почему-то не хочется. Как будто вся эта залитая светом красота — не для него, словно он будет смотреться среди зеленеющей травы и блестящих луж смешно и гротескно. Поэтому Северус отходит чуть в сторону и встает у стены. Там тепло, свежо и удивительно спокойно.
Северус стоит и изредка щурится, вдыхая прохладный весенний воздух. Мимо него пробегают школьники — почти все не замечают, стараясь поскорее оказаться подальше от темных коридоров и нудных занятий. Северус и не пытается обращать их внимание на себя, хотя, когда один из первогодок оборачивается и видит его, не удерживается и подмигивает. Мальчишка смотрит на него огромными глазами, а потом убегает. Северус улыбается, пряча улыбку в воротнике.
— Весна пришла, — слышит он негромкий голос рядом, но не оборачивается. Он и так знает, что это Поттер. Только у него такой хриплый голос, только он позволяет себе обращаться к Северусу так, будто они друзья: не по делу, без каких-либо вопросов и заданий, невзначай.
Северусу эти случайные небольшие беседы не особо понятны. Будь Поттер слизеринцем, было бы очевидно, что ему что-то нужно. Но Поттер гриффиндорец в худшем значении этого слова, поэтому невозможно понять, чего он добивается. Северус не ждет от него подвоха, впрочем и дружить с ним не собирается, поэтому эти диалоги он толком не поддерживает, но и не прерывает. Вот и сейчас он ограничивается кивком и негромким согласным: «Весна». Ему кажется, что на это сложно ответить. Но Поттер продолжает разговор:
— Недавно поляну нашел в лесу. Там стрелия цветет.
Северус с удивлением оборачивается к нему. Поляну он эту знает, сам там стрелию и сажал. И, к слову, окружал охранными чарами, чтобы никакие Поттеры не влезли.
— Я ничего не испортил, — успокаивающе говорит Поттер, все также глядя на начинающий зеленеть двор.
— Я надеюсь, — кивает Северус и тоже переводит взгляд. В конце концов он пришел сюда, чтобы посмотреть на природу, а не пялиться на Поттера. На этого он уже насмотрелся за последние два года. Да и за предыдущие годы обучения мальчишки — тоже.
Северус до сих пор не понимает, что Поттер забыл в Хогвартсе. Тот неожиданно разругался с друзьями, бросил аврорскую академию и пришел преподавать. Минерва отдала ему младшие курсы ЗОТИ и полетов одновременно. ЗОТИ до третьего, полеты до пятого. За ЗОТИ Северус ему немного благодарен, потому что вести сразу два курса — врагу не пожелаешь. С Поттером нагрузка стала меньше, а свободного времени — чуть больше.
Поначалу Северус считал, что Поттер не справится, что это просто геройская блажь, которая быстро пройдет, но — нет, тот на удивление быстро освоился в роли преподавателя. Правда где-то между победой и возвращением в Хогвартс, он растерял все свое добродушие и порывистость. Профессор Поттер сдержан, немногословен, с детьми справедлив, но любимчиков у него нет, да и с коллегами он почти не общается — если не считать этих небольших диалогов, почти монологов, с Северусом. И вот сейчас он опять подошёл и заговорил. Зачем? Северус не понимает. Единственное, чему он рат, так это тому, что весеннее благодушное настроение Поттер удивительным образом умудряется не разрушать.
Северус думает, что Поттер скажет что-нибудь еще, но на этот раз его фантазия, видимо, исчерпана. Они стоят молча довольно долго, любуются весенним чистым небом.
Идиллию нарушают крики.
Крики — всегда плохой знак. Что-то происходит во дворе, судя по звукам, что-то нехорошее. Северус ненавидит такие ситуации, его вечно отбрасывает назад, в прошлое, когда он слышал такие же крики, но был не преподавателем, а студентом, стоящим в центре кричащей толпы напротив Поттера и Блэка. Каждый раз ему приходится преодолевать себя, чтобы подойти к беснующимся школьникам. И плевать, что он давно уже взрослый и прошел две войны, тот детский страх не хочет оставлять его в покое. Поэтому сейчас, когда он расслабился, ему совершенно не хочется идти и выяснять, что произошло. Он смотрит в сторону, откуда раздаются крики, а Поттер уже не смотрит — он уже там.
