– Ты поймал меня, – устало сказал Шэнь Цинцю. – Твоя цель достигнута. Теперь тебе нечего здесь делать.
Ло Бинхэ ухмыльнулся, но Шэнь Цинцю не мог даже разозлиться, глядя на эту ухмылку. Его затопила чудовищная усталость и ощущение безнадежности. Чего ради он трепыхался? На что рассчитывал? Протагонист всегда получает то, что хочет. Будь Шэнь Юань все еще читателем, а не персонажем этой долбаной истории, он бы плевался ядом в комментариях, требуя, чтобы чересчур самовольный любовный интерес просто сдался уже и раздвинул ноги, потому что как можно отказать самому Ло Бинхэ?
Нельзя. Не потому, что Шэнь Юаня предало тело или затопила волна нестерпимого желания, а потому что у Ло Бинхэ в заложниках весь хребет Цанцюн.
Весь дом Шэнь Цинцю. Все его близкие.
– Нет, – хрипло раздалось неподалеку. Шэнь Цинцю не обернулся.
– Лю-шиди, ты ра…
– Нет, – это прозвучало куда четче, и Шэнь Цинцю изумленно понял, что говорит глава школы. – Не позволю.
– Никто из вас не сумеет меня убить, даже если вы нападете все вместе, – Ло Бинхэ все еще ухмылялся. – Вам нечего мне противопоставить.
Юэ Цинъюань не обратил на его похвальбу никакого внимания. Он взглянул Шэнь Цинцю в глаза и нежно улыбнулся.
– Не волнуйся ни о чем. Ты в безопасности.
«Я-то, может, и в безопасности, а вот вы все – нет!» – мысленно заорал Шэнь Цинцю, но сказать ничего не успел: Юэ Цинъюань вытащил меч из ножен.
Волна давящей силы накрыла Шэнь Цинцю с головой, словно шестибалльное цунами. Он пошатнулся, чувствуя, что сейчас не сможет даже отползти, что вот-вот не выдержит этого чудовищного давления, и почувствовал, как его резко дернули в сторону.
Лю Цингэ, стиснув зубы, оттащил Шэнь Цинцю подальше. Они оба упали на землю – и Лю Цингэ даже в таких обстоятельствах ухитрился накрыть Шэнь Цинцю собственным телом, защищая от опасности.
В том, что эта защита была не лишней, Шэнь Цинцю убедился сразу: когда ощутил в воздухе разъедающую легкие демоническую ци. Ло Бинхэ обнажил Синьмо.
Шэнь Цинцю с трудом подтянул Лю Цингэ повыше, чтобы видеть происходящее за его плечом. Они лежали в совершенно неприличной позе, вцепившись друг в друга и переплетясь ногами, но Шэнь Цинцю было плевать: куда сильнее его волновал бледнеющий с каждой секундой Юэ Цинъюань.
Надо было что-то делать. Шэнь Цинцю почти вслепую послал шар из ци в сторону Ло Бинхэ: отвлечь, разозлить, дать Юэ Цинъюаню передышку… Он не видел, сработало ли, только заметил, как Юэ Цинъюань быстро двинулся вперед, как контуры его тела почти расплываются в воздухе…
Раздавшийся звук был до того отвратительным, что Шэнь Цинцю застонал – и сам не услышал собственного голоса. Он не сумел бы это описать: не лязг, не скрежет, не звон, не удар металла о металл – наверное, подобными звуками пытали грешников в аду. Шэнь Цинцю почувствовал, как что-то теплое капает ему на лицо, перевел взгляд на Лю Цингэ и с ужасом обнаружил, что у того кровоточат цицяо. Пришлось быстро зажать ему уши руками, в надежде, что это хоть немного поможет.
Наконец ужасный звук стих – хотя Шэнь Цинцю не был уверен в причинах. Все кончилось? Или у цветочного тела лопнули барабанные перепонки? Жаль, если так: тело было удобным и сильным, Шэнь Цинцю совершенно не хотелось с ним расставаться.
Лю Цингэ завозился, поднялся сперва на четвереньки, затем на ноги, и помог встать Шэнь Цинцю. Тот обвел взглядом поле боя, стараясь не думать о неподвижно лежащих на земле адептах… и с ужасом увидел, как Юэ Цинъюань пошатывается и начинает падать.
Забыв обо всем, Шэнь Цинцю кинулся подхватить Юэ Цинъюаня, не дать ему рухнуть на землю. Неподалеку раздалось что-то вроде глухого рычания, но Шэнь Цинцю едва его заметил: сжимая Юэ Цинъюаня в объятиях, он плавно сел где стоял и начал переливать ци. В целительстве Шэнь Цинцю не смыслил ничегошеньки, но поделиться энергией мог – ее у цветочного тела было в избытке.
Юэ Цинъюань показался Шэнь Цинцю бездонным колодцем. Вся отданная ему энергия – энергия, которой хватило даже Небесному Демону! – словно утекала вникуда, но Шэнь Цинцю не сдавался. Пусть. Цветочное тело восполняло запасы буквально за пару секунд, Шэнь Цинцю мог не бояться потратить все силы и свалиться с истощением. А вот возможная гибель Юэ Цинъюаня пугала его не на шутку.
Спустя некоторое время Шэнь Цинцю с облегчением ощутил, что его усилия были не напрасны. Юэ Цинъюань понемногу оживал, его лицо из землисто-белого стало просто бледным, а чудовищная пустота в его теле постепенно заполнялась новой энергией. Да, медленно, Шэнь Цинцю и не подозревал, что у Юэ Цинъюаня было столько резерва, – хотя он же не зря стал главой школы и считался сильнейшим бойцом, единственным, кто мог справиться с Ло Бинхэ…
Ло Бинхэ!
