Work Text:
«Maybe my soulmate died, I don't know
Maybe I don't have a soul
What if I saw you on the train last night and I just walked on by?
What if I never let you in?
And now you're with somebody who did
All of this miscommunication, indecisiveness, be patient»
«If you ever saw me smile
You should know I felt sick inside»
У Чонина в руках были увядшие розы, а внутри мёртвое сердце. Так он считал, по крайней мере. Его любили за его улыбку, ему говорили, что он синоним слову счастье, что он и есть это самое счастье, солнце, яркая звёздочка, что освещает путь каждому, кого повстречает на пути. Но Чонин так никогда не считал. Он всегда считал себя лишь красивой куклой с искусственной улыбкой, вся жизнь выглядела так, словно это маскарад, а у него самая красивая маска из всех, за которой скрывается лишь пустота и смерть. Он не видел в себе ничего приятного, нежного и прекрасного, он не понимал, как в нём это видят другие.
Ему всегда дарили цветы, после каждой съёмки, мероприятия, выступления. Вся его квартира всегда была завалена огромным количеством букетов, которые источали самые разные ароматы, но Чонину всё равно казалось, что это место мертво. Оно и умирало каждый раз, когда очередной букет высыхал. Иногда Ян любил брать в руки засохшие бутоны и превращать их в труху, а некоторые, особенно понравившиеся, он бережно складывал в блокнот.
Цветы всегда нравились парню, с самого детства, когда он ещё был маленьким мальчиком. У его родителей был свой цветочный магазинчик в Пусане, который пользовался популярностью и всё своё детство он провёл в окружении цветов. Ему нравилось смотреть за тем, как из них получаются прекрасные букеты, как красиво нуна переплетает их лентами и с каким счастьем на лице другие девушки получают их от своих возлюбленных. Это было прекрасно и это всегда завораживало. Его мама любила говорить, что когда он вырастет, он так же будет дарить цветы своей девушке. Она всегда грезила о том, что Чонина ждёт та единственная, которую он встретит и полюбит. Но маленький Ян Чонин не понимал её, он хотел сам получать цветы, а не дарить.
Годы прошли и Чонин уже далеко не маленький ребёнок, он уже и не подросток. Ему даже не двадцать уже. Он вырос, и он и вправду получает много букетов, подарков и комплиментов. Вокруг него всегда много красивых людей, а мама часто интересуется, нашёл ли он себе ту самую, единственную? Чонин не нашёл, и чем дольше он жил, тем больше ему казалось, что этого никогда не произойдёт. То ли увещевания матери дали такой результат, то ли он был безнадёжным романтиком, который начитался книжек с чистой и нежной любовью, но ему казалось, что его в жизни ждёт кто-то особенный. Кто-то, кто должен принадлежать только ему.
Но Чонин больше не ребёнок. Время прошло, юность закончилась, вокруг остались лишь мёртвые цветы и такое же мёртвое сердце. Возможно, он просто не встретил того самого, а возможно, тот самый ждёт его на другом конце земли. Да и кому он нужен? С его любовью к сухим цветам и искусственной маской счастья на лице. Никому. Никто не сможет полюбить то, что уже мертво. Так всегда думал Ян и продолжал улыбаться, даря людям так нужное им счастье. У него с ним всё равно отношения не клеятся.
Чонин в руках вертит цветок. Он ненастоящий, искусственный и чёрный. Парень хмыкает, ему подходит. Люди вокруг суетятся и бегают, расставляя дорогущую аппаратуру и подготавливая место для съёмки, в то время, как Чонин лишь болванчиком улыбается всем и кланяется, попивая уже какой стакан крепкого кофе. Телефон в его кармане не перестаёт уведомлениями пищать. Это его мама, он уверен. Она все уши ему прожужжала по поводу фотосессии, это ведь её любимый Dior , как тут спокойно сидеть. Чонин её не то чтобы хорошо понимает. Он осознаёт всю значимость, понимает, что его популярность, как модели растёт, но трогает ли это его внутренний мир? Он не совсем уверен, потому что его внутренний мир ― кладбище увядших цветов.
Время близится к началу, он уже полностью готов к съёмке, когда в гримёрку вваливаются два парня. Чонин находит их смутно знакомыми, но ковыряться в памяти, выискивая там имена людей, с которыми ему вряд ли ещё придётся встретиться, в его планы не входит. Он лишь улыбается им и приветствует, только сейчас вспоминая, что эта фотосессия так-то совместная. Забавно, он даже не особо интересовался этим фактом. Да и какая разница, с другой стороны, ему придётся разыгрывать солнце ещё перед двумя незнакомцами, он привык.
Ему кажется, всё просто и идёт по накатанной, как он привык. Парней, как оказывается, зовут Сынмин и Минхо, они выступают в популярной нынче группе, о которой Чонин краем уха слышал. Они оказываются приятными и весёлыми ребятами, и так хорошо ладят друг с другом, что Чонину от этого очень не по себе. Он так не умеет, он привык всегда держаться на расстоянии, но тут не получается. За всё время съёмки парни заботятся о нём, покупают еду и кофе, заставляют отдохнуть в перерыв и постоянно шутят и рассказывают тонны весёлых историй. Чонин улыбается на это, благодарит как только может и рассматривает с интересом золотистые волосы Сынмина. Они словно золотистая солома, что светится под палящим летним солнцем, и на секунду Ян думает, что и на ощупь такие же, после кучи осветлений, но нет, они мягкие как шёлк.
Сынмин вздрагивает, когда чувствует холодное прикосновение к своей коже. У Чонина руки ледяные и он со смущением руку убирает, пряча лицо за огромным стаканом кофе. Он чувствует на себе любопытный взгляд старшего и извиняется, говоря, что ему просто стало интересно. А Сынмин сразу же улыбается на это и говорит, что не против, если его новый знакомый проявит внимание к его причёске.
― Я не против, ― Сынмин аккуратно забирает у Чонина стакан, чтобы увидеть его лицо.
