Archive of Our Own

          Творилось что-то неладное. Творилось давно, но Бьякуя надеялся, что ситуация разрешится без его участия. К сожалению, ситуация не то что не разрешалась, усугублялась всё больше с каждым днём.

          Раздражительность Ренджи, а в последние недели даже больше злость на грани ярости, приобретала всё большие масштабы. Лейтенант никогда не отличался кротким нравом и не отказывал себе в удовольствии поорать на особо бестолковых солдат время от времени, но никогда в его брани не было… озлобленности? Бьякуя задумался на секунду, но вздрогнул от новой порции ора от Ренджи. Тот вызверялся на какого-то до бледноты напуганного рядового и махал кулаками очень близко от его головы.

          Однозначно творилось что-то не то. Бьякуя поспешил на плац. Крики Ренджи всё не думали стихать или снижать обороты и приводили во всё более и более неприятное расположение духа. Что случилось с лейтенантом? Почему Бьякуя должен с этим разбираться? Из-за чего можно так долго и громко орать? Подавив приступ раздражения, Бьякуя подошёл ближе:

— Что происходит? — спросил он холодно и недовольно. — Лейтенант Абараи, как бы рядовой не провинился, профессиональнее было бы отправить его в карцер, а не драть глотку так, что слышно в соседних отрядах.

— Капитан? Я… — Ренджи прервался на полуслове и будто бы удивился и растерялся. С некрасиво открытым ртом он сначала посмотрел на рядового, а потом на Бьякую. — Извините, капитан! — он поспешно поклонился, но объясняться не спешил.

          Одним кивком отпустив перепуганного солдата, Бьякуя задумался. Нет, дольше пускать это на самотёк нельзя.

— За мной, — велел он, разворачиваясь и направляясь в свой офис. Там он сел за стол, а Ренджи с виноватым взглядом и поникшими плечами встал напротив. Для выволочки. — Что происходит? Не смей ничего укрывать от меня, иначе я устрою всё так, что ты пойдёшь под трибунал.

          Ренджи помялся, покусал губу и снова низко поклонился:

— Просите, капитан. Я не знаю.

— То есть ты лаешь на каждого мимо проходящего, как бешеный пёс, без как-либо причины? Может для большего сходства мне тебя на цепь посадить? — раздражение накатило новой волной. Бьякуя ненавидел, когда ему врали, тем более так очевидно и неприкрыто. — Правда, в таком случае, мне придётся искать другого лейтенанта.

— Я виноват, капитан! — отчеканил Ренджи, не разгибаясь.

— И что ты будешь делать, чтобы исправиться?

— Я… я постараюсь держать себя в руках…

— Если бы ты мог сдерживаться, этого разговора бы не было, — в свою очередь разозлился Бьякуя и чуть повысил голос.

Ренджи наклонился ещё ниже и замолчал. Бьякуя наблюдал, как рыжие волосы медленно соскальзывают с плеча, и думал. Посадить Ренджи на цепь выглядело заманчивой идеей, но нелепой и нерациональной.

— Ты заболел? — спросил он самое очевидное. Ренджи отрицательно мотнул головой так, что хвост частично вернулся на плечи. — Когда в последний раз был на осмотре?

— Так и не вспомнить… со всем отрядом, наверное.

— Выпрямись и жди, — недовольно приказал Бьякуя.

Он достал чистый пергамент, подумал немного, накидал несколько строк и поставил свою печать. Пока тушь высыхала, Ренджи мялся и явно маялся, не зная, чего ожидать от начальства. Бьякуя протянул ему бумагу:

— Идёшь в четвёртый и делаешь полную проверку. Мне нужны заключения и печати каждого доктора. Места тут достаточно.

          Ренджи принял распоряжение с некоторым удивлением, пробежался взглядом по написанному и аккуратно заткнул за пояс.

— Это ведь надолго. Дня два, а может и три.

— Мне всё равно, Ренджи, — опять разозлился Бьякуя. Толку от такого лейтенанта в отряде? Только и делает, что орёт, а на остальное времени не остаётся. — Если у тебя найдут какую-то редкую болезнь, для нас всех это будет проще, — Ренджи покривился, не удержав лицо. Это тоже было странно и нетипично. — Иначе тебе придётся как-то иначе объяснять своё неприемлемое поведение.

— Я вас понял, капитан, — Ренджи опять поклонился.

— Вон, — выставил его Бьякуя, дождался, когда дверь закроется, и потёр висок. Очень хотелось, чтобы странное поведение лейтенанта разрешилось быстро и безболезненно, но Бьякуя чувствовал, что мечтам сбыться не суждено.

***

          Ренджи управился меньше чем за два дня и пришёл с отчётом и пергаментом, усыпанным печатями и подписями о великолепном здоровье лейтенанта. Разве что один из врачей советовал меньше нервничать и избегать сильных моральных нагрузок. Бьякуя хмуро смотрел на документ и думал, что делать дальше. От бесплодных попыток спас Ренджи.

— Я там, на одном из обследований, медитировал. Ну, меня попросили, — заговорил он с непривычными для себя паузами и неуверенностью. Нет, это совершенно не тот Абараи, которого Бьякуя знал. — После врач сказал, что это ничего страшного, что надо больше отдыхать, но…

          Выставив перед собой руки, ладонями вниз, Ренджи растопырил пальцы и нелепо пошевелил ими, уставившись с бесконечным сомнением. Бьякуя тоже посмотрел на пальцы, даже прислушался к духовному фону, но не нашёл ничего нового или странного.

— Оно как будто под ногтями, капитан, — Ренджи замер так на долгие секунды, вводя с ступор Бьякую и словами, и поведением. — И вот здесь тоже, — он в глубокой задумчивости сложил обе руки на горле, напугав этим ещё больше. Благо руки он убрал почти сразу и неловко дёрнул плечом.

— Ты сказал про это врачу? — Бьякуя никак не мог прийти в себя. Что-то в этой несуразной сцене его напугало, но что конкретно…

— Мне выдали какие-то таблетки, буду на ночь пить. Вроде как и с гневом должны помочь справится.

— Вроде как? — такой ответ Бьякуе не понравился.

— Мне кажется, что не поможет, — Ренджи повёл плечом и впал в задумчивость, снова разглядывая свои руки. — Оно где-то под ногтями.

          Второй ответ Бьякуе понравился ещё меньше. От него волосы на затылке встали дыбом, а в виске заныло от плохого предчувствия. Не став больше мучить ни себя, ни Ренджи, Бьякуя дал ему ещё три дня отгулов и выставил из отряда. Ничего, справится пока без лейтенанта.

          Подождав немного, Бьякуя поколебался и, бросив незаконченным отчёт, поспешил в поместье. Обойдя по кривой всех домочадцев и избежав ненужных сейчас разговоров, он поспешно вошёл в библиотеку и направился дальше, глубже. Давно жизнь не заносила его в тайный отдел, вход в который скрывался по половицами и открывался с помощью особых жестов.

          Магический свет всполохнул тускло и холодно, стоило вступить на первую ступень. Бьякуя поспешил вниз, не давая себе шанса передумать. Может быть его лейтенант и не стоил таких усилий, но это поведение… Ренджи будто подменили. И если из-за высокомерия Бьякуи Сообщество Душ опять пострадает… Нет. Вряд ли с Ренджи происходило что-то настолько масштабное, но успокоить свои нервы стоило.

          Вот только с чего начать?

***

          Перед столом стоял Ренджи. На первый взгляд даже чуть бодрее и благодушнее, чем последние недели. Бьякуя подобным настроением похвастаться не мог, потому что жертвовал сном в угоду тщательному поиску информации.

— Твои приятели не замечали в тебе изменений? У них не было никаких предположений? — уж если Бьякуя заметил перемены в характере, то Рукия давно должна была встревожиться из-за друга.

— Да, не дают мне пить, — согласился Ренджи. — От вина я становлюсь ещё вспыльчивее.

          Куда уж больше? Стоило лейтенанту появиться в отряде, как он опять сорвался на офицера, облаяв по пути до офисов. Бьякуя слушал и хмурился. Даже повода никакого не было, но Ренджи поносил солдата, как за дезертирство если не хуже. И проскакивала в словах то ли зловредность, то ли страсть к унижению чужого достоинства. Если так продолжится, то на успокоительных таблетках будет жить весь отряд, если не разбежится раньше.

— Когда начались твои приступы гнева? — задумался Бьякуя. Во всех книгах с запрещённой магией говорилось, что должен быть триггер, точка отсчёта.

— Давно, — Ренджи задумчиво чесал затылок, припоминая, и вот сейчас походил на себя прежнего, привычного и понятного. Бьякуя ждал, поджимая губы. — А! Помните, миссия была в полузаброшенную деревню? Я тогда ещё горшком по лбу получил.

— Каким ещё горшком? — над Бьякуей совершенно точно издевались. Их разговор походил на нелепый розыгрыш.

— Каким-то, — Ренджи неловко пожал плечами и опустил голову. — Старым. Был жутко тяжёлым и будто из ниоткуда взялся. Я его в последний момент заметил, но не успел отклониться. Бам! — Ренджи хлопнул в ладоши, и Бьякуя вздрогнул, чуть ли не подпрыгнув на стуле. — Вот он летит на меня, а потом я понимаю, что валяюсь на полу. Стыдоба, конечно… Потерять сознание от какого-то горшка. На меня дома падали, и ничего, а тут… Но вроде всё нормально было, шишка быстро прошла, сотрясения тоже не заработал, — Ренджи даже развеселился и улыбнулся, что последние месяцы за ним не водилось, но быстро сник. — А теперь вот это вот со мной творится.

          Увлекательный рассказ, ничего не скажешь. Бьякуя уставился на многострадальный лоб лейтенанта, но тот был скрыт под банданой. Да и чего сейчас увидишь? Поздно. Неужели удар так сильно повлиял на работу мозга? Или что у Ренджи было вместо этого? Бьякуя откинулся на спинку стула и задумался крепче. Кажется, что-то на похожую тему он читал сегодня ночью.

— Старый горшок был? — уточнил он больше для вида, чем из нужды.

— Ну… — Ренджи дёрнул плечом, — не знаю даже. Вот вы спросили, а я даже не помню осколков. То есть, он же мне на голову хлопнулся и вроде как разбился, но, мне кажется, у меня ни в волосах, ни на одежде ни одного черепка не было. Поднялся, отряхнулся от сена и пошёл обратно.

