Work Text:
***
Позже, чем полсезона
Группа студентов возвращалась с отдыха. Штормовое предупреждение. Угроза цунами и извержения нескольких вулканов: главного и ряда мелких. Хлестал дождь..
Все двадцать два человека хотят спать и есть, воды уже почти нет. Они идут цепочкой. Друг за другом, образуя длинную вереницу из уставших людей.
Все молчат: берегут силы. Камни скользкие. Идти трудно. В спину и в бок дует ветер. Летают чайки.
Несезон. Не стоило ехать: много дней обведённых кружками на полях импровизированного календаря — пометок. Пока никто не умер.
***
Где горят горизонты
В спину им светит солнце. Закатное. Оно частично закрыто тучами. Холодное и неприветливое. Морская вода чистая: дно хорошо видно, со скал осыпается мелкая крошка то попадая в воду, то падая и пугая группу.
Небо над морем и далеко-далеко: тёмное, почти чёрное. Сверкают зарницы. Дрейфуют корабли да яхты с катерами. Иначе: щепки.
Маяк, что виден по центру и (немного) по правую руку — несколько сбивает с толку. Сквозь марево голубой дымки просвечивают очертания прибрежного города.
Двадцать пять морских миль по прямой, но не добраться — ехать и ехать, по узким горным дорогам, рискуя попасть под лаву или землетрясение, смытым водой. Убитым миллионами вольт.
***
И взлетают мечты в высоту
Пролетают пассажирские лайнеры. Они недосягаемы. Возможно, с них не видно ни одного путника. Только цепь опасных островов, если вообще что-либо видно.
Патроны в сигнальном пистолете заканчиваются. Их остаётся на раз-два. Так, пукалка. Фонари залиты. Сухая лапша отсырела.
В палатках холодно, дрожно и неприятно. Все экономят спички да керосин, если есть.
***
Парус ты подымаешь
Конечно, если ветер не сломает, то место, куда тот крепится, раньше. При мыслях о сплавлении плохо. Не забыли ещё как их разбило о камни.
***
Парус ты подымаешь
Но надежда, всегда жившая в сердце теплится. Дотерпеть. Дойти. Дожить. И пережить. Поддерживают товарищей по несчастью. Один за всех и все за одного! Связаны.
На ум приходит только песня, одна из таких, которые поются в палатках да шалашах. Когда горят горячие костры, и блики отражаются в глазах, играет сон азартом на губах: на лицах лишь отпечатки тьмы.
Воспоминания о гитарах, отсыревших правда и вруших, а может и вруших — врущих, только в душу вросших. Можно фальшивить по нотам, по звукам, но оставаться на волне своего сердца. И петь песни вместе с пламенем, глодающим сырые ветки, и недовольным.
***
Смотришь в седые закаты
Группа туристов идёт. Закат этот недружелюбен. Он злой. Как собака на цепи, крыска загнанная в угол. Ждёт захода, чтобы окончательно обрушить свой климатический гнев. Сидят на валунах и находившиеся птицы, те, у которых крылья мокнут. Ругаются, возмущаются.
Небо грязно-фиолетово-жёлто-серо-синее, с вкраплениями грубых мазков, будто пьяного маляра со штукатуром. Краску не пожалели, её слишком много.
***
Видишь всё
Ватерлиния очень чёткая. Вырублена кажется рукой ваятеля, бросается в глаза.
Плавает у берегов тина, палки, мусор, дохлые медузы. Запах мёртвых дельфинов.
Где-то сигналит корабль на рейде.
***
Видишь всё
Свои мысли тоже. О смерти. О прощении. О непрощении. Вспоминается поэзия, лирика.
Пока надо идти. Упорно.
***
Прыгаешь с высокой скалы
Мысленно так и есть, но только мысленно. В них можно лететь как волейбольный мячик на матче после особенно сильной подачи, только вниз.
Открываешь новое. То, что вообще стал туристом-экстремалом. Пришёл сюда.
***
На глубину
Там нет света, лишь тень твоих страхов, мыслей. Не всегда есть ответы на…
***
На глубину
Там нет света. Это дебри сознания. Они закрытые обычно замкнуты.
***
Оторвать невозможно взор
Конечно — трудно оторваться от самого себя. Невероятно.
***
Свет выходит рывками
Приходится идти по туннелю. Группа выбралась к заброшенному форту. Можно передохнуть.
Не расслабляться. Кое-где валяются черепа и скелеты. Кости. Не только животных.
Скелеты некоторых людей со следами…зубов? Это пугает: край человеческого, неужели «один за всех…» могут? Каждый думает о своём.
***
Ясень пень, нам конец, вот это позор
Нельзя поддаваться панике. Нельзя. Если форт и кажется разрушенным. Всё равно нельзя.
***
Так мы ль виноваты?
Нет. Никто в данном случае не виноват — в стихии нет конкретного начала, а люди слишком мелки, чтобы так мощно влиять.
***
Где начало иль было оно?
В электрике начало — разность потенциалов, так?
Группа очевидно устала. Можно сгинуть за секунды. Раствориться.
***
Смерть иль жизнь — тебе суждено?
Никто не знает. Это нигде не написано. Это неизведанно. И не должно быть.
***
Мне хотелось бы плесенью стать:
И разноситься в разные стороны от дуновения, таким не страшна вода и гниль.
***
Не больно погибать
Не страшно погибать. Никто не знает, если у плесени боль. Наверное, нет. Лучше тогда уж грибом слизевиком: у того хотя бы память есть.
***
Избегаешь избитые порты
Форт туристы (с горем пополам) покинули. Вроде бы идти легче. Вроде. Но лучше предостеречь менее опытных.
Они могут попасть в ловушки сознания.
***
От луны блеск стекла нас позвал
Они могут начать идти по воде. К полному уничтожению, думая, что это просто натёртый пол. И заходят на глубину.
И не возраст виноват в малом опыте. Далеко не.
***
На воде замок зефирный создал
Он утягивает трясиной, сжирая, сдирая личность. Сознания мутятся. Появляется смерч. Смерчи. Грозятся выкинуть на нас глыбы.
***
Но вилами
Да обещают нечто странное, тонкое и неясное. Пишут в штормовом море. На белых нарывных воротниках брутальных мрачных волн.
***
Но вилами
Истины не истины, так слова в эфире, застывшие положения. Во что верят, зная…
***
Гнилыми и ржавыми
Группа почти спаслась, почти радуясь. Пока рано, об этом и говорит главный. Прищуриваясь
***
Писал
Прав — обрушилось на них как будто небо! Заискрило. Засверкало. Бумкая. Полетели камни. Началось чёртово извержение.
Но им удалось пережить это приключение: в туннеле на черепе был маячок. И другие.
Работал — отдали должное соратнику по увлечению. Похоронить как человека, тем более, что в благодарность. Спас. Пусть и после смерти.
В маячке надпись: «Умру, но пусть путники, которые терпят беду…», так на памятнике и написали.
***