Съёмки уже подошли к концу, за окном темнота, а время давно перевалило за полночь. Чонину привычны такие рабочие дни, он лишь зевает и на мгновение позволяет на своём лице промелькнуть тени печали. Им опять дарят кучу цветов, мальчиков поздравляют с выходом нового альбома, а Чонина с тем, что он самый чудесный мальчик, который своим присутствием осветил всех присутствующих. Им дарят сладости, подарки, а Чонин всё равно забирает искусственные чёрные цветы со своей фотосессии, всё равно они никому не нужны.
Сынмин зовёт его вместе поужинать, но Чонин отказывается. Он хочет пройтись пешком, посмотреть на ночной город и постоять рядом с рекой, наслаждаясь одиночеством. Он уже все свои вещи и цветы менеджеру всучил и сказал отвезти к дому, он сам потом со всем разберётся. У него всё распланировано уже, но план едет к чертям, потому что Ким Сынмин плевал на него, как и на мягкое «нет» от Чонина. Поэтому прогулка в одиночестве превращается в прогулку вдвоём. Ян в руках вертит несчастный искусственный стебель, слушая очередную историю Сынмина, как они несколько лет назад пытались панкейки приготовить, а в результате чуть кухню не сожгли. Он улыбается на это и говорит, что повар из Сынмина, видимо, так себе. Сынмин на это хихикает. Он замолкает лишь тогда, когда они на мосту останавливаются и Чонин надолго замирает, рассматривая чёрную реку внизу. Он цветок в руках сжимает до боли и думает, что если прыгнуть, то тогда его навсегда поглотит чернота, бездна, где нет ничего, одна пустота.
― Там молнии вдалеке сверкают, ― тихо говорит Сынмин за спиной, ― Нам стоит поторопиться, Йенни.
Чонин кивает, словно приходя в себя. Он отходит от выступа на мосту и поворачивается в сторону нужного направления. И вздрагивает, когда его руки касаются чужие пальцы, они словно обжигают его кожу, что он выдыхает от неожиданности.
― Прохладно, ― зачем-то говорит Сынмин, покрепче сжимая его руку в своей.
Так они и идут до квартиры Чонина, держась за руки. Сынмин продолжает свой монолог весёлых историй, поёт, в шутку фальшивя, а Чонин умоляет его остановиться. Сынмин смеётся, льнёт ближе и говорит, что ему слишком сильно нравится улыбка младшего и поэтому он останавливаться не хочет. Чонин смущается, очень сильно, и впервые не знает, как ему совладать с этими новыми эмоциями. Он хочет сбежать от Сынмина подальше, не видеть его больше никогда, забыть. Забыть о красивой улыбке, о нежных волосах, в которых солнце затерялось. Забыть о том, какие у него тёплые руки. Забыть и не вспоминать, потому что эта буря внутри него пугает до чёртиков. Он хочет сбежать. Сбежать в свою комнату, затеряться среди усохших цветов и забыться в темноте.
― У меня расписание забито, тур на носу, но для тебя я место найду, Йенни. Я напишу тебе чуть позже.
Сынмин его обнимает на прощание, а Чонин обещает себе заблокировать его контакт, как только тот напишет ему. Чонин считает, что они из разных миров. Вот Сынмин точно солнце, а Чонин луна, отражённая в глади чёрной реки. Его внутренний мир мрачен, его квартира покрыта лепестками опавших цветов, а сам из себя представляет мало что стоящее.
Сынмин же яркий, по-настоящему яркий и заботливый. От него веет энергией, силой, от него веет жизнью, и если мир Чонина полон увядания, то в душе Сынмина распускаются цветы и цветут бесконечно, его внутренний мир полон ярких красок и желания жить. Разве Чонин может покушаться на подобное? Он считает, что нет, у него права нет. Он должен держаться подальше.
Но держаться не получается. Как это обычно бывает, стоит тебе обратить на что-то внимание, так это словно тебя преследовать начинает. Чонин постоянно начинает натыкаться на всё, что связано с Сынмином. Даже нуны из его стаффа его большие фанатки. Они обсуждают его, устраивают распаковки во время ланча и умиляются его милой мордашке на карточках. Чонин же находит его слишком злым щенком. Словно на камере он видит другого человека, который временами достаточно злобно огрызается. Это что-то новое для Чонина. Поэтому он спрашивает у своих нун, что с ним не так.
― У него юмор странный, но мордашка красивая и голос неплохой. Вам стоит послушать, ― отвечает одна из них.
Больше ничего он от них добиться не может. Он не знает, как ему быть, он боится. Ему стоит больших усилий заставить себя открыть поздней ночью вкладку на ноутбуке и вбить имя Сынмина. Он не знает, почему игнорирует совместную деятельность и жмёт только на прямоугольнички с сольным исполнением. Он подушечку в руках сжимает и колени к груди поджимает, словно стараясь меньше сделаться. Он понимает, какую ошибку совершил, как только слышит первые слова кавера популярной песни. Чонин и сам хотел спеть её, но Сынмин. Сынмин станет его личной погибелью. Ян понимает, что попал, пропал, а на его внутреннее кладбище налетела яркая буря, готовая смести всё подчистую.
Чонин хочет стереть всё из своей памяти. Он не хочет больше ничего слышать о Сынмине. Но тот сам его находит. В укромном кафе с бисквитами в виде кошечек и милой тематической атмосферой. Чонин и сам не понял, как забрёл сюда. Он просто решил прогуляться в свой выходной день и увидел милое заведение среди узких улочек. Он как раз вкусным десертом наслаждался, когда прикосновение к своим волосам почувствовал.
― Что ты тут делаешь? ― вместо приветствия спросил он.
― Ох, у нас съёмки недалеко, поэтому я забежал сюда за кофе, а наткнулся на тебя. Прости, что не написал тебе, у меня не хватает времени ни на что.
― Зато на кофе в кофейне хватает, ― Чонин не знает, зачем говорит это, но упрекнуть старшего почему-то очень хочется.
― Извини, ― у Сынмина с лица тут же улыбка пропадает, он словно грустный щеночек.
