Chapter Text
Профессор Слизнорт задержал его после урока. Гарри ожидал недовольства последними результатами теста, однако парень услышал лишь похвалу и ожидание дописанного эссе на следующей неделе, к которому Гарри, признаться, даже не приступал. Он покивал, угукнул пару раз и поблагодарил профессора за оказанное доверие, не став упоминать, что он позабыл, куда записал тему. Что ж, выкрутится.
Так вышло, что за последнюю неделю он много чего забыл, в том числе и куда шёл, когда за очередным поворотом чуть не наступил на крупный тёмно-серый свёрток.
В секунду, когда его взгляд зацепился за маленькую стремительно удаляющуюся от него фигуру, та сразу же скрылась за следующим поворотом.
Свёрток был из приятной на ощупь ткани, явно трансфигурированной из каких-то бумаг, замечает Гарри, когда видит небольшие потёртости и какие-то буквы, явно когда-то бывавшие заголовком Пророка.
Он оглянулся и повторно кинул заклинание на проверку проклятий, не найдя отклика. Чего опасался — оно понятно, лучше перебдеть, как говорится.
Аккуратно подняв внушительного размера свёрток, он отошёл к высоким окнам.
Свёрток перед ним не шевелится, что уже радует. Прошлая находка его немного напугала, когда из коробки выполз небольшой уж, размером как три обхвата его запястья. Тогда он чуть не закричал, но мужественно держал лицо, пятясь от пресмыкающегося как можно дальше.
Рептилия хоть и была маленькой, но имела настойчивость ползти прямо к его ногам. Не зная намерений ползучей и того, кто эту ползучую ему в общем-то и подкинул, Гарри быстро обезвредил змею, заключив её в маленькую сферу.
Сегодняшний свёрток был намного больше, но на фоне огромного подоконника выглядел не столь внушительным. Гарри вздохнул, оглянулся и уставился обратно на находку.
Гриффиндорец не мог понять сути подношений. Особенно… таких.
Уж лежал в коробке с запиской, которая гласила, что рептилия является отличным фамильяром, нежели пернатые, тем самым намекая на его Хэдвиг. Он тогда оскорбился за сову, скомкал записку и снова обезвредил ужа.
Таких ужей было три и все они были разной расцветки. И попадались в коробке перед носом Гарри в самые неожиданные моменты. И в каждом случае он видел лишь удаляющийся в темноту силуэт. Словно грозная тучка, тень быстро убегала за поворот и пропадала. Гарри проверял, он бежал за тенью и натыкался на пустой коридор.
Вот же ж…
Отогнув один край, Гарри тут же накинул тот обратно. Он сразу весь напрягся, готовый к обороне, не поверив своим глазам. На этот раз он полностью откинул край и перед ним предстало ужасное зрелище.
В свёртке лежало безжизненное тело бурого кролика, шерсть которого в некоторых местах была темнее явно не из-за своей расцветки. Гарри не дышал. Он смотрел на половину открывшегося перед ним мёртвого кролика и не мог понять одного: Мерлина дери, зачем?
Видимо, подноситель, чьё имя нам пока неизвестно, учёл степень негодования получателя, поэтому вложил записку чуть выше холки, явно опасаясь, что та перепачкается в крови. Вот уж невиданная предусмотрительность, думает Гарри и прикрывает на секунду глаза.
«Змею ты принимать не желаешь, я понял. Вот крольчатина для твоего пернатого зверя, которую поймал мой.»
Как само собой разумеющиеся, как разговор о погоде, недоделанном эссе или походе в Хогсмид. Явное недовольство прослеживалось между строк, если хоть что-нибудь вообще можно отследить за этими пару предложений.
В записке отправитель будто бы подчеркнул пищевую цепочку их фамильяров. Кажется, кто-то очень-очень недоволен.
Гарри не понимал, зачем кому-то понадобилось подкидывать ему… подобное. Сначала он думал, что это чья-то шутка. После второго ужа он уже насторожился. Расспросил друзей, невзначай расспросил знакомых со Слизерина, когда он шёл с урока из подземелий. Когда с тобой творится что-то странное - сразу иди к слизеринцам. Тогда он взглядом выловил в толпе тёмную макушку, которая на фоне других стояла неподвижно. На него смотрели долго и пристально. Может, и не на него вовсе. Вон сколько вокруг людей. Гарри не придал этому значения, пожав плечами на ответы слизеринцев. Не знали, так не знали. Хотя верить им…
После третьей змеи и записки, прилагающейся к ней, он понял, что эти случайные-неслучайные находки не что иное, как… подарок?