Пересиливая искушение оставить все на Поттера, Северус все же следует за ним. Когда он подходит к группке школьников, то успевает услышать, как Поттер снимает с Гриффиндора столько баллов, что даже Северус удивляется.
— Я предупреждал вас, Дуглас, — почти рычит Поттер, — в следующий раз я добьюсь вашего исключения. Вон отсюда все!
От этого «вот отсюда все» вздрагивает даже Северус. А Поттер тем временем присаживается на корточки и помогает подняться первокурснице-слизеринке, Лизе Фоуэлл. Северус плохо ее знает, она тихая и прилежная девочка, но ничем не выделяется. И Северус уж точно не подумал бы, что она стала объектом травли.
— Все нормально? — спрашивает он, накладывая очищающие чары. Лиза кивает, но Поттер все равно безапелляционно заявляет: — Пойдем к мадам Помфри сходим.
— Мне не нужно, — отвечает Лиза немного упрямо.
— Зато мне нужно, — говорит в тон ей Поттер.
— Хорошо, профессор Поттер, — неожиданно соглашается Лиза.
Поттер берет ее за руку и, кивнув Северусу, идет к школе. Северус только смотрит им вслед. Неожиданно ему становится безумно обидно, что у него самого никогда не было такого профессора, который бы уверенно взял за руку и отвел в больничное крыло. Или не профессора. Хоть кого-нибудь.
Северус закрывает глаза и снова открывает; обида похоронена глубоко внутри, а сам он снова профессор, ответственный за своих учеников. Поэтому он идет вслед за Поттером, который, к слову, успел уйти довольно далеко, даром что рядом с ним семенит первокурсница. Приходится нагонять.
До больничного крыла они доходят быстро, там Поппи осматривает Лизу, сует успокоительное — Северус с удивлением щурится — Поттеру.
Инцидент исчерпан.
— Ну вот, все хорошо, — говорит Поттер, похлопывая Лизу по плечу. — Если что, обращайся ко мне. А в гостиной Слизерина за тобой присмотрит профессор Снейп. Ведь так?
Поттер обращается к Северусу, на его лице улыбка. Северусу остается только кивнуть — что тут еще скажешь. Он немного досадует, что не заметил проблем этой девочки раньше, но благодарен Поттеру. В таких ситуациях его задетая гордость не имеет значения, главное, чтобы Лизу Фоуэлл больше не трогали.
Северус провожает первокурсницу в гостиную и возвращается в свой класс — дальше вести уроки. Раздосадованный тем, что Поттер очевидно знал о проблеме, а сам он — нет, Северус внимательнее присматривается к школьникам, но больше никаких признаков травли не видит. Или не хочет видеть — он не уверен, но надеется, что чувства его все же не обманывают, не выдают желаемое за действительное. После войны так случается, Северус не раз это замечал. Он не хочет касаться некоторых вопросов и проблем, поэтому предпочитает их игнорировать, не замечать. То, что удобный паттерн поведения сам собой применится к работе он не ожидал и недоволен собой.
С Поттером они больше не разговаривают, на улицу он тоже не выбирается без крайней нужды — просто работает, как и всегда. Как работал сразу после первой войны, и как будет работать дальше, пока позволяет возраст и рассудок. Не сказать, что Северусу это нравится, но вариантов все равно особенно нет. Такая жизнь для него приемлема, и этого вполне достаточно.
