Work Text:
Фредерик Крейбург, загадочный французский композитор, всегда умел скрывать свою личную жизнь за занавесом музыкального гения. Его мелодии несли в себе эмоции, которые невозможно передать словами, и этот факт заинтриговал Алису ДеРосс, целеустремлённую репортёршу, умеющую раскрывать любые тайны.
Алиса слышала разговоры о затворническом образе жизни Крейбурга и была полна решимости раскрыть правду. Вооружившись блокнотом и фотоаппаратом, она отправилась в путь, чтобы взять интервью у неуловимого композитора. Путешествие привело её в очаровательную деревушку на севере Франции, где, если верить некоторым источникам, и проживал Крейбург.
Когда ДеРосс подъехала к уединённому особняку, её встретила атмосфера таинственности, которая, казалось, витала в туманном воздухе. Глубоко вздохнув, она постучала в массивную деревянную дверь, и сердце её заколотилось в предвкушении. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась невысокая темноволосая девушка с яркими голубыми глазами - горничная.
– Добрый день, - поприветствовала её Алиса, - Я бы хотела взять интервью у вашего хозяина.
Горничная сперва замешкалась, но быстро взяла себя в руки и приветливо улыбнулась. Видно, не каждый день к Крейбургу приходил кто-то.
– Я передам... Как вас зовут?
– Алиса ДеРосс.
– Вы та самая мисс ДеРосс?!, - голубые глаза загорелись, с интересом вглядываясь в лицо гостьи.
– Да, "та самая"..., - её слегка передёрнуло. Неужели её статьи дошли даже сюда? Что-ж, значит уговорить композитора на интервью будет плёвым делом.
Горничная, тем временем, уже удалилась обратно в дом, и Алисе оставалось лишь стоять у порога и дожидаться ответа. Прохладный февральский ветер вызывал мурашки, и ДеРосс чуть ли не молилась, чтобы её поскорее впустили в эту таинственную обитель. Будто прочитав её мысли, дверь снова отворилась, и горничная, одобрительно кивая, пропустила репортёршу в дом. Та отдала своё пальто и поднялась вверх по лестнице, стуча в указанную горничной дверь.
– Входите, - послышался из комнаты мужской голос, и Алиса сразу же вошла. Это оказался кабинет, ближе к дальней стене которого стоял массивный рабочий стол, за которым сидел довольно щуплый для своих лет беловласый мужчина.
– Мадемуазель ДеРосс, я полагаю?, - репортёрша кивнула, - Присаживайтесь.
Девушка прошла в кабинет и села в кресло по другую сторону стола.
– Я пришла, чтобы узнать больше о человеке, который прячет свою жизнь за музыкой.
Мутные глаза Крейбурга заинтересованно уставились на блондинку.
– "Прячет свою жизнь", говорите..., - он положил одну руку на стол и принялся постукивать по нему пальцем.
– О вас ходят не лучшие слухи. Если им верить, то вы буквально живёте своими творениями, не оставляя даже пяти минут на личную жизнь.
Крейбург грустно вздохнул.
– И вы этому верите?
– Я предпочитаю верить только собственным глазам и ушам. Поэтому я и здесь.
– Верная позиция для репортёра.
– Я тоже так считаю. Итак, начнём?
Композитор кивнул.
***
В ходе беседы настороженное поведение Крейбурга постепенно начало размываться. Он рассказывал о своей страсти к музыке, о вдохновении, лежащем в основе его призрачных мелодий, о жертвах, которые помогли ему найти в искусстве себя. Алиса была очарована его словами, втянута в мир его творчества и эмоций.
Прошло несколько часов, и первоначальное желание ДеРосс раскрыть скандальную историю переросло в искреннюю признательность за талант и ранимость Крейбурга. Она обнаружила, что за загадочным фасадом композитора скрывается человек, переживший любовь и потерю, радость и душевную боль.
По мере того как длился вечер, атмосфера между ними переходила от профессионального любопытства к чему-то более интимному. Их беседа текла легко, как лирический дуэт, каждое слово было нотой в симфонии эмоций. В воздухе витала ощутимая эмпатия, и Фредерик обнаружил, что его привлекает интеллект Алисы, её страсть и искреннее тепло, которое она излучала.
***
В конце концов, интервью подошло к концу, но Крейбург удивил Алису, пригласив её остаться на ужин. За едой они смеялись, рассказывали друг другу истории, и по мере того, как наступала ночь, связь между ними становилась всё крепче. После того вечера слуги француза ещё долго обсуждали его внезапное "оживление", поскольку их хозяин не вёл себя так открыто и свободно уже очень давно.
***
В последующие дни Алиса и Крейбург продолжали проводить время вместе, изучая живописную деревню и делясь своими мечтами и стремлениями. В процессе общения ДеРосс поняла истинную суть музыки Фредерика - отражение его собственных переживаний и эмоций.
Дни превращались в недели, их общение становилось всё более частым. Репортёрша посещала репетиции и выступления композитора, её присутствие стало источником вдохновения, вселившего новую жизнь в его музыку. В свою очередь, француз открылся Алисе так, как он и представить себе не мог, поделился своими надеждами, страхами и мечтами.
Их связь становилась всё крепче, и то, что начиналось как поиск сенсационной истории, переросло в настоящий роман. Первоначальный скептицизм Алисы сменился восхищением, а Крейбург обрёл утешение, поделившись своим миром с человеком, который понимал его как никто другой.
***
Однажды вечером, после особенно напряжённого выступления, белокурый проводил девушку в сад, где лунный свет отбрасывал на них мягкое серебристое сияние. Их пальцы касались друг друга, и сердца бились в гармонии с нежными мелодиями, витавшими в воздухе.
– Ваша музыка трогает мою душу, Фредерик, - прошептала Алиса, чей голос был едва ли громче дыхания.
– А вы, дорогая Алиса, вдохнули жизнь в мелодии, которые когда-то были лишь отголосками моего сердца, - ответил Крейбург, в его голос можно было отметить нотки волнения.
Их взгляды встретились, и в этот миг время, казалось, остановилось. Медленно, словно влекомые непреодолимой силой, они приблизились друг к другу, пока их губы не встретились в нежном, до боли сладком поцелуе. Это был поцелуй, говорящий о многом, симфония эмоций, которые нарастали между ними, переходя в страстную гармонию.
Когда воздуха в лёгких стало критически мало, пара отстранилась друг от друга, но всё также держа руки вместе. Приводя дыхание в порядок, ДеРосс осторожно провела пальцами по залитой краской щеке композитора, расплываясь в улыбке.
– Нас, вероятно, хватятся..., - прерывает тишину Крейбург. ДеРосс удручённо кивает и, тяжело вздохнув, направляется обратно в концертный зал, нехотя отпуская руку композитора и краем глаза наблюдая за ним.