Отправитель явно намекал, что желает видеть у него нового фамильяра в виде подаренной змеи.
Сегодняшнее подношение и рядом не стояло с предыдущими.
За ним следят?
Он снова оглянулся, внимательнее вглядываясь в темноту ниш, не найдя там ничего примечательного. Человек, отправивший это, явно знает, что ужей он выпускает в лес. Гарри сам дурак — не скрываясь особо, делал это при других учениках. Хотя, а чего скрываться? Не он этими подношениями занимается, не ему краснеть.
Ну, уж и уж, успокаивал он себя.
Ну, мёртвый кролик так мёртвый кролик…
Нет уж.
Он накинул край ткани обратно на бедную тушку и вздохнул.
Подобное уже начинает настораживать. Нет, ему раньше тоже делали подарки, и не один человек, но подобного он ещё не встречал. Кто бы это ни был, он же делает это из хороших побуждений, верно?.. Пускай даже столь своеобразно.
Ну а главное: что ему теперь с этим делать?
***
— Что ты будешь с этим делать? — спрашивает Гермиона следующим днём. Гарри рассказал о странных находках ещё после второй змеи. Гермиона как обычно хмурилась и просила быть осторожней с находками, Рон пожимал плечами и почёсывал макушку.
— Выследи его, — говорит он как-то вечером, грея прохладные ступни у него под пятой точкой, пока они лежали на диване перед камином. Вечер был тихим, даже подруга успокоилась насчёт домашних заданий, отложила пергаменты в сторону и читала что-то не из школьной программы. Если Гермиона читает что-то не из школьной программы, то это явно хороший знак.
Вокруг их троих была тишина и только редкие перешёптывания первокурсников иногда нарушали её.
— Я пытался, — Гарри взодхнул и опустил подушку чуть ниже: шея нещадно болела после тренировки по Квиддичу, — но натыкался лишь на пустой коридор и кусочек удаляющейся мантии, — кряхтя, он приподнялся на локтях, — уж… кто вообще держит ужей вместо совы или того же кота?
Гермиона отложила книгу. Сидя на полу, спиной к дивану, она устало прикрыла глаза. Да, учебная неделя подошла к концу, и если она вымотала даже Гермиону, чего уж говорить о них с Роном…
— Или крысы, — уже с закрытыми глазами кивнул Рон.
Гарри с Гермионой переглянулись.
— Да, Рон, или крысы.
***
Сегодня было ветренно и морось, неприятной влагой оседающая на лице, делала ещё хуже: он продрог даже под согревающими чарами, пока добирался к замку мимо теплиц. Уроки окончены, понял Гарри по удаляющимся макушкам первогодок, которые занимались в этой теплице. Он забыл перчатки в раздевалке и никакие чары теперь не спасут его от обветренных рук.
На секунду он запнулся, когда ему показалось, что в спину что-то врезалось. Он резко развернулся и не увидел никого перед собой, только брошенную маленькую чёрную коробочку, которая валялась у его ног.
Подхватив её, не тратя время на проверку на всякие проклятия, он закинул её в карман, прошептал контрзаклятие и метла, до этого так долго находящаяся с ним бок о бок под маскирующими чарами, стала видимой.
Он запрыгнул на неё и понёсся вперёд, дальше от теплиц и ближе к лесу.
Сегодня действительно ужасная погода. Не помогала даже защитная сфера, которая вроде как должна защищать лицо от встречного ветра и влаги.
Он летел не так быстро, но заметить среди стволов деревьев быстро удаляющуюся тень успел.
— Ха, — он усмехнулся и ускорился.
Лететь, огибая широкие стволы деревьев, было той ещё задачкой: не разбиться бы на очередном манёвре и не улететь достаточно далеко положенного. Уже смеркалось, потому лес, без того темнее ночи, откидывал мрачные тени по всей поляне, мимо которой он пронёсся, вытягивая руку вперёд в азартном желании поймать желаемое. Ощущение схоже с погоней за снитчем, разве что вместо снитча он сжал в руке чужую мантию где-то в районе лопаток.