***
Северус заходит в учительскую в настроении, которое мог бы назвать хорошим. На предыдущих двух занятиях никто ни у кого ничего не взорвал, даже баллы не пришлось снимать. С тех пор как он вернулся к преподаванию после войны, он не любит опустошать общефакультетский счет, но часто все же приходится. Без жесткой дисциплины зелья становятся слишком опасным предметом. Он все еще помнит изувеченное лицо мальчишки-первокурсника, который кинул в котел несколько лишних ингредиентов, где только и достал-то их, в школьном хранилище такого никогда не было. Слагхорн тогда отвлекся и не успел отреагировать, а сам Северус и вовсе оказался в классе почти случайно — остался присмотреть за экспериментальным зельем по просьбе декана. Мальчишка решил провести эксперимент, котел взорвался, никто не успел отреагировать. Шрам у ребенка остался на всю жизнь.
Северус не слишком любит детей, но подобных оплошностей допускать не собирается. Так что его выбор — жесткая дисциплина, и поддерживать ее приходится жёсткими мерами, которые сегодня, по счастью, не понадобились. И это можно считать поводом для радости. Северус учится искать что-то хорошее в мелочах, и, кажется, у него получается.
В общем, Северус доволен жизнью и даже в настроении перекинуться парой фраз с коллегами, что случается не так уж часто. Но стоит ему зайти в помещение, как благодушный настрой как рукой снимает: с его появлением в учительской повисает мертвая тишина. Все смотрят на него. А хуже всего то, что рядом с одним из столов стоят двое авроров.
— Доброго дня, — произносит Северус осторожно, оглядывая помещение. — Что-то случилось?
— Я спрошу прямо, Северус, — опуская приветствие, говорит Минерва и смотрит ему прямо в глаза. — Где ты был вчера вечером?
— Прошу прощения? — переспрашивает Северус. Он не понимает, что произошло и к чему такой интерес. Хотя, конечно, уже догадывается: случилось что-то из ряда вон, что-то плохое.
— Вчера вечером. Где ты был? — Минерва рубит фразы, и у Северуса возникает отвратительное предчувствие. — Это простой вопрос.
Северусу хочется послать ее куда подальше, но он понимает, что, скорее всего, это выйдет ему боком. Что-то случилось и, судя по всему, люди здесь считают, что он причастен. Поэтому Северус решает не ругаться, и просто отвечает:
— В школе, как и все вы.
— Есть кто-то, кто может подтвердить, что ты был в школе? — уточняет Минерва.
— Ты сама видела меня на ужине, — отвечает Северус, стараясь сохранять спокойствие.
— А после?
— Я провожу вечера в своих комнатах и в лаборатории, — напоминает ей Северус. — Вчерашний день не был исключением.
— То есть, никто не может подтвердить, что ты не покидал школу вечером.
— Почему кто-то должен это подтверждать? — начинает терять терпение Северус.
— А что, мы можем тебе доверять?
Этот вопрос выбивает Северуса из колеи. Разве он не доказал, что всегда был на их стороне? Разве года судебных разбирательств и бесконечных допросов было недостаточно? Ему кажется, что после всего, чем он пожертвовал на этой войне, они могли бы хотя бы доверять его слову — как слову любого другого преподавателя в этой школе.
— Вечером я ни с кем не общался. Дежурства у меня не было, — отвечает Северус, глядя Минерве в глаза. Та отвечает холодным взглядом, а потом — почти сразу — поворачивается к аврорам.
Северус не знает этих авроров, ни разу с ними не сталкивался. Один из них — брюнет — делает шаг вперед и произносит:
— В таком случае, сдайте палочку и будьте любезны пройти с нами.
— Я могу хотя бы узнать, в чем меня обвиняют? — спрашивает Северус. На душе скребутся кошки. Он чувствует, что все в учительской единодушны, значит, уже все обсудили и решили без него.
— Ты сам все знаешь, чертов пожиратель! — восклицает Демис Грин, новый преподаватель маггловедения. От этого прозвища Северус невольно вздрагивает.
— Вы обвиняетесь в растлении и убийстве девушки, — холодно поясняет аврор.
У Северуса холодеет между лопатками. Кто-то из учениц пострадал?
— В Хогвартсе? — выдыхает он.