― Я… ― а у Чонина в груди растёт чувство вины. ― Я не хотел тебя обидеть.
Он замолкает на секунду, пока подошедшая официантка ставит на столик перед ними холодный кофе и пирожное. Он провожает её взглядом, завидуя тому, что ей не придётся выслушивать этот нелепый диалог.
― Просто… ― Сынмин отпивает напиток, ― Мне показалось, что тебе было некомфортно со мной и я не хотел тебя тревожить лишний раз. Я подумал, что я тебе не понравился.
― С чего ты так решил? ― Чонин вилку выпускает из рук и прячет их под столом, стараясь скрыть дрожь.
― Я не видел радости в твоих глазах. Только при прощании, и то мне показалось, что это от того, что нам нужно разойтись.
― Всё было в порядке, ― Чонин улыбается, ― Мне было комфортно с тобой, хён. Могу ведь я называть тебя хёном?
Сынмин замирает на мгновение и рассматривает лицо младшего. Он словно пытается прорваться за стену, словно пытается отыскать старую заржавевшую калитку, что пустит его внутрь чониновского мира.
― Можешь, ― Сынмин улыбается слегка, а потом спрашивает: ― Всё в порядке?
― Да, всё замечательно. Всё как всегда, ― Чонин жмурится и отправляет в рот кусочек бисквита с кремом.
― Хорошо. Не против, если я напишу тебе сегодня вечером?
― Нет, напиши мне.
Он и сам удивляется себе. Эта просьба звучит как мольба. Он улыбается Сынмину, а потом утыкается в тарелку с десертом, пряча взгляд за длинной чёлкой. Он не хочет выглядеть перед Сынмином разбитым, но удаётся это ему с трудом. А тот его по голове треплет, быстро расправляется со своим сладким и прощается, убегая на съёмки под разрывающийся от уведомлений звук телефона.
Чонин не знает, чего он ждёт. Он отгоняет от себя мысли, что ему нужно увидеть сообщение от Сынмина. Он считает это помутнением рассудка, поэтому в который раз включает его песни. Ему кажется, что он только их и слушает в последнее время. Ему они нравятся, ему нравится его голос, он словно оживляет его.
«Пойдём гулять . »
Вот что пишет Сынмин ему в час ночи. Чонин вообще-то спать собирался, он только из душа вышел, но идёт и собирается. Сынмин обещает ему, что сам зайдёт и Чонин совсем не против этого, одному ему гулять совершенно не хочется. Чонин квартиру покидает и выйти не успевает на улицу, как ему в лицо упирается огромный розовый лист.
― Я нашёл Каладиум! ― радостно информирует Сынмин, обнимая горшок с цветком.
Чонин удивлённо смотрит на старшего и на цветок. Сынмин выглядит таким восторженным и счастливым. Чонину даже любопытно стало. Он осматривает небольшое растение с розово-зелёными лепестками и находит его красивым. И живым.
― Он тебе подходит очень, ― вдруг говорит Сынмин, ― Такое же нежное и утончённое.
― Что? ― Чонин моргает и переводит взгляд на старшего.
― Я серьёзно.
― Брось, этот цветок хотя бы жив, ― он понимает, что сказал, только когда фраза слетает с его губ, а Сынмин удивлённо и неловко издаёт тихий вздох.
― Всё хорошо? ― Сынмин шаг ближе делает.
― Всё в порядке. Давай его пока у охранника оставим, на улице прохладно.
Сынмин кивает и они следует к небольшой будке, где Чонин всей душой просит охранника, милого пожилого человека, проследить немного за растением, а тот только с радостью соглашается, ещё и шоколадками угощает их, желая хорошего вечера. Это смущает, но они благодарят его и выходят на пешеходную тропинку. У них нет особо плана, куда идти, поэтому они просто следуют прямо, чтобы в конечном итоге снова через какое-то время дойти до реки. Чонин снова выходит на небольшую смотровую площадку и заглядывает в воду. На нём всего лишь лёгкая футболка и спортивные штаны. Ветер пронизывает и мурашки по коже бегут.
― Ты когда-нибудь был в отношениях? ― вдруг спрашивает Ян.
― Нет, ― отвечает Сынмин, подходя ближе, ― Но мне предлагали… один очень хороший человек…
― И ты согласился? ― Чонин впивается руками в поручни.
― Я хотел, ― Сынмин неожиданно за его спиной оказывается и слишком крепко обнимает за талию, ― Но потом нашёл сокровище.
― Какое? ― спрашивает Чонин, чувствуя тепло.
― Давай запишем совместную песню?
― Что? ― Чонин теряется от такого резкого перехода.
― Я видел твои каверы, у тебя голос красивый, ты очень талантлив и я хочу записать с тобой песню.
― Глупости какие, никому не интересны мои записи.
― Мне интересны, ― серьёзно отвечает Сынмин, тыкаясь носом в чёрные волосы, ― Ты после душа? Дурашка, заболеешь же.
Он быстро скидывает с себя ветровку и худи и натягивает на младшего последнее. Чонин пытается отвертеться, но Сынмин попытки игнорирует и надевает одежду на младшего. Чонин чувствует себя ребёнком. Сынмин его за руку берёт, ведёт куда-то, затаскивает в круглосуточный и покупает ему клубничное молоко и рамён. Чонин знал об этой распространённой привычке многих устраивать себе ночные перекусы в круглосуточных, но сам он никогда так не делал. Он обычно кофе или чай пил, сидя на полу в гостиной и ролики о трукрайме смотрел.
― Ты чего? ― Сынмин удивлённо смотрит на Чонина, растерянно стоявшего с пачкой рамёна.
― Я не… я не хочу, спасибо.
Сынмин на него подозрительно смотрит, но кивает. А Чонин за столик на улице присаживается и молоко открывает. Он не хочет выглядеть глупым перед Сынмином, но всё равно выходит наоборот. Сынмин возвращается спустя несколько минут с двумя горячими мисками и ещё какими-то снэками.