Но он немного не рассчитал скорости и силы, хватая беглеца за мантию в полёте, остановившись в тот самый момент, когда рывком пронёс бедного до самого конца поляны.
Беглец явно не ожидал подставы со спины, тем более скоростной, поэтому вцепился ему руками в запястье, сжимающее его за шкирку, зацепился ногами о корень и потянул его за собой.
Так и полетели кубарем вниз, пару раз проехавшись по торчащим корням. Гарри больно ударился затылком и плечом, когда приземлился. Где-то сбоку охнул беглец и что-то затрещало. Осмотреться он не успел, его прошибло непонятной вибрацией. Та прошлась по всему телу разрядом, который, Гарри уверен, заставил встать волоскам на его руках.
Не так он планировал провести сегодняшний вечер. Уж точно не лёжа в Запретном лесу с неизвестным беглецом, который вот уже какой раз одаривает его странными подношениями.
Он бы так и остался лежать на спине, с превеликим удовольствием, игнорируя боль, но у него имелся какой-никакой инстинкт самосохранения.
Не без кряхтения он встал. Сморщился и огляделся.
Перед ним стоял, сжимая палочку, взъерошенный первокурсник со Слизерина. Хмурый, взъерошенный и в стойке, готовый в любой момент атаковать. Однако палочка была поднята не слишком высоко для явной угрозы, коей вообще может являться первогодка. Пускай и со Слизерина.
Справедливости ради: первогодка, одаривающая его весьма специфическими подарками.
Тёмный вихрь на голове мальчика, Гарри уверен, ранее уложенный в стиле хорошего ученика с хорошими оценками, стал менее неряшлив, когда тот рукой пригладил торчащие пряди.
Как нахохлившийся воробей, про себя подумал Гарри.
Гриффиндорец молчал.
Беглец тоже.
Продолжал хмуро смотреть на виновника их падения и поджимать губы. Обычно подобное выражения лица можно было увидеть у кого-то из преподавателей в преклонном возрасте, но никак не у мальчишки, только-только начавшего учебную жизнь Хогвартса.
Во мраке он не сразу заметил кровоточащую ссадину на лбу мальчика и от неожиданности охнул. Покалечил первогодку. Ну что за идиот.
— Прости, — говорить от чего-то было тяжело. Будто перед ним стоял не мальчик, а преподаватель, перед которым он провинился.
Но он и правда провинился.
Вынашивал план по разоблачению его тайного поклонника, не придумав ничего лучше, как носить с собой везде метлу, спрятав ту за маскирующими чарами. Так у него хотя бы был шанс догнать беглеца, который каждый раз виртуозно от него ускользал. Что ж, план сработал, но не без потерь.
Потеря в это время смотрела на него серьёзными глазами не-первогодки и продолжала хмуриться.
— Ты как? — Гарри на пробу шагнул вперёд, на что получил морщинку между бровями от беглеца и острую боль в щиколотке.
Ай-яй! Гарри зашипел.
— Мерлина ради.
Он присел на толстый корень, высоко торчащий рядом с ним. Гарри не ожидал, что беглец сразу подойдёт к нему.
Тот всё ещё молчал, хмурый, но уже менее настороженный и взъерошенный. Серьёзный взгляд критично прошёлся по Гарри и остановился на его вытянутой вперёд ноге. Не зная как, но Гарри разглядел светлые глаза мальчика. Казалось, они выделялись на фоне мрачного леса, с каждой минутой который погружался во тьму.
Им бы поскорее отсюда убраться…
Мальчик молча присел перед ним на корточки, ткнул палочкой в посиневшую лодыжку, дёрнув головой на шипение парня, мол, терпи, сам виноват.
Справедливо.
Гарри и терпел. Молчал и послушно ждал, когда первогодка наколдует что-то, что так старательно выводил в воздухе, колдуя над его больной ногой.
Ранее упоминалось, что у Гарри имеется инстинкт самосохранения. В данный момент он не уверен в его наличии, но списывает свою покорность на болевой шок (не правда). Он устал и хочет спать (правда). И первогодка, который, по сути, и палочку то держать должен был научиться только недавно, не вызывал особого опасения. Хотя Гарри бы задуматься о сохранении жизненно важной конечности. Мало ли что он там нашёптывает.