— А что, ты и в школе успел порезвиться? — спрашивает Грин и, не давая Северусу ответить, обращается к Минерве: — Я думаю надо проверить здоровье учениц.
Минерва ничего не отвечает, но и не спорит. От этого молчаливого согласия Северусу становится трудно дышать. Они в самом деле думают, что он…
Аврор повторяет требование сдать палочку. Северус не знает, что ему сказать. Мозг начинает лихорадочно работать: что делать? Северус перебирает в голове с десяток возможных решений от способов обезвредить авроров и обливиэйта на остальных до позорного бегства пока не выяснится правда, и неожиданно понимает: он не может. Он расслабился, привык к спокойной жизни и не готов драться за себя. Никогда не был готов. Он дрался за других, но не за себя.
Он оглядывает помещение, смотрит в глаза Минерве, изучает лица остальных, видит в каждом из них подозрение, страх и уверенность в том, что они правы. «Они правда считают, что это сделал я», — приходит мысль, и полностью лишает его воли. Северусу кажется, что все не имеет смысла. Зачем что-то делать, пытаться доказать, что невиновен, если он все равно навсегда останется чужим даже в том месте, которое считал домом? Раз смысла спорить нет, он достает палочку, протягивает ее аврору и позволяет забрать.
Видя согласие Северуса, авроры будто убеждаются в своей правоте. Один резко хватает за руку, заставляет развернуться и надевает наручники, крепко сцепляя руки за спиной. Второй спрашивает «К Лаваску?» и, получив кивок, отправляет патронуса со словами «Готовьте камеру».
Северус знает, что Лаваск — один из ответственных за содержание заключенных в Азкабане, и его начинает подташнивать. Когда война закончилась и его оправдали, он решил для себя больше никогда не связываться ни с чем незаконным, лишь бы не оказаться рядом с дементорами. Теперь он попадет туда просто из-за того, что ему не доверяют те, кого он считал самыми близкими людьми. Северус ещё раз смотрит в глаза Минерве, Филиусу, Септиме, Помоне… Он не хочет верить, что у них нет никаких сомнений и легко пробегается по сознанию каждого. Несколько мгновений нужно, чтобы убедиться: все они уверены — он виновен. От этого в голове появляется какой-то странный туман, воздух становится вязким, а сердце бухает в ушах так, что ничего не слышно, будто вата вокруг.
Авроры ходят по помещению, накладывая чары на комнату, и Северус понимает, что сейчас, через несколько мгновений окажется в тюрьме.
Дверь открывается и заходит Гарри Поттер.
Поттер сначала улыбается и приветствует всех, но улыбка тут же сползает с лица. Поттер окидывает помещение взглядом, ненадолго задерживая его на руках Северуса, и спрашивает:
— Что случилось?
Авроры сбивчиво объясняют ситуацию. В сознание Северуса врывается фраза «нашли преступника», но остального разговора он уже не понимает. Поттер что-то спрашивает, ему отвечают, а Северус чувствует как гул в ушах нарастает. Действительность отходит на задний план и ему кажется, что он то ли во сне, то ли в плохой комедии.
В реальность выдергивает громкая фраза Поттера:
— Вы что тут все, ебанулись?
— Но у него нет алиби, он говорит, что был в школе! — возмущается аврор.
Поттер выглядит взбешенным. Северус никогда его таким не видел.
— Я тоже был в школе, может и меня в Азкабан? — повышает голос он.
Северус переводит взгляд с Поттера на авроров, которые что-то лепечут, и не понимает, Поттер что — на его стороне? Когда по требованию Поттера с него снимают наручники, Северус смотрит на свои руки, потом берет свою палочку, и все ещё не до конца осознавая происходящее, и поднимает глаза на Минерву.
Холодный презрительный взгляд расставляет все по местам. Северусу кажется, что его окатили холодной водой, его тошнит, а ноги подкашиваются. Он осознает, что его только что чуть не отправили в Азкабан при согласии — содействии — всего коллектива и Минервы в первую очередь. Он понимает: нужно уходить, пока он в состоянии себя контролировать.