— Долго ты был без сознания?

— Откуда ж мне знать? Заходил в дом, солнце высоко было. Выходил, вроде не сильно сдвинулось.

          Бьякуя позволил себе шумно вздохнуть. Он вспомнил, но не хотел выдавать своего подозрения вслух. Стоило проверить.

— Кроме гнева, что-то поменялось в тебе?

— Ну… — Ренджи сначала будто хотел сказать «нет», но вдруг смутился.

— Не мямли, — поторопил его Бьякуя. Не то, чтобы он очень жаждал услышать ответ, но выяснение всех обстоятельств занимали неприлично много времени и сил. Бьякуя вообще был тут ни при чём и теперь жалел, что влез в мутную историю.

— Если это уместно, — откашлялся Ренджи и отвёл глаза. — Я стал слишком много себя разглядывать. В зеркало там или просто вот так, — он неопределённо повёл головой. — И, ну, пару раз казалось, будто я себя в первый раз вижу.

          Что же. По крайней мере, Бьякуя теперь знал, какие книги читать и что в них искать. Говорить вслух о своих подозрениях не хотелось, но Ренджи уставился на него в ожидании. Почуял что ли?

— Я не уверен, но возможно в тебя вселился какой-то дух или демон, — поколебавшись, ответил Бьякуя.

— Демон из горшка? — Ренджи даже крякнул от удивления и опять взялся чесать затылок в задумчивости, чем ужасно раздражал. Бьякуя проигнорировал вопрос, думая, кому передать лейтенанта с таким диагнозом. Точно не в лазарет. — Интересно, я злюсь постоянно потому что этот демон на меня так влияет или мне просто обидно, что приходится собственным телом не пойми с кем делиться?

          Захотелось отругать лейтенанта за неуместные шутки, и Бьякуя уже открыл было рот, но увидел осунувшееся лицо перед собой и передумал.

— Думаю, это крайне слабый дух, раз он не смог повлиять на тебя сильнее за всё это время.

— Мне в храм что ли идти? — совсем растерялся Ренджи.

— Это… это довольно неплохая идея, — неожиданно для себя согласился Бьякуя.

— А если не поможет?

— Сначала сходи. Лучше сейчас же. Если это действительно дух, то стоит расправиться с ним как можно скорее.

          Ситуация и так слишком сильно затянулась.

***

          Будто бы помогло. В храме Ренджи приняли не сразу, велели приходить в особый день, рассказали, как подготовиться и что принести с собой. Изгнание случилось только на четвёртые сутки и, кажется, прошло успешно. Монахи очень уверенно обещали, что избавили Ренджи от соседа. Бьякуя знал подробности, потому что Ренджи с чего-то решил, что с него потребуют полный отчёт, и пересказал всё капитану на следующий день.

          Потом они выжидали. День без срывов, два, неделя… Отряд, кажется, выдохнул, потому что Ренджи перестал вымещать на нём неизвестно откуда взявшуюся злость. Бьякуя тоже было порадовался, что отделался всего лишь недосыпом из-за долгого чтения, но почему-то облечение от разрешения проблемы не спешило приходить. Может быть ярости у Ренджи поубавилось, но к прежнему своему характеру он возвращаться не спешил, так и оставишь непривычно задумчивым и неулыбчивым. Как будто за молчанием он что-то прятал, и Бьякуя изо всех сил старался не думать, что там могло скрываться.

— Я медитировал, — заговорил Ренджи совершенно не в тему. Они обсуждали сроки отчётности, и вдруг фраза невпопад. — Оно внутри.

— Ты не выглядишь напуганным или растерянным, — нахмурился Бьякуя, подбираясь и ещё больше прямя спину.

— Может быть этот дух внушает мне, что нечего бояться? Такое ведь возможно?

          Будто бы Бьякуя знал наверняка! Такое доверие, конечно, льстило…

— Если он заставлял тебя гневаться, то возможно он может манипулировать и другими твоими эмоциями.

— Почему тогда он перестал злиться? Неужто храмовый ритуал его успокоил? — немного нервно хохотнул Ренджи.

— Как ты понял, что дух не ушёл? — спросил в ответ Бьякуя. Ответов на вопросы Ренджи он всё равно не знал.

— Мне тесно, — лейтенант пожевал губу, огляделся по сторонам, снова посмотрел на свои руки и вздохнул. — И иногда кажется, что у меня вторая голова растёт, на некоторые ситуации будто два мнения: моё и чужое, но в моей голове почему-то.

— Это… это довольно тревожно.

— Может я с ума схожу? — опять сменил тему Ренджи. — Мне один из медиков задавал какие-то такие вопросы. Ну, нет ли голосов в голове. У меня их нет, но я вдруг я не понимаю этого? Может, мне снова в четвёртый сходить?

          Сдавшись, Бьякуя кивнул. Он не понимал, что происходит, и не знал, что отвечать. Ему уже самому становилось тесно внутри себя, так плотно его заполнила вся эта непонятная ситуация с лейтенантом. Могло ли случится так, что горшок неудачно приземлился на голову Ренджи и повредил там что-то важное? Бьякуе казалось это намного более вероятным, чем какой-то странный дух с непонятными целями.

          После похода Ренджи в храм Бьякуя не удержался и спускался в библиотеку, чтобы побольше почитать про одержимость духами или демонами. Ренджи не подходил под описания хотя бы потому, что сохранил рассудок и большую часть своей личности. Он продолжал исправно нести службу, не растерял навыков и не замыкался на какой-нибудь теме, как месть, бескрайняя жестокость или жажда богатства.

По книгам выходило, что дух захватывал тело за считанные дни, выпивал его без остатка или исполнял за его счёт дело и бросал. Демоны держались дольше, а свою оболочку использовали для получения всех доступных удовольствий. К тому же жертвы одержимости обычно отличались слабой волей и покорным нравом. Характерные люди таким существам не давались и не нравились.

Описания были крайне расплывчатые, но Бьякуя понял их примерно так. Радовало и настораживало одновременно, что состояние Ренджи ни на что описание не походило. И хотелось бы Бьякуе свалить всё на какую-нибудь мозговую болезнь, но не получалось. Что делать он тоже не знал и не совсем понимал, надо ли ему вообще в это всё вмешиваться.

— Вроде как всё в порядке. Ну, по тестам и анализам, — отчитался Ренджи на следующее утро. Бьякуя отчёта не ждал, но покорно слушал. — Говорят, я не псих.

— Ты не говорил про духа? — со скепсисом уточнил Бьякуя. Потому что после таких признаний медикам стоило бы усомниться в результатах. — Ренджи, а кто-то кроме меня вообще знает?

— Говорил… Послали в храм. Говорят, их датчики такое не улавливают.

— Ты Рукии сказал? — продавил своё Бьякуя.

— Неа, не хочу её пугать. Вот разберусь… Знаете что, капитан? — Бьякуя нехотя поднял взгляд на приободрившегося Ренджи. — Надо ещё помедитировать. Помните, я каждый раз что-то новое узнавал про себя после медитаций. Это же почти как с зампакто, только без него.

— Очень глубокая мысль, — поддел Бьякуя, раздражаясь. Он не понимал, почему стал поверенным, и не знал, как отделаться от этой ненужной ему роли.

          Подарив на прощание не самый вежливый и довольно обиженный взгляд, Ренджи попрощался и ушёл из кабинета, оставив Бьякую мучиться совестью и сомнениями весь оставшийся день. За ночь эмоции улеглись, а лейтенант вроде позабыл колкость и вёл себя как обычно, но, к сожалению, не как прежде. Бьякуя понаблюдал за ним некоторое время, пообвыкся, не нашёл ничего нового в поведении и постарался выкинуть всю эту историю из головы.

***

          Притворяться ещё дольше, что ничего не происходит, получалось плохо. Да, Ренджи успокоился, но перемены в нём замечал ни один Бьякуя. После трёх или четырёх осторожных вопросов от офицеров и капитанов разных отрядов, пришлось довольно грубо соврать, что ситуация под контролем. Почему все лезли к нему, а не к Ренджи? Неужто у того на подобные вопросы просыпалась уснувшая ярость?

          Правда была в том, что Бьякуя не интересовался, а Ренджи первым не лез. Внешние приличия сохранялись: никаких смертоубийств или скандалов без причины, отчёты закрывались, дежурства и миссии проходили без неожиданностей со стороны лейтенанта. Что ещё может требоваться начальнику от подчинённого? Бьякуя оправдывал себя этим, но понимал, что в любой момент может вспыхнуть пожар. Через два месяца совесть изъела его окончательно, а притворяться дальше, что ничего не случилось, получалось очень плохо. Особенно перед Рукией.

— Как твой сосед? — спросил Бьякуя, принимая очередную пачку бумаг на подпись.

          Ренджи ответил не сразу, позволил себе невежливое удивление и, кажется, быструю усмешку, которая сменилась даже вроде как вежливой и добродушной улыбкой. Как Бьякуя раньше не замечал, что работать с человеком искренним и простодушным проще, чем с тем, кто себе на уме? И как же тогда работалось с ним самим?

— Это мелкое божество.

— Зачем ему было вселяться в тебя? — ответ Бьякую поразил до глубины души, как и лёгкость, с которой он был произнесён.

— У неё не было выбора, — поправил Ренджи, опять разглядывая свои пальцы. — Это богиня. Горшок разбился, и её затянуло в меня.

— Откуда ты знаешь? Это она тебе рассказала? — нахмурился Бьякуя.

Слабосильная, но богиня, засела в его лейтенанте и меняла личность в какую-то странную сторону. При этом сам лейтенант будто не испытывал по этому поводу беспокойства! Хотя… может быть он и психовал, но Бьякуя пропустил это, старательно глядя в другую сторону.

— Нет, это мне в храме рассказали, — вот сейчас малословность раздражала. Может быть это соседка контролирует его?

— Если в храме такие умные монахи, почему они не выгнали богиню из тебя? — огрызнулся Бьякуя. Вся эта ситуация стала нервировать его ещё больше. И да, сейчас отворачиваться было попросту опасно.

— Не могут. Боги сильнее духов. У монахов нет таких ритуалов, — Ренджи пожал плечами, помявшись на месте.