Так и сидели. Гарри с вытянутой ногой в руках первогодки, который закончил что-то нашёптывать и просто смотрел на конечность, будто ожидая, что у него вырастет оттуда третья. Гарри уже было запереживал.
В лодыжку снова ткнули палочкой, проверяя.
— Болит? — вот беглец и заговорил.
— Нет.
Слизеринец встал перед ним и в таком положении он возвышался над Гарри. Мальчик не отходил, в упор смотря на него. Да так, что это начало смущать.
— Эм, — Гарри не знал, с чего начать, — так это ты… подбрасываешь мне ужей?
— Тебе не понравилось, — уверено и чётко выговаривая каждое слово. Гарри стало неуютно.
— Не люблю змей.
Мальчик перед ним хмыкнул.
— Сова оценила подношение?
Осанка, прямой и уверенный взгляд светлых глаз немного сбивали с толку. Мальчик держался так, будто не он минутой ранее пропахал половину поляны носом, а находился как минимум на светском вечере. Взгляда мальчик не отводил, напротив, всматривался так, будто пытался разглядеть у Гарри на лбу третий глаз. Подобное внимание несколько смущало.
— Она у меня больше по дождевым червям, — уходя от ответа, Гарри отряхнул несуществующие пылинки с колен, разрывая зрительный контакт.
Этот первогодка… не хватало ещё малышни смущаться. Но этот мальчик… почему-то Гарри больше не хочется надавать по макушке за странные подарки. Мальчик выглядит уверенным в том, что делает и, ну, не боится смотреть в упор. Гарри в первый год боялся в уборную без спроса выйти, о каких взаимоотношений со старшекурсниками может идти речь.
Ну, справедливости ради, и он не старшекурсник.
Он снова посмотрел на слизеринца, смутно припоминая его. Где-то он его уже…
— А коробка? — мальчик отступил назад, давая Гарри больше пространства.
А, точно. Он уже и забыл о том, что подобрал на поляне.
Коробочка была небольшой, похожа больше на футляр для какой-нибудь броши. Глянув исподлобья на первогодку, он открыл его, не став проверять на наличие проклятий. Не хочется обидеть мальчика. Хотя, по виду это скорее он первым обидит кого-то.
Однако.
В коробочке лежал камень, переливающийся изумрудом. На нём был какой-то иероглиф, напоминающий руну. Гриффиндорец не выбрал Древние руны дополнительным предметом, не заинтересовавшись, поэтому руна была ему незнакома.
— Somnus, — видимо, по его лицу видно, что он не совсем понимает что это, — руна защиты сна. Камень нужно хранить в изголовье кровати, можно под подушкой.
Пока говорил, мальчик немного запнулся. Сейчас он выглядел менее уверенным, бегая глазами по лицу гриффиндорца. Часто облизывает губы и прочищает горло.
— Прости, я не совсем понимаю, зачем ты мне это даришь.
— Ты, — мальчик снова запнулся, будто не уверен в обращении, — ты в последние дни слишком вялый. Синяки под глазами стали ярче. Думаю, тебе нужно нормализовать сон.
Гарри не сдержал удивлённо поднятых бровей.
Он и правда был вялым — последняя учебная неделя высосала из него по ощущениям все силы. Спал он мало. А вернее достигал того состояния, когда спать хочется просто жуть как, но никак не получается.
Этот первогодка… просто взял и подарил ему что? Оберег для сна? Заметил его состояние среди всей толпы школьников? Взял и специально для него достал откуда-то эту вещицу? Откуда вообще у первокурсника знания о рунах? Хотя судя по тому, как мальчик держится и говорит, знает он намного больше, чем обычная первогодка. Это настораживает.
Но одновременно с этим и трогает. Подобное внимание… Гарри не знает, как реагировать.
Ему дарили подарки на праздники, дарили валентинки и прочую лабуду.
Но это…
Не стоит забывать о прошлых подношениях.
— Это необычно. Не знаю, что сказать, — вздохнул Гарри. Зато честно, — но что насчёт змей? И… кролика?
Мальчик хмыкает.
— Не слишком то ты ценишь то, что подарено с душой.
С душой.
Вот так сказал.
Видимо, ничего странного в подарках слизеринец не видит, его лишь удручает факт их непринятия.
Гарри вздохнул.
