Chapter Text
1. Фиксит хуже, чем в каноне.
Мониторы мерно попискивают, мигают лампочки и бегут графики состояния пациента. Всё как всегда. Андрей смотрит в окно, а там — цветущий, пышный конец мая с белыми крапинками каштанов, с криками птиц и солнечным светом. Он переводит глаза на свою руку с зажатой в ней электрической бритвой и ведёт ею по впалой щеке. Вот и чисто, и Миша похож на человека. Андрей собирает нападавшие волоски, мажет кожу лосьоном и напоследок дотрагивается пальцем до теплого кончика мишиного носа. Буп!
Убрав за собой всё, Андрей присаживается на краешек кровати, прямо на белоснежное хрустящее от чистоты бельё и поднимает с подушки тонкую седую косу. Вот Миха очнётся — смеху-то будет. Рапунцель, блин. Если очнётся. Когда очнётся. Коса больше метра, но жиденькая и блеклая, Андрей всё равно не хочет ее стричь, что-то в этом от викингов, или нибелунгов, или кто там с косами ходил?
— Ща расчешу, Мих, и красавчик будешь. У тебя, кстати, новая медсестра, закачаешься, грудь — во! — всё как ты любишь…
Андрей распутывает тонкие прядки.
— Я ж не рассказал. Сериал уже вышел, ты снова чудовищно популярен. Хотя думаю, если ты из комы выйдешь прямо сейчас, мне пизды дашь, ну и то, что пишут в интернете, тебе лучше не читать… заголовки газет будут: «Убийство с особой жестокостью тысяч фанатов ополоумевшим на фоне кризиса ориентации Горшком». Концерты памяти группы скоро, а ты тут лежишь, и мне одному отдуваться. Уверен, что ты там в нашем мире бегаешь, монстров гасишь, дев спасаешь, пиво пьешь. И всё без меня! Гад, ты, Миха. Я иногда думаю, вот умру раньше тебя, а тут-то ты и очнёшься, и пиздец… Бывай, Мих, береги себя.
Андрей наклоняется, целует друга в мягкие веки, встаёт и уходит. Он вернётся сюда через неделю. И ещё, и ещё и так, пока смерть не разлучит.