— У кого же они есть? — всё так же раздражённо выплюнул Бьякуя. Отвести Ренджи к этому человеку, выдать денег из своего кармана и проблему решить раз и навсегда.

— У великих кланов вроде как должно быть, — Ренджи опять дёрнул плечом и замолчал, уставившись в стену.

          Кабинет погрузился в неприятную тишину. Очевидно, лейтенанта пробило на гордость, раз он знал к кому идти за помощью, по пока напрямую не просили, даже не заикался.

— Давно ты знаешь об этом?

— Недель шесть или около того.

          Ясно. Но и Бьякуя себя так поставил, что приходить к нему с просьбами вряд ли бы стали. После недолгой паузы пришлось продолжить:

— Я поищу, но не могу ничего обещать, — Ренджи недоверчиво кивнул в ответ и даже не пожелал поблагодарить или отделаться формальной фразой. Так и стоял истуканом, ожидая то ли приказа, то выволочки. Бьякуя попытался не кипятиться. — Поменялось ли что-то в тебе за это время? Проявляет ли себя соседка?

          Неожиданно, но Ренджи оживился и перестал выглядеть так отрешённо. Он потянулся к волосам и развязал бандану, стягивая её со лба.

— Вообще-то да! Ей не понравились мои татуировки, поэтому она поменяла их под свой вкус. И на лбу, и на груди, и на спине, — Ренджи обнажил голову и чуть наклонил её, показывая, как изменился узор. Теперь вместо геометрической абстракции татуировки походили на стилизованные языки пламени. Видимо, на теле ситуация была схожая. — Теперь общими банями не попользуешься… Не представляю, как буду кому-то объяснять это всё. С гневом как-то проще было. Хорошо, хоть не было больно.

          Ренджи возвращал бандану обратно, а Бьякуя поражался и только сейчас заметил, что лейтенант растерял свою дурную привычку завязывать косоде абы как и стал ходить по форме, закутываясь в одежду под самое горло. Теперь причина стала очевидна.

— Она может распоряжаться твоим телом по своему усмотрению? И как ты понял, что ей не понравилось?

— Как понял? Ну, почувствовал. Она же тута, — Ренджи похлопал пальцем по виску и пожал плечом. Видимо, для него наличие второго сознания уже перестало смущать, если вообще начинало. — Физически она мной не управляет, но в еде привычки поменялись. Сладкого ем меньше, зато пряное полюбил. Рука сама тянется к чему-то с перцем. Ну и всё в таком духе, по мелочи.

          Отчего-то Ренджи смутился и тему замял, а Бьякуя наоборот заинтересовался. К тому же, стоило как можно больше узнать про возможности этой богини, чтобы справиться с ней с первого раза. Интересно, почему она сидела в горшке, и придётся ли изгонять её в новый сосуд? Ренджи молчал, и Бьякуя требовательно посмотрел на него. Не время для секретов!

— Она считает меня красивым, — признался лейтенант, розовея щеками. Видимо, сам он себя таким не считал или не умел принимать комплименты. — Я чувствую её желание своим телом.

— Что? — растерялся Бьякуя, упёрся в румянец Ренджи, который в ужасном смущении смотрел в стену. Кажется, он сам не заметил и не понял, что его ладонь сделала намёк на неприличный жест, которого Бьякуе хватило, чтобы понять и тоже смутиться. Страшно было представить, каково это — чувствовать желание к самому себе. — Кхм, может быть это не богиня, а демоница? Им более свойственно такое поведение.

— К другим отношение не поменялось, — всё так же сконфуженно ответил Ренджи. — Можно я пойду уже? Я… она веселится за мой счёт. Не хочу.

          Отпустив его жестом, Бьякуя отложил бумаги в сторону, пытаясь осмыслить всё услышанное и увиденное. Пускай он и засомневался в госте Ренджи, но демоны не могли манипулировать телом своего носителя так тонко, да и духи тоже. Выходило так, что по случайности Ренджи разбил чужую тюрьму и стал новой клеткой, просто потому что никакого другого сосуда рядом и не было. Вот это невезение…

          Могло ли быть так, что освободившееся божество, получив какую-никакую свободу, вымещало злость на своё заточение через Ренджи? Чем дольше жила в нём, тем больше осваивалась в новом теле и тем больше могла урвать себе. Храмовники действительно немного успокоили буйный нрав и сильную обиду, а потому и гнев прошёл, после чего богиня смогла оценить новый сосуд и теперь будет подстраивать его под себя? На что она вообще способна?

          Шумно выдохнув, Бьякуя решительно поднялся со стула и направился в поместье. Необходимо было решить это вопрос как можно скорее. Все эти заигрывания с богами уже порядком надоели.

***

          На седьмой вечер поисков очень захотелось сдаться и отправить Ренджи к главе какой-нибудь другой великой семьи, чтобы они разбирались с этим неуместным соседством. Время шло, книги не думали кончаться, а ответ или хотя бы подсказка — находиться. В отличии от открытой части библиотеки, в закрытой секции у книг не было ни системы, ни принципа, ни каталога. Если же судить по количеству пыли на некоторых стеллажах, то можно было бы решить, что до этих книг не дотрагивались столетиями. Бьякуе пришлось и брать в руки, и отмахиваться от пыли, и разбирать устаревшую вязь иероглифов.

          Запереть бы тут Ренджи на месяц, чтобы сам нашёл и сам разобрался со своими проблемами! Соблазнительную идею пришлось сразу отложить в сторону, а заодно расписаться в собственном отчаянии. Нельзя по слишком многим причинам. Поэтому Бьякуя прилежно продолжал листать страницы и перебирать свитки. Благо упорство окупилось.

— Я нашёл способ подавить её в тебе, — объявил Бьякуя чрезвычайно довольный собой, а Ренджи вышел из уже обыденного задумчивого равнодушия ко всему происходящему и оживился. — В моей библиотеке почти нет информации об изгнаниях сущностей. Скорее всего древнейшие клана интересовались другими аспектами магии. Но я нашёл обряд подавления.

— Ого! Спасибо вам большое, капитан! Я даже не рассчитывал, что получится…

— Пока и не получилось. Помимо обряда ты должен будешь носить артефакт, который нельзя будет снять. По крайней мере, до обряда изгнания, если такой существует.

— Что за артефакт? Надеюсь, не что-то громоздкое или неудобное, — Ренджи улыбнулся, но как-то вымучено.

— Выглядишь уставшим, — подметил Бьякуя, всматриваясь пристальнее.

— Она мне покоя не даёт, — Ренджи тряхнул головой, снова махнув хвостом.

Волосы его упали на плечо и, Бьякуя пригляделся, будто бы выглядели глаже и более блестящими, чем раньше. Неужто гостья внушала необходимость более тщательного ухода за собой? Какая нелепица… Но Ренджи и вправду выглядел утомлённым. Видимо, богиня набирала силу, и сопротивляться ей становилось всё труднее.

— Артефакт я буду изготавливать самостоятельно, там есть некоторые тонкости. Обряд проведём у меня в поместье…

— Может не надо в поместье? — невежливо перебил Ренджи, морщась. — Про меня и так столько слухов ходит. Если кто-то ещё увидит, что я и вас впутал в это всё… Не хочу.

— Если не в поместье, то где по-твоему? — новой волной накатило раздражение. Бьякуя пытался помочь, безвозмездно и почти искренне, а ему ещё условия ставили!

— Да хоть в лесу!

          Шумно выдохнув, Бьякуя решил не спорить. Вместо этого он попытался войти в непростое положение лейтенанта, удержать в голове, как ему сейчас непросто, и не сорваться на отчитываение за отвратительное поведение. В лесу, так в лесу. Лишь бы Ренджи пришёл в норму и больше не доставлял такое огромное количество неудобств и беспокойств.

— Мне надо как-то подготовиться к обряду? — осторожно спросил Ренджи, поздно осознав свою грубость.

— Нет. Чем меньше твоя соседка знает, тем быстрее и проще пройдёт ритуал. Я скажу тебе время и место, когда приготовления закончатся.

— Спасибо, капитан! Огромное-огромное спасибо!

          Ренджи склонился в глубоком поклоне, благодаря и радуясь так, будто всё уже закончилось. Бьякуя выгнал его жестом, так вымотался от короткого разговора. Хорошо, что финал истории мелькал где-то на горизонте.

***

          Изучив ритуал пристальнее, Бьякуя понял, что надобность в какой-то особой встрече для проведения обряда была им преувеличена. Самое важное, артефакт для сдерживания, делалось заранее, а вот сам ритуал был коротким и простым, без специального антуража, только сила самого Бьякуи.

          Большая проблему из себя представлял этот артефакт, вид и форма которого не описывалась никак. В трактате предлагали исходить из магических способностей божества и банального удобства. Несъёмное, не мешающееся, не слишком привлекающее внимание. Больше времени и раздумий заняло решение этой проблемы. И не посоветоваться ни с кем, тем более с самим Ренджи.

          Загадочная богиня магических свойств не проявляла и вообще не спешила узурпировать власть над своим сосудом, а значит была довольно слабой сущностью. Отчаявшись и закопавшись в своих набросках и намётках о форме артефакта, Бьякуя оттирал испачкавшиеся в туше пальцы, когда прекрасная идея таки снизошла до него. Не самая лучшая, но ждать новой и ломать голову дальше не хотелось совершенно.

— Как твоё самочувствие? — спросил Бьякуя, ужасно довольный собой.

— Ну… — протянул Ренджи, неуверенно дёрнул плечом.

— Что же. Надеюсь, теперь оно будет намного лучше, — Бьякуя поднялся со стула и обошёл стол, вынимая из рукава небольшую шкатулку и демонстрируя содержимое: десять нешироких матерчатых колец чёрного цвета.

          Впечатлённым Ренджи не выглядел, откровенно не понимая, что это такое. Его сомнения внезапно передались и Бьякуе, который до этого момента не сомневался в своей поделке, но сейчас задумался: а сработает ли? Впрочем, проверка не займёт много времени.

— Я подумал, что сила твоей соседки выражается через руки. Ты упоминал, что она где-то под ногтями, — пояснил Бьякуя и протянул открытую шкатулку Ренджи. — На вопросы будешь отвечать, что это новые татуировки.