Так, ладно. Перед ним вполне нестандартный первогодка со Слизерина, умеющий, как он понял, вполне хорошие намерения, но нестандартное мышление. А нестандартность что? Требует нестандартного подхода.
— Последний уж мне кстати понравился.
Слизеринец снова посмотрел на него в упор и уголки его строго сжатых губ чуть дёрнулись, будто он хотел улыбнуться, но почему-то сдержался.
— Чего отпустил тогда? — и прозвучало достаточно печально, чтобы за равнодушным взглядом Гарри это распознал. Гриффиндорец вздохнул. Ну вот, он всё-таки его обидел.
— Признаться, я не ценитель пресмыкающихся, — увидев снова нахмуренные брови, Гарри продолжил, — но я отпустил ужа в лес, так что он в безопасности.
Ну, относительной.
Если вообще хоть кто-нибудь в Запретном лесу может быть в безопасности. Но это змея. Ей вроде как должно там нравиться.
Мальчик кивнул и сложил руки на груди.
Первогодка чуть приподнял подбородок и шмыгнул носом. Ссадина на его лбу перестала кровоточить, но ярким пятном продолжала маячить перед глазами.
Гарри достал чистый платок из кармана и хотел было одолжить его мальчику, но передумал. В конце концов тут перед ним чуть ли не на колени садились и лечили его больную лодыжку, в травме которой виноват он сам, между прочим. Молчаливо одаривают подарками, подмечая такие незначительные детали, как синяки под глазами.
Не имея красноречия, должен же он как-то отблагодарить его?
— Могу я? — Гарри привстал, уже не чувствуя боли. Секунду на лице первогодки отображалось сомнение, но в итоге он кивнул. Всё ещё держа руки на груди, мальчик приблизился на шаг. Его покорность польщала.
Платок смочен в наколдованной струйке воды. Гарри не нужно было привставать на носочки, первогодка на голову ниже него, поэтому он аккуратно смочил ранку, дуя на повреждённое место. Мальчик стоически терпел. Видимо, дрался и получал по макушке больнее.
— Всё, — для эффективности он прошептал заклятие для быстрого заживления ран. Когда Гарри достал палочку, от него не скрылось, как на секунду мальчик напрягся, но тот быстро взял себя в руки.
Раны были зализаны, можно и возвращаться.
Пока они разговаривали, на поляну незаметно потянулся туман. Вкупе с тёмным лесом выглядело внушающе. Внушающе небезопасно. Гарри помнит, как на втором курсе старшекурсников покусало какое-то дикое растение, когда они сбежали вглубь Запретного леса. Не хотелось бы наткнуться на какую-нибудь опасную тварь или случайно сорвать не тот стебель, став жертвой с откусанной конечностью.
Своя конечность сегодня уже была под ударом, думает Гарри, когда повторно наступает на ногу. Боли и правда нет. Разве что плечо ещё неприятно ноет.
Вечер и правда выдался не таким, каким он ожидал. Он провёл его, пропахав носом поляну с человеком, с первогодкой со Слизерина, тайным поклонником с нетипичными подарками, но хорошими, как выяснилось, намерениями. Хотя у Гарри всё ещё есть вопросы.
Но он так устал. И ещё этот полёт. Он вымотал его до жути. Хотелось по щелчку пальцев оказаться в кровати, но аппарация на территории Хогвартса запрещена, поэтому придётся добираться на своих двоих.
О!
Тут он вспомнил про метлу.
С конца их палочек уже давно струился свет Люмоса, но его было недостаточно для мрака Запретного леса.
Чуть дальше от места, где они стояли, он и нашёл метлу. Слегка потрёпанную на вид, но целую. Ничего, и не такие падения она переживала с ним.
Он обернулся, когда почувствовал пристальное внимание, как тогда, среди толпы.
Слизеринец смотрел на него прямо. Он держал палочку опущенной, поэтому свет Люмоса падал неровно, от чего на лице играли тени. Во мраке Запретного леса он выглядел очень органично.
Гарри уже хотел было позвать мальчика за собой, но остановился.
Точно! Вот же ж болван!
— А зовут тебя как?
Ему же нужно знать имя своего благодетеля. Тот в свою очередь улыбнулся. В искажённом свете Люмоса это выглядело даже как-то угрожающе.
— Том Реддл.