— Если я свободен, могу я идти? — спрашивает Северус, пытаясь влить в голос столько язвительности, на сколько он вообще способен. Лишь бы голос не дрогнул. Услышав слабое «да, конечно» от авроров и увидев кивок Минервы, он вылетает из учительской.
Почти добежав до своих комнат Северус закрывается и дрожащими руками открывает успокоительное. Зелье действует не сразу, но эффект не заставляет себя долго ждать. Сердце перестает бешено колотиться, а в ушах больше не шумит.
Теперь можно подумать, что делать дальше.
Первый порыв — уволиться. Северус никогда не имел иллюзий по поводу отношения к себе. Он всегда знал, что коллектив Хогвартса его не любит, но то, что все учителя вот так легко поверят в то, что он изнасиловал и убил девушку, — не ожидал. Он не знает, как ему дальше здесь работать. Как смотреть в глаза этим людям.
Ему хочется сбежать, но он понимает — некуда. Куда он пойдет, кто вообще возьмет его на работу? Он надеялся, что здесь, в Хогвартсе, ему хотя бы верят, не считают его уродом, убивающим направо и налево. Надеялся если не на прощение, то на понимание. Но взгляд Минервы и ее слова четко показали: это не так. Ему не верят даже те, кто точно знает о его роли в войне.
Северус берет виски и садится у огня. В голове крутятся мысли, но он не фокусируется ни на одной из них, потому что ему кажется, что, стоит зацепиться за какую-то и — все, он сойдет с ума от безысходности. Он методично напивается весь оставшийся день, наплевав на все, даже на оставшиеся две пары занятий.
Вечером кто-то стучится к нему, но он не открывает. На следующий день он вливает в себя протрезвляющее и решает оставить все как есть. Просто жить дальше. В конце концов все бывало и дерьмовее, а это… ненависть горстки коллег он переживет.
Он пишет объяснительную за прогул и отправляет ее Минерве… директору Макгонагалл с домовым эльфом. Звать ее Минервой он больше не может. На завтраке она пытается что-то сказать, но Северус отказывается слышать ее слова, закрывается щитами, чтобы не разобрать фраз. Ему все равно, извинения это или претензии из-за пропуска занятий, он игнорирует их: демонстративно разворачивается и уходит к краю стола. Домовики тут же переносят его место туда. Если уж быть отщепенцем, так на всю катушку.
***
Май заканчивается быстро. Северус больше не заходит в учительскую, избегает разговоров в коридоре, а за завтраком, обедом и ужином так хамит соседям, что за две недели рядом с ним успевает посидеть почти весь преподавательский состав. Достается даже Хагриду, который вообще не при чем. Северус жестко проходится по его неспособности преподавать, и он отсаживается уже к вечеру, оставляя место рядом с Северусом пустовать. На ужине Северус кожей чувствует эту зону отчуждения между ним и остальными преподавателями.
Как всегда появляется Поттер. На следующий день он дожидается Северуса в одном из коридоров недалеко от большого зала, и присоединяется к нему на пути в большой зал. Поттер — единственный, с кем Северус еще здоровается, даже не словами — кивком головы. И он проходит между рядами вместе с ним и встает рядом с этим проклятым соседним стулом, будто спрашивает разрешения. Северус смотрит на него, остальные смотрят на них. Пауза затягивается и Северус резко отворачивается, чувствуя, что все это смешно и глупо. Он слышит, как Поттер садится рядом, видимо, приняв его молчание за согласие.
Где-то в середине завтрака Северус поворачивается к нему. Его раздражает наличие Поттера, но он не может ничего ему сказать. Он мог бы придумать множество оскорблений, но что-то не позволяет ему набрасываться на единственного человека, который оказался на его стороне.