          Гладкая матовая фактура ткани хорошо сливалась с кожей, Бьякуя примерял на себя, прикидывая размеры. Чтобы сделать эти кольца потребовалось довольно много сноровки, а ещё духовной силы и терпения. В основе был хороший шёлк, потому что материал требовался самый прочный из возможных, в который Бьякуя продевал ещё более тонкие нити своей рейацу, вырисовывая ей особый узор подавления на каждом из колец. Он наловчился к третьему.

— Мне надевать их? — с недоверием спросил Ренджи. Интересно, это он сомневался в силе артефакта, или богиня пыталась протестовать против ритуала?

— Да, на каждый палец, — пришлось поторопить его недовольным тоном.

— Маловато…

          Оказывается, пальцы Ренджи были крупнее пальцем Бьякуи. На правой руке как следует кольца сели только на мизинец и безымянный палец, на указательном и среднем они застряли на средних фалангах. На большом пальце кольцо село очень туго. На левой руке ситуация повторилась. Ренджи всё ещё смотрел с сомнением на новые украшения, но молчал, будто выбирал между обладанием большими пальцами или богиней в голове. Бьякуя бы тоже выбрал пальцы.

— Мне нужно завершить обряд. Думаю, после этого станет лучше. Если нет…

— Посмотрим, — перебил его Ренджи, бледнея и очевидно волнуясь. — Что мне нужно сделать?

— Протяни ладони и жди, — поджал губы Бьякуя, злясь на грубость.

          Он вынул из рукава ещё одну заготовку — флакон с пастой травяного цвета. Окунув в неё палец, Бьякуя начертил иероглифы на ладонях и с обратной стороны тоже, кипятясь на чужую неблагодарность. Руки Ренджи подрагивали, приходилось держать его за пальцы, чтобы не смазать ни одной черты. Почему он за свой немалый труд получает только неприкрытое хамство? В очередной раз пожалев, что вписался в эту затею, Бьякуя накинул блокирующий барьер на свой кабинет.

— Не двигайся.

          Ренджи кивнул и замер как был, с протянутыми руками. Сконцентрировавшись и отбросив все лишние мысли, Бьякуя зашептал нужные слова вместе с ними отпуская духовную силу и направляя её на кольца. Из сложного было только зазубрить заклинание и повторять его раз за разом, пока вся паста не уйдёт с кожи. Непонятно было, впиталась она или испарилась.

          Обряд прошёл успешно. Бьякуя проверил это сразу же, стоило закончить начитывать слова: попытался поддеть ткань ногтем, чтобы попробовать стащить кольцо с пальца. Граница кольца не находилась, а шёлк будто слился с кожей. Даже большие пальцы больше не выглядели пережатыми. Бьякуя довольным взглядом осмотрел свою работу. Сработало. Внешне — точно. Он перевёл взгляд на Ренджи, отпуская его пальцы. Только сейчас он запоздало понял, что, наверное, в первый раз касался лейтенанта.

          Взгляды встретились. Ренджи выглядел ошарашенным и каким-то пришибленным. Он открыл рот, поморгал, посмотрел на пальцы и снова перевёл взгляд на слишком доброго Бьякую, который терпел всё это из последних сил.

— Тихо… В голове тихо! Я и забыл каково это! Чтобы только я и больше никого! — Ренджи засиял от радости и счастья, преображаясь на глазах. — Это что же? Это поспать нормально можно будет? И пожрать? И отдохнуть? Правда?

— Правда, Ренджи. Поздравляю, — сухо выговорил Бьякуя. Он особой радости не испытывал, пускай и тоже предвкушал отдых от всей этой кутерьмы. Обряд всё-таки измотал его.

— Это же… Это… — Ренджи растерял слова, вертелся во все стороны и хлопал себя по бокам и рукам. — Спасибо вам, капитан! Спасибо! А как? Как мне вас отблагодарить? Вы ведь столько сделали для меня! Эти штуки! И обряд тоже! А я ни разу из-за всего этого… Я даже не знаю, как мне вам спасибо сказать! Вы же спасли меня!

— Мне кажется, что я спас себя, — Бьякуя дёрнул подбородком, немного ошарашенный потоком эмоций и такой резкой переменой. Он успел позабыть какой Ренджи жизнерадостный и громкий. Соседка, видимо, выпивала из него слишком много сил. — Избавил себя от поиска нового лейтенанта и мучительного периода привыкания к нему.

— Может мне вам заплатить? — растерялся Ренджи, а под насмешливым взглядом смутился. Что Бьякуе его гроши? — Я… я ваш должник, капитан. Вы ж мне жизнь спали! Что угодно сделаю!

— Не разбрасывайся такими громкими словами, — Бьякуя покачал головой и немного смягчился. — Всё в порядке, Ренджи.

— Ваша благородность не знает границ! — лейтенант согнулся в низком поклоне, наконец вспоминая про манеры. — Для меня великая честь служить под вашим руководством!

          Поколебавшись и решив не препираться дальше, Бьякуя вернулся за стол, расслабляясь и чувствуя удовлетворение от хорошо проделанной работы. В это время Ренджи успел выпрямиться и не знал куда деваться со всеми переполняющими его эмоциями. Он ещё раз посмотрел на пальцы:

— Этим штукам нужен уход какой-то? Я не знаю… они почти как кожа ощущаются.

— Нет, не нужен. Ты не сможешь повредить их или снять, потому что это моя печать. Пока я жив, кольца никуда не денутся. Или пока я не пожелаю их забрать обратно.

— Пока вы живы? — нахмурился Ренджи.

          Пришлось пояснять. Кольца служили проводником силы, которая подавляла сущность внутри человека. Сложная магия связывала их и создателя особой нитью, которая передавал энергию, кажется, беспрестанно, тем самым сдерживая божество. Соответственно, если создатель умирал или терял силы, то без подпитки артефакт быстро терял все свои свойства и становился пустышкой.

— Тебе повезло, что я капитан. Для меня такая потеря даже незаметна, — почти похвастался Бьякуя, крайне довольный собой.

— Мне очень-очень повезло! Спасибо! — Ренджи опять поклонился.

— Иди уже… — выпроводил его Бьякуя. Разбираться с буйными эмоциями лейтенанта не хотелось. Хотелось вернуться в поместье и скромно отпраздновать свой небольшой успех хорошим вином и сытным ужином.

***

          Приглядываться к лейтенанту вошло в дурную привычку. Не то чтобы Бьякуя не доверял себе и древним магическим трактатам, но на Ренджи смотрел чаще, чем стоило бы. Первые дни тот ходил будто контуженный, но быстро пришёл в себя, громко шутя, ведя себя так же раскованно, как и прежде. Может, улыбался и смеялся громче, чем прежде, но это было понятно. Не вернулась только привычка оголяться на тренировках: Ренджи всё так же ходил в плотно запахнутой форме и с платком на лбу. После обряда татуировки вернуть свою прежнюю форму не пожелали.

          Любопытно, поделился ли Ренджи своей необычной проблемой хоть с кем-то, кроме Бьякуи? Или никто не воспринял всерьёз? Неужели не видели, как поменялся характер? Хотя бы Рукия. А что думали соотрядники? При Бьякуе не сплетничали, слухов он не знал. Но не могли же не обсуждать? Могло ли быть такое, что лейтенант нарочно скрывал своё затруднительное положение? Неужели стеснялся?

          Вопросов было море, но Бьякуя не спешил произносить их вслух. Не его дело. Да и зачем, если вопрос закрыт? Решён, причём довольно элегантным способом. Отдельным пунктом довольства собой для Бьякуи были магические кольца на пальцах Ренджи. Выглядели они необычно и красиво, гармонично вписавшись во внешность его лейтенанта. Ну, раз уж Бьякуя теперь так часто смотрел на него.

— Ты сменил причёску, — отметил он через некоторое время.

— А, да. Есть такое, — согласился Ренджи, смутившись. Теперь он не заплетал волосы в хвост, а оставлял распущенными. В лицо они не лезли из-за банданы.

— Почему? — спросил Бьякуя.

— Это не по форме? — удивился Ренджи, но успокоился, когда Бьякуя отрицательно покачал головой. — Да просто. Надоел хвост… Ну, и соседка моя, пока имела право голоса, накупила всяких штук для волос. Мне понравилось. Они красивее стали. Не хочется их прятать.

— Скучаешь по ней? — поддел Бьякуя, подшучивая над самолюбованием лейтенанта.

— Не… Просто… она мне помогла на себя по-другому взглянуть. И, ну, было приятно, что она меня красивым считала, — Ренджи смутился, разоткровенничавшись.

— Она точно тебя больше не беспокоит?

— Что вы! Всё хорошо! Ваша магия идеальная! И сильная, кстати. Я иногда, если среди ночи просыпаюсь, чувствую вашу ауру на пальцах. Слабо, но чую. Она ведь на меня не влияет, да?

— Только на божество, — согласился Бьякуя.

          Пускай он и называл этот ритуал «подавлением», но если вдаваться в детали, то артефакт можно было зачаровать на любое действие, лишь нанести другие знаки. Бьякуя не был уверен, что даже самый сильный шинигами смог бы заставить подчиняться своей воле даже самое слабое божество. Тем более сильный магический всплеск мог бы частично отрекошетить в него самого, что придало бы ситуации ещё больше неоднозначности.

— Я могу попросить кого-то из Шихоин узнать об обряде изгнания, — предложил Бьякуя после недолгого молчания

— Что вы! Я и так ваш должник на веки веков! — Ренджи замахал руками и поклонился. — Мы бы с вами рассчитаться за то, что уже есть! А вы ещё помощь предлагаете! Всё замечательно работает, поэтому, я не хотел бы больше не обременять ни вас, ни кого-то ещё.

          Вежливость Бьякуя оценил и лейтенанта отпустил восвояси. Зачем он первым предложил помощь? Да ещё когда и речи об этом не было. Стоило отложить глупые переживания в сторону и не забивать ими голову. Если Ренджи уверял, что всё хорошо, то почему бы Бьякуе не успокоиться?

***

          Если бы Бьякуя мог не смотреть на Ренджи, жизнь была бы несколько проще и понятней. Но не выходило. Успокаивать и уговаривать себя, что всё в порядке, получалось почти полгода. Потом по делам клана пришлось оставить отряд на несколько дней. Нет, за время его отсутствия ничего не случилось. Всё, что могло произойти, случилось намного раньше, так медленно и постепенно, что просто так не заметить.