― Ты выглядишь голодным, замёрзшим, поэтому не выпендривайся и ешь горячий бульон. Ты слишком сильно похудел в последнее время.
― Я модель, мне нужно держать себя в форме, ― ворчит Чонин.
Сынмин вздыхает, явно имея мысли у себя на уме, но не делится ими и Ян ему благодарен за это. Но лапшу принимает и немного кушает. Сынмин со своей едой расправляется очень быстро и довольно фыркает.
― О том, что ты говорил раньше. Я не думаю, что даже компания позволит нам такое.
― Мне всё равно, ― Сынмин выкидывает пустую упаковку в урну. ― Если ты не знал, то сначала они хотели проигнорировать запрос от журнала и предлагали послать вместо меня Хёнджина. Мне кажется, я никогда так не срался с компанией, как тогда. Они сказали мне, что я слишком прост для модели, но меня поддержали некоторые ребята из компании.
― Ты так хотел побывать моделью? ― Чонин рассматривает профиль Сынмина, понимая, что Сынмин выглядит слишком нереально.
― Я хотел поработать с тобой, ― Сынмин разворачивается и смотрит прямо в глаза младшему.
― Что? ― Чонин палочки в тарелку роняет.
― Я давно слежу за тобой. Я даже не знал изначально, что ты модель. Я наткнулся на твою песню в ютуб и мне понравилось. Ты был таким милым и крошечным, невозможно было пройти мимо, а твой голос был запредельно чарующим.
― Хватит, ― прерывает его Чонин и прячет лицо ладонями. ― Я не могу, зачем ты говоришь эти вещи?
― Потому что хочу быть искренним с тобой, ― удивлённо отвечает Ким. ― Я сказал что-то не так? Я хочу, чтобы тебе было комфортно, хочу быть с тобой настоящим и хочу, чтобы ты был настоящим со мной.
Чонин хихикает, понимая, что это звучит абсурдно.
― Тебе не понравится настоящее, ― Чонин убирает руки от лица и грустно плечами пожимает.
― Но ты не можешь играть всю жизнь, ― Сынмин волосы заправляет нервно.
― Пока получается хорошо.
― Но когда ты поешь, ты выглядишь настоящим и звучишь тоже.
― Я… ― Чонину сбежать хочется.
― Я не хочу на тебя давить, но позволь мне хотя бы попытаться быть твоим другом, ― Сынмин его за руку берёт и сжимает крепко.
― Я не знаю, хён.
― Я уйду в любое время, если тебя это тяготить будет.
Чонин не знает, что ему делать. Он сбежать хочет, сказать Сынмину, чтобы уходил и больше никогда не подходил и не писал ему. Он хочет, чтобы Сынмин жил своей яркой жизнью, а не лез в мёртвое болото существования Ян Чонина. Он лишь красивый мальчик, он кукла без души, на которую людям нравится смотреть. А Сынмин настоящий, яркий, он вон может с руководством поссориться, если ему что-то не нравится, а Чонин всегда грубые слова и обиды проглатывает и кивает, не смея перечить. Ему уже давно всё равно, он лишь подстраивается и думает, что однажды это закончится.
― Ты уйдёшь, потому что это самого тебя тяготить будет, ― неопределённо отвечает Чонин. ― Пойдём домой.
― Не проверишь, никогда не узнаешь, ― отвечает Сынмин. ― Я не боюсь упасть в неизвестность. Я готов к этому.
― А я видимо боюсь, так бы уже давно прыгнул.
Чонин улыбается ему и тянет в сторону своего дома, а Сынмин послушно следует. Чонин думает, что ему ещё цветок отдать надо, да и одному идти страшно. Вообще, он Сынмина бы к себе пригласил, но у него в квартире царство из букетов, не заправленная кровать и пустой холодильник. Такое себе впечатление создаётся. Поэтому он неуверенно замирает перед дверью, смотря на Сынмина с горшком.
― Я не хочу напрашиваться, ― прямо говорит Сынмин.
― Я не хочу, чтобы ты во мне разочаровывался, ― отвечает Чонин и ойкает, когда Сынмин слишком агрессивно рычит и за руку его хватает.
― Не хочет он, чтобы я разочаровывался. Вот поэтому я иду туда и доказываю тебе, что ты меня никогда не разочаруешь, блять.
Чонин за ним еле поспевает и номер квартиры и этаж тихо бурчит, заранее от стыда сгорая. Ему хочется упасть и плакать. Такое количество эмоций для него слишком, он хочет одиночества и цветов своих. Он не хочет, чтобы его мучали и трогали то, что он так красиво и упорно прятал все эти годы. Но у Сынмина слишком хорошо получается врываться в его жизнь, а Ян почему-то продолжает прощать это. Он считает, что Ким разочаруется в нём, как только увидит пол гостиной, усыпанный сухими лепестками.
Чонин до дрожи в коленках боится его реакции и поэтому, едва скинув кроссовки, спешит запереться в ванной. Он садится на бортик ванны и обнимает себя за плечи, стараясь не расплакаться, пока Сынмин исследует его апартаменты. Он ведёт себя слишком тихо и Чонин думает, что, в конечном итоге, старший просто ушёл. Он старается прислушаться к тишине за дверью и мыслить о том, что если это так, то хорошо, Сынмин просто исчезнет из его жизни и больше никогда с ним не заговорит. Но почему-то от этих мыслей он хочет только ещё больше разрыдаться. Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, как тишину резко разрывает стук в дверь, что Ян чуть не падает в ванну от неожиданности.
― Чонин, ― голос Сынмина по ту сторону двери звучит слишком серьёзным и суровым, что младший неосознанно сжимает края худи в руках, ― Я переезжаю к тебе.
― Что? ― Ян резко выпрямляется, из-за чего всё же теряет равновесие и скатывается в ванну, чудом не ударившись головой.
― Ты в порядке? Йенни?
― Я упал, ― обиженно ворчит Чонин, пытаясь выползти из ванны.
― Не ушибся?
― Нет, ― Чонин потирает поясницу и спешит открыть дверь, чтобы повторить свой вопрос: ― В смысле ты переезжаешь ко мне?