— Я знаю, что преподаватель из меня отвратный, этим вы меня не удивите, — негромко говорит Поттер, как будто ожидая оскорблений и предвосхищая нападки Северуса. Голос его звучит одновременно с насмешкой и серьезно. И он твердо продолжает: — Можете говорить что угодно, но я останусь сидеть здесь. Пустое место за столом, который может увеличиваться и уменьшаться с помощью магии, выглядит глупо.
Северус некоторое время молчит, а потом неожиданно для себя произносит:
— Соль мне передайте.
Поттер усмехается и тянется за солонкой. Поттер уведомил, Северус принял его уведомление, они друг друга поняли. Больше обсуждать нечего.
***
Поттер на удивление спокойный сосед. Он не говорит ни с Северусом, ни с Флитвиком, который почему-то оказывается слева от Поттера. Северус в свою очередь тоже не готов к разговорам. Сказать ему нечего, а придираться к Поттеру он не хочет — просто из благодарности за поддержку. Он никогда не признает этого вслух, но он в самом деле благодарен. Он осознает это чувство, когда первый шок проходит и Северус понимает, что чудом избежал попадания в жернова машины, именуемой правосудием. Забери его авроры, и не было бы никаких гарантий, что его вообще выпустили бы на свободу.
Северус отдает себе отчет, что Поттер его здорово выручил. Единственное, чего он не понимает: зачем это Поттеру? Ответ на этот вопрос он получает, когда в конце одного из ужинов Поттер обращается к нему — что само по себе необычно — и то, что он просит необычно вдвойне. Он говорит:
— Профессор Снейп, можем ли мы переговорить наедине?
Северус оглядывает остальных преподавателей. Похоже, Поттер задал вопрос так, что никто не слышал.
— В восемь в моем кабинете, — негромко отвечает Северус, и тут же уходит. Эта просьба все усложняет и одновременно упрощает. Теперь Северус по крайней мере точно знает, что за неожиданную помощь придется заплатить. И он готов отдать долги.
Поттер появляется секунда в секунду. Он заходит, неловко улыбаясь, и заводит разговор издалека. Наконец, доходит до сути: ему нужна помощь с переводом каких-то древних книжек с рунического языка. Руны Северус знает и на книжки взглянуть не прочь, поэтому он легко соглашается, назначая первую встречу в ближайшие выходные.
***
Они с Поттером выходят из школы вместе, молча идут до площадки аппарации. К радости Северуса Поттер не предлагает аппарировать вдвоем. Он озаботился тем, чтобы передать координаты еще в первый разговор, а то, что они вышли из школы одновременно — вообще совпадение. Так что Поттер аппарирует вперед, а Северус за ним, и когда он появляется на месте, Поттер уже открыл дверь дома.
Северус уже знает, что Поттер не живет на Гриммо, но все равно удивлен: аккуратный коттедж не вяжется с образом победителя Волдеморта, скорее он подходит какой-нибудь престарелой маггле. Дом не такой уж большой, как можно было ожидать, учитывая, сколько денег оставил крестнику Блэк. Светлая отделка, белая изгородь, явно ухоженный сад… Когда Поттер успевает этим заниматься? Тот видимо замечает взгляд Северуса и отвечает:
— Я взял пару домовиков, что остались без хозяев. Они следят за домом и садом. Проходите.
Северус кивает и идет внутрь. К его удивлению, Поттер не сразу переходит к делу и сначала предлагает чай или кофе. Это немного сбивает с толку. Северус молчит.
— Прошу прощения, это было неуместно, — немного смущенно бормочет Поттер. — Библиотека…
— Я не против кофе, — неожиданно для себя отвечает Северус.
Он не знает, почему соглашается. Наверное, устал от того, что его все игнорируют. Хуже всего то, что преступника так и не нашли и все, кажется, уверены, что это Северус, хотя никаких доказательств нет. Поэтому напряжение не спадает, напротив, только растет. Школьницы боятся оставаться с ним на отработках, а учителя смотрят косо, куда бы он ни пошел. Северус устал быть объектом всеобщей ненависти и хочет почувствовать себя хоть на долю процента нормальным человеком. Ему кажется, что кофе в компании, пусть и с Поттером, должно помочь. И он соглашается.