          Теперь же, свежий взгляд, не замыленный рутиной, подметил все детали, которые общую картину не меняли, но смысл её выворачивали наизнанку. Ренджи изменился. Что-то в его походке, манере держать спину, ужимках, манерах, словах. Всё было на месте, но неуловимо другое. Более плавное, спокойное, лёгкое. Неужели только Бьякуя это видел? А сам Ренджи? Стоило узнать это как можно скорее.

— Есть что-то первоочередное? — Бьякуя решил начать с рабочих вопросов, стоило ему устроиться за столом, а Ренджи привычно встать напротив.

          Слушая отчёт и больше для вида перебирая бумаги на столе, Бьякуя пытался не хмуриться и своего волнения не выдавать. Ренджи уставился в свои бумаги и ровным тоном отчитывался о рутине. Голос его не изменился, но манера речи… он будто бы стал говорить тише и чуть медленней, позабыв про то, как порой чеканил слова при недовольстве тем или иным событием.

— Вроде как всё, — Ренджи чихнул, прикрывшись рукавом, но не утерев им нос. — Извините. К вам в кабинет не заходил никто все эти дни. Надо было распорядиться, чтобы пыль хотя бы протёрли, — он опять громко чихнул. — Аллергия что ли…

          Секунду подумав, Бьякуя поднялся и открыл окно, пуская свежий воздух. Раньше Ренджи никогда не жаловался на пыль.

— Спасибо, капитан, — улыбнулся тот в ответ, чуть склонив голову на бок. — Снова спасаете меня.

— Видимо, уже вошло в привычку, — отговорился Бьякуя, ощущая, как по спине побежали мурашки. Обычно Ренджи скалился, конечно, если вообще вспоминал про вежливость и слова благодарности.

— Капитан, столько времени прошло уже. Вы не придумали, как я мог бы вам отплатить? А то неловко.

— Честно говоря, я об этом даже не задумывался, — ещё больше растерялся Бьякуя. Да и что он мог потребовать у Ренджи взамен? — Пускай, моя услуга останется безвозмездной.

          Тем более, ни обряд, ни артефакт нужного эффекта не дали. Тут впору не выспрашивать, как расплатиться, а требовать всё исправить и довести до ума, раз взялся. Но, кажется, Ренджи перемены в себе устраивали. Он не жаловался, не выглядел уставшим, замученным или задумчивым. Богиня в нём стала проявлять себя иначе, осторожней. Но как? Неужели Бьякуя ошибся на каком-то из этапов?

— Хм… ладно. Но вы подумайте, хорошо? Я от своих слов не отказываюсь, — Ренджи вежливо и собрано поклонился и нарочно, так чтобы нельзя было не заметить, прошёлся по Бьякуе пристальным взглядом: от носков и до заколки в волосах, под конец поймав взгляд. — Можете ко мне в любое время дня и ночи прийти. Или вызвать к себе. Мне только за радость будет.

          Что? Бьякуя замер на месте, поражённый до глубины души. Он никак не ожидал, что лейтенант предложит отплатить постельными утехами. Или кто там сидел у него в голове сейчас? Ведь Бьякуя правильно истолковал эти взгляды и эти слова? Онемев и растерявшись, он только и успел, что заметить лёгкую ухмылку на чужом лице.

— Будут распоряжения, капитан? — спросил Ренджи будничным тоном, будто не предлагал себя только что.

— Пока нет. Позже, — автоматически ответил Бьякуя. — Можешь идти.

          После очередного поклона Ренджи ушёл, оставив капитана приходить в себя в одиночестве. А может быть это не соседка нашла обходной путь? Может Ренджи сам по себе так изменился? Может у него что-то ещё случилось в жизни? Разум Бьякуи пытался найти тысячу и один вариант оправданий этой двусмысленной ситуации, но ни один из них не устраивал полностью.

***

          Какая морока! Бьякуя мучился от мыслей и сомнений, не в силах пустить ситуацию с лейтенантом на самотёк. На следующий день после возвращения в отряд, Бьякуя осторожно и, он надеялся, что совершенно не подозрительно, поинтересовался об отрядных делах у других офицеров, вскользь намекая на Ренджи. Ни один солдат не сказал ничего особенного или примечательного. Может только заметили, что лейтенант стал чуть мягче в выражениях. Устраивать допрос Бьякуя не спешил, пускай и хотел. Впутывать в это кого-то ещё совершенно не хотелось.

          Слушая очередной краткий отчёт от Ренджи, Бьякуя сидел за столом и потел подмышками. Надо было решиться, проверить, но смелости не хватало.

— У меня на лице что-то? Или в зубах? — бесхитростно спросил Ренджи, отвлекаясь от темы.

          Кажется, Бьякуя слишком пристально смотрел. Качнув головой, он решился:

— Я думал о взыскании платы за обряд, — взгляд Ренджи неуловимо изменился. Он чуть склонил голову на бок и ждал продолжения. — Сам понимаешь, у меня нет нужды в деньгах или вещах, — Ренджи согласился еле заметно кивнув. Глаз он не отводил. — Но впечатления… — Бьякуя сделал вид, что замолчал таинственно, а не потому что растерял все слова.

— Думаете, я смог бы доставить вам пару-тройку? — усмехнулся Ренджи.

          Не зная, как лучше ответить на это, Бьякуя склонил голову, подражая позе лейтенанта, бросил короткий взгляд и сделал вид, что заинтересовался документами.

— Можно проверить прямо сейчас, если хотите, — добавил Ренджи, не дождавшись чего-то более осязаемого и однозначного.

— Как? — Бьякуя растерялся.

— С вашего позволения, капитан.

          Ничего Бьякуя не позволял и не разрешал, а Ренджи уже небрежно кинул свои бумажки куда-то на стол, который всегда до этого оставался преградой между ними. Сейчас же, Ренджи плавной походкой подкрался ближе, встал так близко, что полы одежд соприкоснулись, и склонился, оперевшись на спинку стула.

— Вы почему передумали? — спросил он почти шёпотом, наматывая чёрную прядь на палец. — Нет, я только рад, не подумайте.

— Если ты предлагал, значит допускал мысль о моём согласии, — огрызнулся Бьякуя, нервничая. — Или мне надо оправдываться перед тобой?

          От неожиданной близости по рукам пробежались неприятные мурашки. Развязанный интимный тон Ренджи, Бьякуя и предположить не мог, что когда-нибудь услышит его, будил очень странные чувства. Хотелось оттолкнуть лейтенанта куда подальше и обойтись без таких вот контактов, но стоило довести дело до конца. Затевая разговор, Бьякуя надеялся, что необычная ситуация разбудит настоящего Ренджи, который не стал бы спать со своим капитаном. Ведь не стал бы? Ведь это всё богиня внутри него?

          Поняв, что оплошал, и поспешно размышляя, как же пойти на попятную без существенной потери собственного достоинства, Бьякуя с задержкой заметил, как Ренджи нырнул под стол. Открыв было рот для вопроса, Бьякуя поперхнулся воздухом, когда его ноги развели одним властным жестом. Меченые руки уже распускали пояса формы, не мешкая.

— Ты… — прохрипел Бьякуя, поймав игривый взгляд.

— Накиньте на дверь какое-нибудь заклинание что ли, а то вдруг кто войдёт,

          Ситуация выглядела настолько абсурдной, что Бьякуя даже не понимал, зачем ему беспокоиться о внезапных посетителях, и что Ренджи делает с его одеждой.

— Вы такой красивый, — улыбнулся Ренджи, прежде чем прижаться губами к паху Бьякуи. Да, между ртом и кожей оставался ещё слой ткани, но недолго.

          Шумно втянув воздух через рот, Бьякуя схватился пальцами за край стола, ошарашенный ощущениями, чужим поведением и своей реакцией. Как он мог допустить, чтобы его лейтенант отсасывал ему во время службы и прямо в кабинете?! Причём, довольно умело отсасывал. Ренджи сделал что-то языком, и Бьякуя сдавленно охнул, понимая, что стал неприлично твёрдым. Он вообще-то думал, что мужчины его не интересуют.

          Что же, план с «пробуждением» Ренджи полностью провалился. Бьякуя в тумане возбуждения пялился на его макушку и разбросанные по плечам гладкие красные волосы, держался за стол и старался не производить непристойных звуков. С каждой секундой это становилось всё сложнее, потому что оргазм подступал с небывалой скоростью. Охнув от очередного слишком умелого движения, Бьякуя толкнулся в горячий рот, зажмурился и излился, закусив губу.

— Вы очень красивый, — хрипло и с сытой улыбкой повторил Ренджи, отрываясь и неспешно возвращая одежду обратно.

          Под аккомпанемент из молчания, Ренджи поднялся на ноги, забрал свои бумаги, поклонился и ушёл прочь с самой довольной рожей, которой Бьякуя ещё никогда прежде не видел. Он сам всё так и сидел на стуле, особо не шевелясь, и приходил в себя от шока и оргазма. Неужели его голод по телу был так велик, что даже лейтенант подошёл? Или Ренджи был так умел? Или это его соседка поделилась навыками? Вопросов стало ещё больше. Бьякуя шумно выдохнул и сел чуть удобнее. Щёки загорелись, когда он запоздало понял, что Ренджи проглотил его семя.

          Что теперь? Позволив себе сгорбить спину, Бьякуя закрыл лицо руками. Отступить, пока не поздно? Оргазм отозвался в теле приятной истомой и лёгкостью. Можно было бы попробовать чуть приблизить Ренджи к себе, раз тот сам вызвался, и посмотреть из первого ряда, позадавать вопросы, приглядеться… Может быть перемены есть не только в характере, но и в теле? Раз Бьякуя влип в это, то, наверное, стоило довести дело до конца?

***

          Тайна. Только это примиряло Бьякую с реальностью. То, что их совсем неуставные отношения с Ренджи держались в секрете, как-то помогало уживаться с этим фактом. От изначальной задумки подпустить Ренджи ближе, чтобы разобраться что же с ним творится, Бьякуя не отступился, но и вспомнил про неё далеко не на первой встрече. Было в их встречах что-то… Щеки опять окрасило смущение. Как он ввязался в это?