― В прямом, ― Сынмин выглядит словно обиженный щеночек.
Он осматривает его на предмет повреждений и вздыхает. А Чонин ждёт ответ на свой вопрос. Но вместо ответа его ведут на кухню и неуклюже тыкают в грудь полупустой упаковкой от кофе.
― Нельзя всё время пить только одно кофе.
― Я пью не только его.
― А что ещё? ― Сынмин фыркает, ― У тебя в холодильнике пустота и испорченная арахисовая паста с прошлого года.
― Родители мяса привозят, вообще-то, ― ворчит Чонин.
― И ты решил похоронить его в морозилке? ― спрашивает Сынмин.
― Лучше бы себя, ― тихо отвечает Чонин, отворачиваясь от старшего и его упрёков, ― Я не нуждаюсь в твоих советах. Если пришёл сюда учить меня жизни, то тогда будь добр, уйди.
― Я…
Сынмин прерывается, но вместо того, чтобы уйти только ближе подходит, за плечи берёт и разворачивает, заставляя уткнуться носом в грудь.
― Что ты делаешь? ― тихо бурчит младший.
― Я хочу заботиться о тебе, ― отвечает Сынмин, мягко поглаживая младшего по спине.
Чонин мычит что-то неразборчивое и неловко обнимает старшего за талию. Ему вообще-то непривычно такое отношение. Он словно ждал подвоха. Он не понимал, почему Сынмин с ним такой и почему от его слов мёртвое сердце Яна заходится в бешеном темпе. Он не понимает, что есть такого в нём, что есть такого в его музыке, что так понравилось Сынмину. Он знал, что людям нравилось его милое личико и никто никогда не обращал внимания на то, что есть за этим. Никто никогда особо не интересовался тем, что он поёт. А тут появился какой-то парень, у которого толпы фанатов, волшебный голос и яркий характер и он проявляет интерес к нему. Возможно, конечно, Сынмину он был интересен только как певец к певцу, если Чонина можно было таковым назвать.
― Про переезд ты ведь пошутил? ― Чонин кладёт голову на плечо старшему и растерянно смотрит на розовые стебли растения в горшке, что аккуратно умостился на кухонной тумбе.
― Смотря, что для тебя шутки, ― отвечает Сынмин и легко целует парня в висок.
― Мы знакомы всего несколько дней, ― смущённо отвечает Ян, ― Давай для начала ты хотя бы просто в гости будешь приходить и с ночевой иногда оставаться.
― С радостью, ― смеётся Ким, ― И сегодня будет моя первая ночёвка у тебя.
― Ты ужасен, ― Чонин легонько бьёт по груди, ― Самый наглый гость, который у меня только был.
― Шучу, Йенни, ― Сынмин мягко гладит его по голове, ― Мне нужно возвращаться обратно, расписание завтра дикое.
Чонин кивает и провожает старшего к выходу. Ему казалось, что когда Сынмин уйдёт, ему станет легче и он снова вернётся в свой кокон из одиночества, сухих бутонов и историй про маньяков и убийц. Но стоит двери закрыться, отрезая Чонина от Сынмина, как тишина обрушается на младшего со всей силы, что ему даже стоять сил нет. Он сползает прямо на пол и утыкается лицом в колени. Он не может заставить себя плакать, он просто чувствует себя так безумно странно и не знает, что с этим делать. Сынмин только что ушёл, а Чонину его уже не хватает и это ненормально. Так считает Ян, но ничего поделать со своими чувствами не может. Словно что-то инородное, живое, поселилось в его мёртвом внутреннем мире. Это распирает Чонина и он может лишь пальцами в волосы впиваться, вздыхать, бродить по квартире и рассеяно стукаться об дверной косяк. У него мысли путаются и он думает, что надо бы выпить кофе. Он ползёт на кухню, чтобы засыпать зёрна в кофемашину и понимает, что что-то не так. Он хмурится, сжимая пачку в руках и осматривает кухню. Его взгляд цепляется за розовые лепестки и он понимает, что не так. У него в квартире осталось что-то живое.
― Да?
― Ты забыл свой цветок, ― говорит Ян, прожигая растение взглядом.
― Забыл? ― Сынмин насмешливо хмыкает, ― По-моему он идеально вписывается в твои апартаменты.
― О чём ты?
― Он живой и такой же волшебный, как ты. И я думаю, ты сможешь позаботиться о нём. Я буду проверять.
― Глупости какие-то, ― Чонин буквально задохнулся от таких слов.
― Йенни, будь мягче к себе, ― тихо отвечает Ким, ― Ты достоин этого.
Чонин глубоко вздыхает.
― Я согласен.
― Согласен? На что? Выйти за меня замуж? ― посмеивается Сынмин.
― Дурак, на совместную песню.
― Спасибо, ― голос Сынмина звучит так счастливо, ― Не волнуйся больше ни о чём, я обо всём позабочусь.
Работать с Сынмином Чонину понравилось. Он был комфортным и мягким, помогал младшему и направлял его во время репетиции и записи песни. Он даже затащил его к своему учителю по вокалу и теперь у Яна в расписании появилось много времени, которое он проводил со старшим и его учителем. Чонин никогда это всерьёз не рассматривал, но ему казалось, что Сынмин изо всех сил старался взрастить в нём певца. Это было странно для младшего, но он не возражал. Ему было интересно, что из этого выйдет. И ему нравилось быть рядом с Сынмином. Он чувствовал себя живым, словно Ким рассадил в его мёртвом саду цветы и те взросли и распустились яркими бутонами всевозможных оттенков. Чонину было хорошо рядом со старшим и довольно скоро он понял, что живёт буквально моментами, проведёнными с ним. Он стал писать ему чаще, выходить куда-то помимо съёмок и мероприятий, и ему нравилось это.
― У тебя ямочки на щеках такие милые, ― говорит Сынмин, ероша его волосы.