Шэнь Цинцю торопливо обшарил взглядом все вокруг, но увидел лишь обожженные обломки двух мечей, чье-то окровавленное тело, да припадающего на одну ногу Лю Цингэ, который упорно шел к ним. Шэнь Цинцю тупо наблюдал, не в силах осознать происходящее, пока Лю Цингэ не остановился в двух шагах и не швырнул на землю отрубленную голову – так, как он в лучшие времена швырял к ногам Шэнь Цинцю убитых монстров.
– Все. Ты в безопасности.
«В безопасности», – тупо повторил про себя Шэнь Цинцю. Он был в безопасности. Ему больше ничто не угрожало. Школе больше ничто не угрожало. Ло Бинхэ… Ло Бинхэ уже никому не угрожал.
Шэнь Цинцю затошнило, и он невольно попытался отползти от головы подальше. Лю Цингэ, заметив его оборванное движение, пинком отбросил голову в сторону, и Шэнь Цинцю передернуло. С другой стороны, а чего он ждал?.. Ло Бинхэ немало навредил школе и самому Лю Цингэ, привел армию демонов, ранил множество адептов, едва не убил Юэ Цинъюаня, шантажировал их жизнями самого Шэнь Цинцю… К тому же совсем недавно подручные Ло Бинхэ по его приказу похитили сестру и ученика Лю Цингэ. Нет, Лю Цингэ имел полное право ненавидеть Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю не мог поставить ему это в вину.
– Ся… – Юэ Цинъюань дернулся. Шэнь Цинцю прижал его поближе к себе: резерв был заполнен лишь наполовину, им еще долго предстояло сидеть в обнимку. Недавний ужас, злость, горечь требовали выхода, и Шэнь Цинцю обрушился на Юэ Цинъюаня с упреками.
– Ты чем думал вообще? Ты же погибнуть мог, я что, по-твоему, ради этого все делал?! Вот только посмей умереть у меня на руках, гэ, я же тебя потом никогда не прощу!
Юэ Цинъюань неожиданно просиял, и Шэнь Цинцю прикусил язык, осознав, что он нес. Ну да, в глубине души он давно считал Юэ Цинъюаня надежным старшим братом… но одно дело думать так про себя, другое – фамильярничать с главой школы.
Лю Цингэ вдруг пошатнулся, тяжело осел на землю рядом с Шэнь Цинцю, уронил голову ему на плечо и обмяк. Шэнь Цинцю почувствовал, как кровь отливает от лица. Лю Цингэ что?..
– Он в порядке, – торопливо заверил неизвестно когда подошедший Му Цинфан. – Просто устал. Даже хорошо, что потерял сознание… я его заберу на свой пик и наконец-то пролечу нормально.
Шэнь Цинцю не стал осмысливать, как сочетаются «в порядке» и «пролечу нормально», лишь сдвинулся поудобнее. Теперь Юэ Цинъюань опирался спиной о его грудь, а Лю Цингэ лежал у Шэнь Цинцю на плече. Их спутанные, кое-где слипшиеся от крови волосы будто сливались в гладкую черную реку… Шэнь Цинцю отругал себя за поэтическую чушь и перевел взгляд на Юэ Цинъюаня. Следовало извиниться за фамильярность, за обман, за дурацкий план с цветочным телом, за все, что школе пришлось вынести по его вине, но… Шэнь Цинцю интуитивно чувствовал, что именно сейчас – самый подходящий момент для откровений. Для благодарности. Помедлить немного – и Шэнь Цинцю будет слишком тяжело и неловко объяснять, что Юэ Цинъюань для него значит. И дистанция между ними будет только расти.
Нет, сейчас было самое время для фамильярности.
– Ци… – Шэнь Цинцю хотел назвать Юэ Цинъюаня по первому имени, но передумал на полуслове. – Гэ.
Юэ Цинъюань то ли рассмеялся, то ли всхлипнул – да нет, рассмеялся, конечно, с чего вдруг глава школы стал бы плакать? Его улыбка была настолько сияющей, что Шэнь Цинцю побоялся ослепнуть.
– Сяо Цзю. Ты меня простишь?
О нет-нет-нет, даже не смей! Этот висящий над головой Юэ Цинъюаня флаг смерти Шэнь Цинцю собирался уничтожить в зародыше.
– Еще раз попытайся умереть у меня на руках – и я тебя никогда не прощу.
Вот теперь Юэ Цинъюань точно рассмеялся – а затем, хвала всем богам, затих и позволил Шэнь Цинцю продолжать лечение. Его резерв был заполнен где-то на две трети. Шэнь Цинцю почувствовал, что у него затекают ноги, спина и зад, мельком пожалел, что никто не додумается притащить подушку для сидения, а потом в глазах все поплыло от усталости. Шэнь Цинцю торопливо зажмурился, тут же испугался, что снова уснет или потеряет сознание, и попытался сосредоточиться на окружающих звуках. Му Цинфан звенел иглами, Ци Цинци бурчала что-то недовольное, Мин Фань и Нин Инъин всхлипывали и бормотали «шицзунь», горячее дыхание Лю Цингэ щекотало ключицу Шэнь Цинцю, а ровное биение сердца Юэ Цинъюаня эхом отдавалось в груди.
Шэнь Цинцю был дома.