Work Text:
Вокруг только скалы. Серые, обожженные солнцем, исполосованные ветрами. Гулкие камни ловят каждый шаг, разносят эхо среди бесконечной каменной долины. Сколько они помнят, эти мертвые стражи времени? Ему иногда тоже хочется быть скалой — величественным, невозмутимым… и мертвым? Нет, мертвым ему быть никогда не хотелось. Сегодняшнее утро не в счет.
«Лучше мертвым, чем таким, как сейчас» — шепнул мерзкий внутренний голосок, и впервые за его долгую жизнь этот вкрадчивый шепот был так заманчив.
Следом потянулись воспоминания. Казалось, они умерли за полторы сотни лет одиночества. Но нет, они, наверно, умрут только вместе с ним.
Он и не заметил, как скалы кончились. Последний утес словно нож рассекает черное пространство. На самом его краю — камень. Исчерченный древними рунами, над которыми даже время и ветер не властны. Слишком хорошо он знает, что они значат, пусть ему и не дано больше читать их. Той капли способностей, что удалось сохранить, может хватить, но не за тем он сорок лет по крупинкам собирал силы.
Коснулся камня сухой, скрюченной ладонью. Холодный. Несмотря на яркое солнце. Оно здесь не греет. Горько усмехнувшись чему-то, он бесцеремонно уселся на памятный булыжник и глянул вдаль. Впереди раскинулась долина — когда-то зеленая, полная жизни. Теперь же, насколько видел глаз, простиралась черная выжженная пустыня. А в багровых облаках, казалось, навсегда отразился давным-давно бушевавший здесь огонь.
Посреди пепелища одиноко торчало дерево — точнее, то, что оставило от него пламя. Черная тень, призрак этой пустыни. Немой свидетель их поражения. Его поражения. Корявый, обгорелый ствол, обугленные ветви, словно вцепившиеся в небо. Все еще стоит, не сломило его неумолимое время.
«Вместе уйдем».
Он спустился по тропинке среди камней, ступил на покрытую пеплом землю. Словно вчера догорело, а не пол-века назад. Горько улыбнулся. Сам он полыхал ненавистью, жаждой мести вместе с этой долиной. Неужели внутри у него сейчас так же черно и мертво?
«Тоже мне, новость».
Уверенный шаг вперед, затем еще один. От резкого движения плащ хлопнул в воздухе, как крылья, поднимая с земли облачко пепла. Казалось, сама Тьма идет по его следам. Так и было раньше. Сейчас он уже не представляет интереса для древних, могучих сил. У них это взаимно.
Вот оно, это место. Глаз бушевавшей здесь огненной бури.
«Потому мы с тобой и выжили, да?»
Дерево на мысленное обращение не ответило. Когда-то на этом месте взял начало конец целой эпохи. Здесь же она закончится совсем, вместе с уходом последнего своего пережитка. Лишь бы накопленных сил хватило… Как на зло ноги отказались держать, и он тяжело рухнул на колени. Взметнулся вверх пепел, тихо опускается на седые волосы, на старый плащ, на скрюченные руки, забывшие магию. Враз ставшая непосильно тяжелой голова клонится к земле…
Взгляд задержался на корнях. Среди обгорелого дерева и пепла — зеленое пятнышко? Странная игра воображения. Но видение не исчезает оттого, что он провел по глазам ладонью. Самый настоящий живой росток отчаянно пробивается сквозь обожженную землю, сквозь слой пепла к свету. Искорка жизни посреди мертвой долины. Это оживает дерево, борется за новую жизнь. Так во имя всех древних сил, почему он — сдался?!
Невесть каким чудом забредший сюда ветер шевельнул верхушку побега, стряхнул с нее пепел.
«Все равно загнется. Давай, покончи с этим. Сделай то, зачем притащился сюда!»
Он вздохнул, собрал все накопленные силы… И выпустил их, позволил стечь по рукам живительными ручейками, щедро делясь жизнью с ростком. Искорка вспыхнула, вытянулась и выпустила три свежих листика.
— Вот так, — сказал он ростку и разгреб пепел вокруг него. — Больше не буду помогать. Сам вырастешь. В большое и сильное дерево. Лично приду проверить через сотню-другую лет.
Росток согласно шевельнул листиками в ответ.
Уверенным шагом он шел в черную даль. По его следам по-прежнему ступала Тьма-из-пепла. Но это уже не имело значения. Где-то там, на другом конце мертвой долины, есть живые. Которым наверняка пригодится старый, лишенный сил маг, плевавший на все древние силы сразу — он почему-то всегда им пригождается. А где-то позади отчаянно тянется к свету искорка, отражение которой теплится глубоко внутри. Там еще есть чему гореть, всего-то и надо было — зажечь.
«Я обязательно вернусь посмотреть на тебя через сотню лет».