Время давно перевалило за полночь, а они только закончили работать в студии. Чонин сонно потирал глаза и кивал, слушая все комментарии Сынмина по поводу записи. Старший, несмотря на то, что было поздно, был полон сил и Яну казалось, что тот готов проработать всю ночь подряд. Ему тоже так хотелось, но он порядком устал от целого дня съёмок и поездок, тренировок в спорт зале и огромного количества людей вокруг. Будь его воля, он бы всё это время провёл в маленькой студии, тишине, и рядом с Сынмином. Ян вздыхает от этих мыслей и устало валится на старшего, который тут же придерживает его.
― Йенни, ты устал?
― Угум, ― неразборчиво ворчит Чонин.
― Прости, я слишком требователен. Не злись, пожалуйста.
― Я не злюсь, я просто хотел бы проводить с тобой больше времени. Мне нравится работать с тобой.
― Смотри, ― Сынмин улыбается и проводит пальцами по щеке младшего, ― Я вижу твою искреннюю улыбку.
― Она только для тебя, ― Чонин смущённо глаза опускает.
― Это безумно приятно. Пойдём, я провожу тебя домой.
Чонин любил прогулки по ночному Сеулу. Это умиротворяло его, помогало проветрить голову и насладиться одиночеством, которого в его жизни и так хватало. Но сейчас к таким прогулкам добавился Сынмин. И Чонину это нравилось. Ему нравился Сынмин, его простота: в одежде, в разговорах, он был искренним и простым. Но в то же время, самым прекрасным человеком, которых Ян только встречал. Сынмин работал упорно, не боялся высказать своё мнение, мог грубо выразиться, он покупал Чонину кофе и бургеры, приносил в квартиру цветы в горшках и просил младшего заботиться о них. Он внимательно следил за его уроками вокала, помогал и учил его танцам в студии после работы. Он провожал его домой и всегда хвалил. И Чонин доверился ему. Позволил запустить корни ярких цветов в своей душе и взрастить там сад ярких и свежих цветов. Ему даже казалось порой, словно эти цветы проросли в его сердце. И ему казалось, что однажды они его задушат, как во всех этих фанфиках, о которых он слышал или читал. Да, он читал их время от времени. Однажды ему попался один такой с Сынмином и одним из участников его группы. И эта работа его разозлила, что он чуть телефон в окно не выкинул. Он не понял, отчего ему так плохо стало. Но ему не понравилось это. Сынмин не такой, он не будет так вести себя со своими друзьями.
― Ты читаешь фанфики? ― спрашивает Сынмин, случайно увидев вкладку с данной тематикой.
― Я… ― Чонин быстро закрывает вкладку и судорожно пытается вспомнить, что он вообще хотел старшему показать, ― Просто случайно наткнулся и стало интересно.
Вообще они остановились у круглосуточного, потому что Чонину нужно было купить молока. Они разговаривали про общее увлечение в виде обуви и Ян хотел показать Сынмину, что он хотел купить, но кто же знал, что он забыл о том, что смотрел в последний раз.
― Интересно читать фанфики про меня? ― хихикает Сынмин.
― Нет, не интересно. Эта пустая трата времени, забей.
Чонин блокирует телефон и норовит убрать его в карман, но Сынмин останавливает его.
― Всё в порядке, Нини, ― он его успокаивающе по запястью гладит и улыбается тепло, ― Я не против, если тебе это нравится.
Чонин неуверенно плечами пожимает.
― А про нас тоже будут писать такие вещи, после того, как мы песню выпустим? ― он неуверенно смотрит на старшего, боясь его реакции.
― Вполне, с этим ничего не сделаешь. Всё хорошо? Тебя не пугает это?
― Нет, я бы почитал, ― растерянно отвечает Ян, а потом понимает сказанное, ― Ой.
Сынмин на это смеётся и обнимает его за талию, прижимая к себе.
― Если найдёшь что-то интересное, поделись со мной.
Чонин фыркает и легонько бьёт старшего.
― Обойдёшься, не получишь ничего.
― Хах, ну я всегда могу сделать всё сам.
― Что? ― Чонин хлопает глазками и ждёт ответа, но не получает такового.
― Пойдём купим тебе молока, Нини.
Он его за руку в магазин тянет, они покупают продукты и чуть не забывают о таком нужном молоке. Сынмин провожает его до самой квартиры и Чонину кажется, словно он уходить не хочет. Чонин тоже не хочет. Он и сам уже находиться один в своей квартире не хочет. Она слишком холодная и безжизненная, когда там нет Сынмина. Цветы быстрее вянут без него, холодно слишком и одиноко.
― Увидимся завтра вечером? ― спрашивает Сынмин.
― Да? ― Чонин неловко волосы ерошит.
Как только они стали работать вместе, они стали подстраиваться друг под друга и зачастую, их встречи были только под вечер, ночью и по возможным выходным. У них времени никогда свободного не было, особенно у Сынмина, у которого группа становилась всё популярнее, компания трясла их ещё больше, требовала невозможного, и Чонин слышал о том, что у них скоро и тур, и новый альбом, и пусть Сынмин выглядел полным сил и энергии, у него круги под глазами были, он огрызался на всех, кроме Яна и тому казалось, что старший устал. Очень сильно устал, но делал вид, что держится. Такова была их жизнь. Им нужно было делать вид, что они счастливы всегда и везде, словно они не устали, словно всё хорошо. Чонин думает об этом, пока стоит в прихожей и смотрит на старшего, который выглядит очень не очень.
― Останься.
― Что? ― Сынмин удивлённо моргает.
― Останься. Тебе ещё домой возвращаться, а это путь не близкий, ты устал, не проще ли остаться здесь и переночевать?
― Но…
― Сынмин, пожалуйста.
Старший вздыхает и кивает. Чонин расплакаться готов, он не хочет отпускать старшего. Он хочет уложить его спать, чаем поить и заставить отдыхать. Ему тяжело смотреть на то, как сильно устаёт старший.
― На самом деле, я рад, что ты позволил мне остаться, ― бормочет Сынмин, падая на кровать чуть позже, ― Я и вправду устал.
