Chapter Text
в истории моракс навечно останется вестником разрушения — жадным божеством, обезумевшим из-за золота.
однако за пеленой многовековых сказаний, неверных трактовок и неумелых переводов скрылся один человек — простой юноша, к которому бог этот с небесной нежностью обращался: «мой золотой».
и подобные речи беспощадно окрашивали бледные аяксовы щёки в яркие краски заката.
— твоя улыбка способна уничтожить весь мир моими руками — только скажи.
— мне не нужен мир.
— тогда что?
— просто поцелуй меня. поцелуй и останься рядом этой ночью.
для моракса целой вечности мало с тем, чей смех мечталось сохранить в мелодии ветров; чья улыбка подобна медовой сладости — сберечь её на кончике языка и смаковать веками; чьи глаза — зимняя прохлада, способная усмирить божественный нрав, что однажды превратит в руины целую вселенную.
человеческая жизнь до нелепого коротка — мораксу же лишь хотелось, чтобы она стала для аякса самым счастливым приключением.
пропускать сквозь пальцы его непослушные пряди, вдыхать его аромат — такой чистый, такой правильно живой. такой, каким он больше никогда не будет.
— ты и правда готов отдать народу этот дворец, полный злата?
— самое драгоценное в нём — один несуразный голубоглазый юноша... до неприличного обнажённый. закинуть его на плечо — и можно в любой уголок мира, куда зовёт сердце.
— пока лишь в твои объятия. а дальше посмотрим!
страшнее гнева небесного и божественных сил оказались лишь горькая наивность и людская жадность.
народу хотелось больше, больше, больше: злата, моры, драгоценностей. аякс же для них — преграда, дьявольскими путами сковавшая бога и укравшая всё — без остатка.
моракс верил в людей, любил их искренне, до последней монеты и капли крови. люди не верили в моракса.
туманной дымкой охватило некогда стойкий божественный рассудок — впервые за тысячи лет он так болезненно ослабел.
на руках бездыханное тело, за которое вселенной в вечности не расплатиться. а перед глазами — самая добрая улыбка, искренность, выкованная в звёздах.
моракс обратил весь мир вокруг в безжизненную пустошь. а из уст его вновь и вновь, сквозь разрывающие небеса крики, доносились урывки фраз: «мой», «драгоценный», «золотой».
таким его и сохранили в истории те немногие, кому удалось спастись... божеством, обезумевшим из-за золота.