Из-за его согласия Поттер смущается еще больше, но все же зовет домовичку и та подает ароматный кофе с не менее ароматными булочками. Беседа, естественно, не клеится, Северус удивился бы, если бы они с Поттером нашли общие темы для разговора. Да и вся эта ситуация максимально неловкая. Но даже так — лучше, чем ловить на себе раздраженные и презрительные взгляды коллег. В этом доме даже дышится легче.
Кофе в чашке заканчивается, и Поттер предлагает посмотреть книги. Они в библиотеке, и вынести их оттуда нельзя. Охранные заклинания надежно привязывают фолианты к помещению, где находится якорь. Северус рад этому факту, иначе Поттер просто принес бы книгу в Хогвартс. А значит, никакого кофе и неловкой беседы, от которой ему почему-то легче. Все складывается удачно, пока удачно. Что будет дальше загадывать нельзя, но эта передышка от давящей атмосферы в школе радует.
Сами книги прекрасны, Северус от них в восторге. Он берется перевести одну, а хочет прочитать их все, желательно, разом. Но тут есть проблемный момент: возможность читать такие старинные фолианты — это не просто услуга, это возврат долга, делать новые долги, возвращая предыдущий, глупо. Поэтому Северус не просит Поттера ни о чем, но тратит все выходные на перевод одного тома и изредка заглядывает в остальные фолианты. Он догадывается, что за ним присматривает домовик, но надеется, что Поттер не станет придираться к таким мелочам. В конце концов книги связаны между собой, мало ли что Северус в них ищет.
Занятие увлекает Северуса и он с удовольствием проводит у Поттера в библиотеке большую часть тех немногих выходных, что остались до конца года. Он приходил бы чаще, но Поттер занят все вечера, а без него в дом не попасть. Поэтому Северус приходит к Поттеру, и время, которое он проводит в маленьком светлом коттедже ему искренне нравится. Но в последнюю встречу Поттер неожиданно задает вопрос:
— Вы сможете продолжить в сентябре?
Северус так увлекся книгами, что позабыл об отпуске. Вопрос Поттера застает его врасплох, и вообще он хотел бы продолжить работу над переводом летом. По правде говоря, эти визиты — единственное, что позволяет вынырнуть из ощущения ненависти к себе и к миру вокруг. У Поттера ему спокойно, спокойнее даже, чем в собственных комнатах, на которые он теперь смотрит совсем иначе.
Возвращаясь в Хогвартс после войны, лечения и судов, Северус почему-то думал, что он останется там до самой смерти. Ему казалось, что это то место, к которому он принадлежит. Но ситуация в мае показала ему, что все не так, и теперь он чувствует себя потерянным. Поттер, с его улыбкой, дурацкими беседами о погоде и горячим кофе помогает ему почувствовать себя нормальным человеком. Но если он занят до сентября, ничего не поделаешь. Остается только согласиться.
***
Кроме Поттера, с которым выходят короткие диалоги по выходным, Северус больше ни с кем не разговаривает до самого окончания года. В первый же день отпуска, он собирается и уезжает в Тупик Прядильщика. Дом в отвратительном состоянии, но там Северусу все равно лучше, чем в Хогвартсе.
Лето проходит в относительном спокойствии. Северус занимается исследованиями, читает и даже пару раз выбирается на дикий пляж, который обнаружил когда-то в одном из походов за ингредиентами. Купаться он не готов, но некоторое время он валяется на песке и бродит по воде, наблюдая за волнами. Вода ледяная и, полностью замерзнув, Северус возвращается домой. Все неплохо, пока в самом конце августа директор МакГонагалл не присылает ему сову. Он ждал ее, информацию о расписании всегда рассылали совиной почтой. Но в этот раз в обычном письме оказалось кое-что неприятно неожиданное.
Гарри Поттер уволился.