― Я знаю, Минни, ― Чонин гладит его по волосам. ― Отдыхай.
Он оказывается правым, когда песня выходит, он находит достаточно работ, в которых фанаты пишут об их отношениях. Это мило и смущающе, как и то, насколько всем нравится песня. У Чонина аудитория растёт быстро, а его компания думает продвигать его как певца. Чонина это пугает и он обещает подумать, а потом уносится домой, пища от истерики и непонимания, что делать дальше. Он хочет поделиться всем этим с Сынмином, но тот занят сутками, не спит и почти не ест, проводит много времени в компании и лишь на коротких перерывах пишет или звонит Яну. Чонину его не хватает. Очень сильно. Они видятся лишь на уроках вокала, а потом Сынмин уносится, потому что расписание.
Чонину грустно от этого, но он понимает. И он понимает, что ничего сделать с этим не может. Он лишь ждёт Сынмина недалеко от места их встречи и попивает кофе. Сынмин появляется вскоре. Он выглядит маленьким, словно похудевшим, в огромной ветровке и спортивных штанах. Он выглядит слишком нервным и злым, поэтому Чонин робко машет ему и ловит непонятное чувство, потому что как только Ким видит его, ему словно легче становится и он тепло улыбается ему.
― Нам дали неделю отдыха. Предлагаю всё это время проторчать дома и объесться рамёном и самгёпсалем. Что скажешь? Как твоё расписание?
― Я свободен пока, компания позволила отдохнуть, ― Чонин улыбается ему.
― Отлично. Хочешь побыть у тебя или снимем квартиру?
― Второй вариант мне нравится больше.
― Отлично, предлагаю поискать после урока.
Сынмин выглядит немного нервным во время урока, но он справляется хорошо. Чонин следит за ним, не упускает и секунды. Он пытается сосредоточиться на уроке, но что-то не даёт ему покоя. Он хочет спросить Сынмина, всё ли хорошо, но тот отнекивается, улыбается много и Чонина напрягает это очень сильно. Он послушно следует за Сынмином везде и ждёт. Ждёт подходящего момента. Он верит Сынмину, но он чувствует, что что-то не так.
Подходящий момент наступает, когда они устраивают вечер фильма с закусками и алкоголем. Чонин не спрашивал, он просто ждал и смотрел, с каким равнодушием Сынмин открывает бутылку крепкого алкоголя и разливает по бокалам, смешивая с газировкой.
― На самом деле я хотел предложить тебе колу, но как видишь, настроение такое, что хочется добавить что-то более яркое.
― Всё хорошо?
― Да. Включай фильм.
Чонин кивает и нажимает на кнопку. Фильм оказывается безумно скучным и вскоре звук убавляется и они просто разговаривают на отвлечённые темы, пьют и едят. Чонин предлагает устроить им караоке и Сынмин соглашается и так, спустя пару часов и половины бутылки они поют разного рода песни и смеются.
― Не хочешь спеть что-то из ваших песен? ― спрашивает Чонин после того, как песня заканчивается.
― Нет, ― слишком резко отвечает Сынмин.
Чонин удивлённо смотрит на него и открывает рот, чтобы задать вопрос, но Сынмин перебивает:
― Всё хорошо, я просто устал, я слышу это каждый блядский день, поэтому давай не будем трогать это. Я с радостью спою нашу песню с тобой, но на этом всё.
― Сынмин, ― Чонин подходит ближе и неуверенно тыкает его в живот, снова удивляясь тому, как старший похудел. ― Я вижу, что ты устал очень, нервный и злой, и ты похудел слишком сильно. Я волнуюсь за тебя, хён.
― Я… не переживай так, ― Сынмин его за запястье хватает и обнимает крепко, ― Мне сложно вес набрать, а сейчас слишком много стресса. Я устал, ты прав, но я буду в порядке, ведь у меня есть ты.
― Сынмин? ― Чонин утыкается лицом в грудь старшего, крепко обнимая за талию. ― Я не хочу потерять тебя.
― Не потеряешь, милый, ― Сынмин целует его в макушку.
― Я честен с тобой, я хочу быть честным с тобой, Мин. Я устал от всего в этой жизни, я чувствовал себя так, словно всё бесполезно. Всё, что я делал, было бесполезно. Но ты придал моей жизни смысла и я не хочу снова оказаться один. И я так глуп, но я боюсь, что ты уйдёшь от меня. У тебя есть слава, популярность, тебя любят и окружают такие крутые люди. Ты сияешь, в отличии от меня, у тебя есть смысл двигаться дальше.
― Чонин, ― Сынмин вздыхает, выбираясь из объятий, чтобы подойти к столику и сделать большой глоток напитка, ― Ты прав. Я устал. Устал от всего. Я боролся всю свою жизнь, чтобы достичь этого. Я хотел петь, хотел сочинять музыку и выступать перед публикой. Я думал, что это то, чего я хочу. Но знаешь, в чём правда? В том, что всем плевать. Я потом и кровью выгрызал себе место в группе, я поссорился с родителями, с друзьями. И что в итоге? Теперь я грызусь с менеджерами и своими же коллегами, которые должны были быть моими друзьями. Что в итогеВ итоге, я должен петь то, что мне абсолютно не нравится. И я слышу, как директора моей компании говорят, что немного автотюна на голос не помешает. Я ненавижу это, ― Сынмин выдыхает, ― Я чувствую, что всё, что я прошёл, было бесполезным.
― Хён, ― Чонин подскакивает ближе и садится перед старшим на пол, начиная поглаживать по колену.
― Всё хорошо, Йенни, ― Сынмин улыбается, откинувшись на спинку дивана, ― Иди ко мне.
Чонин смотрит на него, прикусывая губы. Ему расплакаться хочется от всей дерьмовости данной ситуации. Он заползает на диван и утыкается носом в грудь.
― Мы будем в порядке, ведь да, хён? ― Чонин хныкает, крепче обнимая.
― Да, мы будем, ― Сынмин по спине его гладит, ― Будем в порядке, будем рядом.