          Выдохнув, Бьякуя нахмурился и сосредоточился на расползающихся по разным сторонам мыслях. Что он успел узнать? Что Ренджи оказался необычайно податлив, чего бы Бьякуя за ним никогда не заподозрил. Что Ренджи стал больше ухаживать за своими волосами и кожей и хвастался позитивными изменениями. Что Ренджи почти забросил выпивку и заделался в гурманы, балуя себя походами в хорошие рестораны. Что друзья Ренджи заметили в нём некоторые изменения, но отзывались о них исключительно положительно. Всем нравился новый Ренджи. Всем. Даже Бьякуе.

          Раз нравится, к чему тогда переживания и подозрения? Бьякуя не знал, но какое-то неясное неоформленное подозрение подтачивало и не давало скатиться в полную беспечность. Проводить время в постели с Ренджи оказалось неожиданно хорошо. Свидания их всегда проходили в неприметных отелях или гостевых домах. Секретности Ренджи не смущался и даже поощрял, не желая давать повода слухам и сплетням.

Он вообще редко когда перечил и позволял Бьякуе чуть ли не всё, что тому могло прийти в голову. Согласие его не выглядело вымученным или наигранным, а Бьякуе льстило, что гордый сильный мужчина уступил ему без вопросов и сомнений, с удовольствием и улыбкой. Ренджи потакал Бьякуе, выслушивал, баловал какой-нибудь ерундой и помогал расслабиться после особо тяжёлых дней. Бьякуя баловал его в ответ, даря сложные масляные смеси для волос или заранее оплачивая его визит в какой-нибудь дорогой ресторан. Дорогой для безродного лейтенанта, конечно же.

          Нельзя было сказать, что ничего подозрительного не случалось вовсе. Например, Ренджи без церемоний и с откровенной непосредственностью выспросил у Бьякуи планы на счёт потенциальной жены. Никаких планов не было, что Ренджи обрадовало. Но можно ли было списать это на шалости соседки, а не его чувства? Где вообще начинались и заканчивались чувства Ренджи, а где вселившейся в него богини?

          Измучавшись попытками разобраться, Бьякуя капитулировал и спросил напрямую, стоило лейтенанту заявиться к нему после утренней летучки:

— Я хочу задать тебе вопрос и желаю услышать честный ответ.

— Э?.. — Ренджи растерялся и даже немного испугался. — Я накосячил где-то?

— Скажи, после того, как я провёл обряд подавления, твоя соседка проявляла себя? Каким угодно способом. Любая мелочь, — Бьякуя старался выглядеть как обычно невозмутимым и незаинтересованным в происходящем, но за выражением лица лейтенанта следил внимательнее обычного.

— Думаете, эти штуки не работают? — Ренджи посмотрел на свои пальцы. Шёлковые кольца никак не изменились за всё время носки, поддерживаемые магией и силой Бьякуи. Пришлось покачать головой в ответ и ждать продолжения. — Нормально всё.

          Бьякуя поджал губы, размышляя. Стоило задать более точный вопрос, Ренджи был не из тех людей, которые чутко прислушиваются к себе.

— Не приходило ли тебе в голову неожиданных мыслей, которые год назад тебе показались бы неуместными?

— Ну… есть одна такая, — Ренджи хитро улыбнулся и подмигнул, вгоняя в смущение.

— Кхм, тогда не мог бы ты припомнить, почему решил начать это всё? — сохранять невозмутимость стало сложнее.

          Вопрос Ренджи озадачил. Он перестал улыбаться и нахмурился, задумавшись. Молчание затянулось, но Бьякуя не торопил, морально готовясь к любому ответу.

— Вы во мне какие-то изменения заметили?

— Множество, — честно ответил Бьякуя.

— Вы переживаете, что мной эта богиня командует?

— В некоторой степени.

          Шумно вздохнув, Ренджи опять взял паузу на размышления.

— Ну… я думаю… да, я думаю, что даже если мной она и командует, меня всё устраивает, — ответ поразил Бьякую в самое сердце. Это можно было считать признанием, что на божество артефакт не сработал? Или что это было? — Я — это я. У меня нет не моих мыслей или странных мнений, как до обряда, я не ощущаю какие-то свои слова противоестественными или неправильными. Поступки тоже. Ну поменялись привычки некоторые, и что с того? Важна ведь суть, да?

— Да, это главное, — согласился Бьякуя, но не от всей души.

— Вы мне не доверяете, да? — в голосе Ренджи засквозила неприкрытая обида и злость. — Думаете, что я вас продам при удобном случае? Или к чему эти вопросы? Я вам полностью отдался! На тарелке себя подал! И всё равно всё не так!

          Неожиданная ссора сбила с подозрительного настроя. И дались Бьякуе эти вопросы… Ведь он на Ренджи смотреть иначе начал именно после разборок с соседкой. А теперь укорял за перемены в характере, которые ему пришлись по душе.

— Прости, — он поспешил извиниться, потому что Ренджи уже развернулся в сторону выхода. — Я не хотел тебя подозревать ни в чём.

— Зачем тогда вопросы? — буркнул Ренджи.

— Не знаю, — честно признался Бьякуя, поднимаясь со стула, подходя ближе и кладя руку на плечо лейтенанта.

          Кажется, Ренджи смягчился и сразу же забыл про обиду. Он повернулся к Бьякуе лицом и ласково улыбнулся.

— Не переживайте, капитан. Вы смогли и подавить, и руки ей связать этими штуковинами. До обряда мне казалось, что она меня подмять под себя хотела, а после… вы как будто угомонили её, успокоили. Сидит где-то там внутри… Даже жалко немного. Сначала в горшке заперли, теперь во мне. Ну, со мной хотя бы интересно.

— Ты чувствуешь её? — изумился Бьякуя, проглатывая неприятный ком в горле.

— Конечно, — подтвердил Ренджи, не испытывая особенных эмоций по этому поводу.

— Я пойду к Шихоин сразу, как только будет подходящее время, — решил Бьякуя.

— Зачем?

— Надо выгнать её из тебя.

— Да не надо, — Ренджи отмахнулся. — Она не беспокоит меня ни капельки.

— Но моей магии явно недостаточно, — Бьякуя совсем растерялся.

— Достаточно. Более чем, — заверил его Ренджи, приобнимая за талию и заглядывая в глаза. — Давайте лучше сходим куда-нибудь вдвоём, когда будет подходящее время. Со мной веселее, чем с Шихоин.

          Бьякуя заглянул в лукавые глаза и растерялся. Почему Ренджи такой беспечный? Стоило ли верить его словам? Стоило ли впутывать Шихоин? А может это сам Бьякуя слишком мнительный? От мыслей отвлекли пальцы, ласково заскользившие по щеке и вырисовывающие затейливые узоры. Простое прикосновение мигом выгнало из головы лишние мысли.

— Веселее ведь, да? — Ренджи всё смотрел в глаза и ждал ответа, чуть склонив голову на бок.

— Во много раз, — с усмешкой согласился Бьякуя.

***

— Какого хера?!

— Извини.

          Если смотреть объективно, Бьякуя был неправ, но большой вины за собой не ощущал. Только некоторую неловкость за сумбурность и нелепость случившегося. Его непрекращающиеся сомнения и переживания достаточно хорошая причина? Да и предупреждать тоже было не по правилам обряда.

          Избавившись от заклинания, Ренджи неловко сел прямо на полу, тряхнул головой и поднял руки вверх так, чтобы задрались рукава. На предплечьях, ближе к сгибам локтей, симметрично расположились новые ограничивающие браслеты. Тоже чёрные, плотно прилегающие и похожие на татуировки. Бьякуя вздохнул и неспешно поднялся с пола, отряхивая и поправляя свою одежду.

          Сомнения и вправду глодали так сильно, что Бьякуя не мог больше терпеть. Он, в тайне от Ренджи, подготовил эти подавляющие браслеты, потратив на них кратно больше времени, чем на кольца. Всё из-за магии. Он вышивал знаки так плотно и так мелко, на сколько хватало способностей. Под конец работы кончики пальцев нещадно болели, порой сложно было держать палочки для еды. От Ренджи эту подготовку приходилось скрывать и ссылаться на внутриклановые дела.

          Браслеты Бьякуя закончил вчера, поздно ночью. Сегодня же утром, когда лейтенант закончил отчёт о рутине и развернулся спиной, чтобы уйти к себе, Бьякуя связал его заклинанием. Нападать со спины было стыдно и некрасиво, но дело хотелось закончить как можно скорее.

          Накинув барьер на кабинет, Бьякуя подошёл к Ренджи. Тот зло и остро сверкал глазами, но ни сказать, ни двинуться не мог. Зато Бьякуя мог вертеть им как будет удобно. Браслеты хорошо подошли по диметру. Конечно, ведь Бьякуя успел изучить чужое тело со всей внимательностью и со всех сторон. Некоторые размеры запомнились особенно крепко. Поймав взгляд, Бьякуя извинился и начал обряд, снова используя особую пасту и вливая в браслеты свою духовную силу.

          Их раскидало в разные стороны, когда связывающее заклинание не выдержало такого давления и рвануло сразу, как Бьякуя завершил ритуал. Он врезался спиной в стену, Ренджи подбросило к потолку. Он всё так и сидел на полу, не спеша вставать. Бьякуя забеспокоился и поспешил к нему, протягивая руку:

— Ты в порядке?

— Сойдёт, — буркнул Ренджи, отбивая руку и с кряхтением поднимаясь самостоятельно. Его немного пошатывало, но на первый взгляд вроде всё было в норме.

— Прости, я не думал, что может случиться взрыв, — вздохнул Бьякуя. Хорошо, что он поставил барьер, иначе своей спиной снёс бы стену, может даже не одну.

          Нахмурившись ещё больше, Ренджи полез ладонями под рукава, оглаживая матовую шёлковую ткань на руках.

— Я… я не мог предупредить тебя заранее. Ты ведь понимаешь? — лейтенант в ответ неопределённо дёрнул головой. — Я переживал за тебя, поэтому решил повторить ритуал. Прислушайся. Что-нибудь поменялось?

— Меня контузило, — бросил Ренджи и снова мотнул головой. Красивые волосы соскользнули с плеч за спину. — В левом ухе звенит.

          Вздохнув, Бьякуя неспешно подошёл, встав совсем рядом, и положил ладонь на больное ухо, леча. Ренджи смотрел в пол и злился. Закончив лечение, Бьякуя придержал его за подбородок, вынуждая посмотреть на себя.

— Это не шутки, Ренджи. Я действую только в твоих интересах. Понимаешь?

— Понимаю, — несколько заторможено ответил тот, теряясь под взглядом.

— Замечательно. Тогда прислушайся к себе и подумай, поменялось ли что-то внутри. Это очень важно.

          Плечи Ренджи опустились, а глаза закрылись. Он замер на долгие секунды, снова нахмурился, покусал губу и шумно выдохнул. Бьякуя встревожился. Неужели его подозрения не были беспочвенными?

— Теперь я её почти не ощущаю. Но мне кажется… — Ренджи помялся. — Кажется, что вы будто бы и меня этими штуками связали или, ну, на поводок посадили. Неприятно.

— Надеюсь, что это временное чувство, — насторожился Бьякуя. Неужели богиня так крепко пустила корни в своём сосуде? Переместив руку со щеки на шею, Бьякуя притянул Ренджи ближе и нежно коснулся губами губ на секунду прикрыв глаза. — Я обращусь к Шихоин.

          Ренджи на поцелуй ответил, но при словах о другом клане отстранился и даже сделал шаг назад, злясь.

— Я не хочу!

— Почему? — упёртость Ренджи выводила из себя.

— Потому что не хочу, чтобы ещё кто-то об этом знал! — вплеснул он руками и взорвался возмущением. — Вот вы нормально отреагировали, а если кто-то другой узнает? Мало ли чего он надумает про меня и мало ли как решит избавиться от проблемы?! Может какой-нибудь Шихоин меня ночью во сне прирежет на всякий случай?! Я к смерти, конечно, готов, но это совершенно не та причина, из-за которой мне хотелось бы умереть!

— Ты не можешь отрицать необходимость ритуала изгнания, — поджал губы Бьякуя.

— Не могу… — Ренджи грустно выдохнул и попинал стол, рядом с которым стоял.

— В моей библиотеке нет сведений об этом ритуале, — настаивал Бьякуя.

— У меня есть условия, — выдал Ренджи, высоко вскинув подбородок. Пришлось кивнуть, чтобы он продолжил. — Первое. Вы никому не скажете, что это у меня соседка поселилась. И вообще моего имени и всяких подробностей никому не будете рассказывать. Второе. Вы сами проведёте ритуал изгнания, чтобы только вы и я. Третье… — он немного поколебался. — Я хочу дом.

— Дом? — Бьякуя впал в ступор от такого требования.

— Да, дом. Для наших с вами свиданий, — Ренджи опять попинал стол. — Надоели гостиницы. И этот ваш дурацкий ритуал можно будет провести там, не привлекая лишнего внимания.

          Подумав немного, Бьякуя кивнул. Требование не распространяться о проблеме выглядело разумным. Про обряд изгнания он пока ничего не знал, но, если потребуется большее количество людей, они смогут вместе решить этот вопрос. Да хоть с монахами договориться. Дом… неожиданно, конечно, но почему бы и нет?

— Поисками и покупкой занимайся сам. Назови сумму, как найдёшь что-то подходящее.

— Правда? — удивился Ренджи.

          Бьякуя покачал головой. Зачем было просить, если не верил? Задумавшись на мгновение, Бьякуя представил, как вальяжно и красиво Ренджи будет выглядеть в своём личном жилище. К тому же лейтенант избавился от своих безобразных и абсолютно безвкусных одежд с неуклюжими цветами. На их месте появились хорошие юкаты и накидки тонкой выделки. В приватной обстановке собственного дома, с распущенными волосами, не связанными привычной банданой, да ещё с этими обновлёнными татуировками…

— Только соблюди хоть какие-то приличия не договаривайся сразу о родовом поместье. Нескромными покупками тоже можно привлечь много внимания, которого ты так сторонишься.

— Да нафига мне собственное поместье? — хохотнул Ренджи и одним плавным движением прижался всем телом к боку, обнимая за талию и прижимаясь губами к уху. — Внимание мне нужно только ваше и больше ничьё. И спасибо вам за заботу, что беспокоитесь обо мне.

          По спине побежали мурашки от интимного шёпота и горячего дыхания. Как хорошо, что Ренджи отходчивый и незлобивый. И где там стол?

***

          Почему всё стало таким сложным? Бьякуя смотрел на отчёт о прошедшей миссии и размышлял, стараясь не впускать эмоции, которые настойчиво рвались внутрь. Перед столом на вытяжку стоял Ренджи и смотрел куда-то поверх головы, поджимая губы и откровенно злясь. Никто не хотел начинать говорить первым. Взрывоопасная ситуация.

— Я слушаю, Ренджи, — рискнул Бьякуя.

— Всё подробно описано в отчёте, — отчеканил лейтенант, артачась.

          Они оба прекрасно знали, как именно Ренджи писал отчёты. По форме, установленной Готеем, на специальном бланке он старательно вырисовывал пустые формальные фразы, за которыми часто не стояло ничего. Когда Бьякуя в первый раз столкнулся с таким умалчиванием, Ренджи ответил, что не хочет лишних вопросов на ровном месте. Мол, не умер никто и не покалечился, зачем беспокоить вышестоящее начальство просто так? От этой привычки отучить его не получилось ни тогда, ни сейчас. Спасибо, что хотя бы на словах он рассказывал капитану реальные обстоятельства прошедших миссий.

          Продолжая молчать, Бьякуя вопросительно и холодно поднял взгляд на Ренджи, молча требуя пояснений. Тот потоптался на месте, нахмурился и соизволил-таки выплюнуть свою обиду:

— Это всё из-за браслетов, — и замолчал. Бьякуя подавил тяжёлый вздох. Он выслушивал эти жалобы регулярно. — Я только хотел высвободить меч, как у меня кишки перекрутило от вашего приказа вместо меча использовать магию. Хорошо, что не послушался, иначе точно бы все подохли там! Но я секунды две или три потерял… Пока понял, пока переборол порыв, пока достал Забимару. Ну, а остальное вы и так видели.

          Да, в отчёте такое не напишешь. Бьякуя задумался:

— Я молчал в тот момент.

— По ходу для этих штук не надо слов, достаточно вашего желания, — огрызнулся Ренджи. Интересно, если бы они не состояли в интимной связи, он вёл бы себя сдержаннее? — Я вам говорил, что они меня тоже подавляют.

          И не раз говорил, согласился Бьякуя, кратко кивая. Если изъясняться словами Ренджи: он задолбал этим в край, как и регулярным нытьём. Беда была в том, что Бьякуя серьёзно его жалобы не воспринимал. Он думал, что в его состоянии виноват симбиоз с этой странной богиней, но никак не рассчитывал, что сможет повлиять на волю самого Ренджи. Ночная вылазка показала, что он ошибался.

— Снимите их, — настырно и требовательно повторил лейтенант, так и не дождавшись ответа.

— Только после того, как уверюсь, что богиня изгнана, — ровным тоном сказал Бьякуя, стараясь не выказывать ни раздражения, ни досады.

— Хотя бы браслеты! Колец ведь хватало!

— Я не хочу рисковать, Ренджи.

— А я не хочу вашим ручным псом быть! — топнул тот, заводясь ещё сильнее. — Небось радуетесь, что нашли способ меня на цепь посадить и соблюсти все приличия.

— Это лишь неожиданный побочный эффект! — вспылил Бьякуя, срываясь на повышенный тон.

— Вам легко так говорить!.. — как-то обречённо выкрикнул Ренджи и сник, горбясь и смотря в сторону, теряя всю свою злость в один момент. — А мне что делать?.. Я не хочу. Ну, чтобы вот так, без свободы… Даже с вами так не хочу.

          Опять повисла тягучая пауза. Ситуация складывалась самая неприятная и при этом не однозначная. Свободолюбивого и непокорного Ренджи можно было понять, но Бьякуя не считал нужным снимать браслеты раньше времени. Неясная тревога по поводу божества отступила на второй план, но не исчезла.

— Я обязательно сниму их с тебя, как только мы выселим твою соседку обратно в какой-нибудь кувшин или ящик, — как можно мягче пообещал Бьякуя. — Нужно потерпеть. Браслеты не навсегда.

— Сколько? — Ренджи вперился в него пытливым взглядом, требуя ответа.

— Не знаю. В библиотеках Шихоин нет никакой возможности сидеть дольше приличного времени, как я мог позволить себе в библиотеке своей семьи. Ты сам просил не выдавать тайну, потому я ищу информацию в одиночестве, пускай мне и предлагали помощь.

          Не то чтобы Бьякуя спешил упрекнуть кое-кого рыжего в неблагодарности, но эффект получился именно такой. Ренджи окончательно сник и растерял гонор. Только губы так и остались недовольной грустной линией. В глазах поселилась печаль.

— Вы… вы так много для меня делаете, — вот именно. Бьякуя для своего лейтенанта сделал немало. Намного больше, чем для кого-либо в этой жизни. — Я ценю это правда! Но… но… — взгляд Ренджи заметался по столу, стенам кабинета, но избегал смотреть на Бьякую. — Ваш приказ, он совсем не так чувствовался, как обычный. Как будто мне пинок под зад отрядили за мою бестолковость и пяткой прямо в сердце зарядили. Мы, когда с соседкой за поводья боролись, даже это выглядело не так… так… подло.

          Слово, выбранное Ренджи, оказалось неожиданным. О какой подлости и корыстном умысле могла быть речь, если Бьякуя и не подозревал о такой своей способности? Поднявшись со стула, он подошёл к расстроенному и очень грустному Ренджи, беря его руки свои. Как хорошо, что они сблизились. Возможность касаться лейтенанта часто снимала необходимость говорить что-то вслух. Но тут отмалчиваться всё же не стоило.

— Я очень прошу тебя потерпеть. Если бы я мог действовать быстрее…

— Да, понимаю, — перебил Ренджи, разглядывая их переплетённые пальцы. — Это сложно. Нервы не выдерживают.

          Кивнув, Бьякуя встал ещё ближе и обнял Ренджи, поглаживая по спине. Не то чтобы его эта некрасивая истерика не разозлила, но положение лейтенанта было сложным, да и Бьякуя немного привык к этим перепадам в настрое. Смириться с ними выходило в основном потому что Ренджи всегда быстро остывал, извинялся и никогда не уходил обиженным, но зато с последним словом. Бьякуе очень нравилась его отходчивость и желание договориться. Сам он такими качествами похвастаться не мог.