― Может… ― Чонин приподнимает голову и смотрит на старшего. ― Мы могли бы жить рядом? Или вместе?
― Вместе? ― Сынмин стирает с его щёк слезы и хмурится.
― Я знаю, что это глупо. Просто… мы так мало видимся. Мне не хватает тебя. Я ненавижу жить без тебя. Возвращаться в пустую квартиру и осознавать, что я не смогу нормально поспать, потому что я один в этой мёртвой квартире. Я там умираю без тебя.
― Чонин…
― Мы могли бы жить в одной квартире. Я видел, что здесь есть свободная квартира с двумя спальнями. Это было бы здорово, не думаешь так? Я понимаю, что ты живёшь со своими мемберами, но…
― Чонин, ― Сынмин почти рычит и затыкает его рот ладонью, ― О какой квартире ты говоришь? Та, что на этаж выше?
Чонин кивает.
― А когда аренда у тебя заканчивается?
― Скоро, но этим занимается моя компания.
― Я обо всём позабочусь, ― прерывает его Ким.
― Нет, Сынмин, ― Чонин фыркает и стоит только Сынмину рот открыть, то теперь очередь младшего его заткнуть, ― Я сам. Я сам всё узнаю, сам со всеми поговорю, только поговори со своим руководством. У тебя и так дел куча, не напрягай себя этим.
― Хорошо, я понял, ― бормочет Сынмин, убирая ладонь младшего со своего рта, напоследок оставив лёгкий поцелуй на тыльной стороне. ― А как думаешь, мы сможем посмотреть эту квартиру, пока мы здесь?
― Мы можем позвонить утром и узнать.
― Отлично, ― Сынмин довольно улыбается, тянет Чонина ближе, заставляя полностью лечь на него, ― Останься так, мне нравится.
― Нравится, когда я лежу на тебе? ― Чонин хихикает.
― Очень, ― Сынмин крепче сжимает его в своих объятиях.
― Мне тоже, ― улыбается младший. ― Мне так хорошо с тобой.
Он засыпает в его объятиях, а на утро обнаруживает себя на кровати, всё так же находя руки Сынмина на своей талии. И ему хорошо, ему тепло и ему кажется, что в его душе цветы яркие взросли и сердце бьётся. Он чувствует себя таким живым впервые за всю свою жизнь. Он жмурится сонно, носом тыкается в грудь и вдыхает его аромат, мягко следует выше и ведёт носом по его шее, желая попробовать её на вкус и возможно он слишком сонный, но он не может сдержаться. Слегка языком касается и слышит тихий смешок.
― Вау, ты проснулся, ― шепчет на ушко старший.
― Доброе утро, ― он носом в щёку старшему тыкается.
― Доброе, милый.
У Сынмина голос хриплый, что мурашки по коже бегут и дыхание прерывается. Чонину контролировать себя сложно, невозможно, эта близость его с ума сводит. Он жмётся ближе, а Ким и не против, сам губы его находит и целует. Чонин пикнуть не успевает, чувствует чужой язык в своём рту и стонет тихо, пытаясь ответить на поцелуй. Сынмин слишком мягок и напорист, он его на подушки укладывает, нависает сверху и снова целует, мягко кусая губы, талию в руках сжимает, а Чонин млеет. Его мозг плывёт, пальцы в волосы вплетаются, а то, как удобно Сынмин устраивается между его ног, заставляет его скулить и требовать больше прикосновений к себе. Это всё слишком хорошо, и ему хочется большего. А Сынмин только и рад дать ему это.
― Я люблю тебя, ― он целует его в нос. ― Полюбил с того самого дня, как услышал твой голос.
― Я тоже… ― Чонин теряется, признания не его конёк, ― То есть, я влюбился в тебя, но осознал это не так давно. Наверное, даже правильнее будет сказать, я понял это сегодня утром. Я нравлюсь тебе настоящим, и ты видишь меня таким с нашей первой встречи. Ты смог увидеть то, что я лишь притворяюсь, в то время как даже моя семья этого не замечала. Ты… остался со мной и… ты правда любишь меня.
Сынмин улыбается ему и крепко обнимает. Они планировали отдыхать весь день, спать да есть, но в итоге они идут смотреть на квартиры, а к концу дня Чонин долбит своего менеджера и тот явно этому не особо рад, но Чонин кое-чему научился от Сынмина. Например, спорить и отстаивать своё мнение. Менеджер, в конечном итоге, соглашается, лишь бы надоедливый парень отстал, а Чонин довольно идёт проверять рецепт, что попался ему на ютуб.
Ему всё равно, если он устроит беспорядок на кухне. Это лучше, чем то, что было раньше в его жизни. Раньше в его жизни был запах мёртвых цветов, безграничная печаль на душе и бессмысленность будущего. Он не знал, когда это пришло к нему, он путался в мыслях из-за этого, потерялся в печали и разочаровании в себе и в людях. Он был фарфоровой куклой, которую с такой заботой растили родители, пылинки сдували, не догадываясь, что внутри этой куклы всё трещало по швам. Никто не замечал этого, только Сынмин вдруг с таким интересом обнаружил данный факт, потому что сам был сломанным. Он был сломан от разочарования не в себе, а в том, что все его усилия были потрачены зря. Он хотел быть музыкантом, хотел на гитаре играть и исполнять песни в жанре рока, но, даже проделав такой огромный путь, его всё равно никто не слушал, как не слушали его родители.
Они оба были сломанными, разочаровавшимися в жизни и в людях, но нашедшие спасение друг в друге. И если Чонин готов был сдаться, то Сынмин ещё продолжал бороться и находил в себе силы помогать и младшему. Он вырвал из души Чонина мёртвые цветы и взрастил там живые, яркие, он искусно и ловко пробрался в душу Яна и навёл там свой порядок. Он был таким сильным для него и это придавало Чонину сил, как и количество живых растений в их новой квартире. Они оба знали, что это лишь начало и впереди их ждёт ещё более сложный путь, но Чонину хочется верить, что они пройдут его вдвоём, до самого счастливого конца, где всё будет хорошо.