— Ты подыскал дом? — он перевёл разговор на что-то более приятное.

— А, ну, да. Есть несколько вариантов, — Ренджи мягко отстранился и действительно немного приободрился. — Я обязательно с вами посоветуюсь, когда окончательно определюсь.

— Отрадно слышать, что тебе ценно моё мнение, — усмехнулся Бьякуя и получил поцелуй в ответ, про себя решив искать нужный ритуал чуть быстрее и настойчивее.

***

          Ритуал нашёлся. Не сам по себе, к сожалению, а в обмен на бесчисленные походы к Шихоин и многие-многие часы поисков в старых пыльных томах, к которым никто не притрагивался тысячи лет. Хорошо, что Бьякуя был в силах провести обряд самостоятельно, иначе Ренджи бы окончательно распсиховался. Ожидание его выматывало сильнее, чем любая работа. Последние недели он и вовсе был сам не свой: бледный, дёрганый, молчаливый. Бьякуе было его безумно жаль, поэтому новость о завершении поисков он объявил за ужином в одном из самых дорогих ресторанов. Хорошая еда Ренджи хотя бы ненадолго приводила в приличное настроение.

          Ещё в приличный настрой его приводили хлопоты и просто разговоры о свежеприобретённом доме. Бьякуя там не был, но видел план. Достойное приобретение. Сейчас туда завозили кое-какую мебель и делали мелкий ремонт под вкус Ренджи, как выразился тот. Если год назад Бьякуя мог бы на это только про себя усмехнуться, то сейчас признавал, что у Ренджи прорезался очень даже неплохой вкус, который отражался и в одежде, и в выборе ресторанов, и даже в каллиграфии.

          Глупо было отрицать, что влияние богини на Ренджи оказалось не самым пагубным, как Бьякуе мнилось в самом начале. Если это благодаря ей у лейтенанта выправился почерк, то стоило послать ей какую-нибудь приятную открытку. Не хотелось так говорить или думать, но непрошенная соседка выглядела не такой уж страшной и неприятной, как было в самом начале. Не просто нечто досадливое и совершенно не к месту, а что-то более неоднозначное и сложное. Впрочем, как и любое другое божество.

          Конечно, эти обстоятельства никоем образом не говорили о том, что стоило оставить как есть. Ситуация и так слишком сильно растянулась во времени, а надеяться только на хорошее никогда не было привычкой Бьякуи. Поэтому он планомерно готовился к ритуалу изгнания и подготавливая и сосуд, и отвары, и бумажные талисманы.

          По сложившейся привычке, Ренджи он всё рассказал в самый последний момент. Казалось бы, ненужная предосторожность, но Бьякуя всё равно не рисковал. Он сам начертил особые круги из нужных черт и символов в подвале нового дома Ренджи, отказываясь от экскурсии и чая. Даже глиняный кувшин Бьякуя частично изготовил сам, не пачкая руки в грязи, но разрисовывая его особыми красками с частицами его духовной силы и вырезая подходящую пробку из мягкой древесины. Он никогда не делал ничего подобного. Особенно ради кого-то. Особенно просто так. Просто потому что Ренджи его зацепил и не отпускал даже мысленно.

          Хорошо, что они отвели под обряд изгнания их общий выходной и начали ещё утром. Процесс был трудоёмкий, долгий, кропотливый и выматывающий. Сидеть в духоте подвала, повторять заклинания раз за разом, смотреть, как Ренджи мучается то ли от боли, то ли ещё от чего — всё это было настоящим мучением. Сколько они просидели в этих кругах? Часы… Под конец Бьякуя охрип, а Ренджи потерял сознание. Зато сосуд сам собой вздрогнул, втянул пробку и запечатался. Выдохнуть бы, но Бьякуя слишком сильно устал.

          Остаток дня, ночь и следующее утро они провели вместе, в новом доме, отдыхая. Вкус Ренджи пришёлся Бьякуе по душе. В целом просто и неброско, но с яркими деталями, которые бросались в глаза и делали настроение всему интерьеру, не давая скучать. И сад. Сад был великолепен: старый, полудикий и очень гармоничный. Половину ночи они сидели у приятно пахнущих гиацинтов и смотрели на Луну. Жаль лишь, что Бьякуя не мог объявить, что история с богиней окончена. Не чувствовал в себе уверенности.

— Ну всё, снимайте уже. Нет её. Вон сколько времени прошло, — заявил Ренджи, вытягивая руки над столом и смешно шевеля окольцованными пальцами.

— Давай выждем, — настаивал Бьякуя уже не в первый раз.

Тревога всё грызла его непонятно почему. Обряд прошёл успешно, если судить по запечатавшемуся сосуду, который сейчас хранился в поместье Кучики. Личность Ренджи будто утратила некоторые свои черты, которые, по всей видимости, привносила богиня. Чего ещё Бьякуе было нужно? Ренджи один раз спросил, но Бьякуя и сам не знал ответ. Лишь попросил потерпеть ещё немного, но и сроков не назвал.

— Ладно, — Ренджи скрипнул зубами, но кивнул. — Скажите, чего ждать, и я соглашусь.

— Я не могу тебе сказать, иначе ты скажешь, что это уже произошло просто из нетерпения, — покачал головой Бьякуя. Он и сам не понимал, какой ему нужен знак. Но тревога не утихала и трепыхалась, то замирая, то набирая силу вновь.

— Это какая-то несусветная хрень! — обозлился Ренджи в тысячный раз.

Вот ещё одно различие. После обряда перестал церемониться в выражениях, вернувшись к обычному своему словарю. Что ни день, то новая заметка на полях. Бьякуя замечал то одно, то другое различие между разными версиями Ренджи. День за днём, он медленно возвращался к тому прежнему Ренджи, которому ещё не приходилось тесниться в своём собственном теле. Это ли не явный признак, что богиня снова томится в глиняной тюрьме?

С другой стороны, привычки в одежде, еде и уходе за собой он не менял и не выказывал никакого желания перемен. После очередной ссоры он стребовал с Бьякуи оплатить его счёт у портного. Не то чтобы это было в первый раз, Бьякуе нравилось баловать его, но в этот раз сумма была необычно высокой. Стоило ли свалить это на мелкую месть за отказ снять подавляющие браслеты? Но ведь Ренджи никогда не был мстительной натурой.

Слишком много сомнений. Бьякуя внутри себя и хотел, и не хотел снять с лейтенанта ограничения. После обряда прошло больше двух месяцев, стоило бы… Но тревога при этой мысли начинала трепыхаться и биться сильнее.

— Я схожу к Шихоин ещё раз, сверюсь с некоторыми книгами, — предложил Бьякуя после некоторых колебаний.

— Зачем?! Всё ведь сработало!

— Ренджи, я взял ответственность за тебя. Поэтому и мне решать.

— А может быть вы не хотите снимать эти штуки, чтобы в любой момент иметь возможность повлиять на меня? — нахмурился Ренджи и спрятал руки за спиной, играя желваками. — Я пытался их снять сам…

— Это невозможно. Я уже говорил об этом, — разозлился Бьякуя. Почему ему не верили и так торопили? Терпение, и без того не слишком длинное, подходило к концу.

— А где гарантия, что вы не специально это сделали?! — вспылил Ренджи.

          В груди разлилась горячие обида и злость. Вот значит как ему представлялись мотивы Бьякуи? И дальше списывать на расшатанные нервы лейтенанта его поведение не получилось. С силой стиснув челюсть, Бьякуя от всей души пожелал, чтобы Ренджи вышел вон и отстал то него с вопросами, которые уже навязли на зубах. Бьякуя сам решит, как будет правильнее поступить!

— А, ну если вы этого хотите, — глаза Ренджи наполнила обида. Он поклонился, развернулся и ушёл прочь из кабинета, видимо, поймав мысленный порыв, который воспринялся, как приказ.

***

          Шёл девятый день их ссоры. Не то чтобы Ренджи не предпринимал попыток помириться, но каждый раз это выглядело неуклюже и слишком грубо. Его хватило на два раунда переговоров, после чего последовало молчание и немая обида. Он даже по работе почти не разговаривал, только в присутствии кого-то ещё, по необходимости. Неужели их отношения держались лишь на непрошенной женской сущности? Или после окончания этой неприятной ссоры и снятия браслетов всё станет так же просто и приятно, как было до?

          Крутя печальные мысли то так, то эдак, Бьякуя в глубокой задумчивости вошёл в свой офис, уже хотел пройти за стол, как запнулся и закашлялся. Сильная рука ухватила его за локоть, придержав и не дав упасть. Это было бы очень любезно, если бы другая рука не сжимала сейчас окровавленный меч, который мелькал на грани сужающегося поля зрения. Два удара. Пустота. Не может быть…

          Всё те же сильные руки подхватили Бьякую, колени подкосились от боли и осознания, и усадили на пол прислоняя к стене. Ренджи неловко уселся напротив, отложил меч в сторону, облизал пересохшие губы и с опаской потянул тканевое кольцо с мизинца. Оно поддалось без усилий и препятствий. Через секунду шёлковые кольца и браслеты уже валялись разбросанными по татами, а Ренджи хохотал не своим, немного истеричным смехом, держась за живот.

          Может быть, Бьякуя тоже бы посмеялся, если бы не истекал кровью, а его источник силы не был разрушен за жалкое мгновение. Неизвестно от чего было больнее: от проколов или от унижения. Минуту назад он был сильнейшим капитаном Готея, а сейчас… сейчас, видимо, он умрёт. Бьякуя попытался вдохнуть глубже, закашлялся и закрыл глаза.

— Нет-нет, нам надо поговорить, — палец Ренджи ткнул ему в грудь, не залечивая раны, но принося какое-то неясное облегчение вместе с тягостной мыслью, что простой кончины Бьякуе не отмерено. Пришлось собираться с силами и искать взгляд карих глаз. Не то чтобы совсем чужих, но и не настолько знакомых.

— Узнал свою технику? — поинтересовался Ренджи почти дружелюбно. — Потрясающе, да? Этот большой добряк только выглядит полным придурком. Он запомнил твою технику всего за один раз. Как там её название…

— Сверкающий цветок, — подсказал Бьякуя, в полной мере осознавая, что тревога его не была напрасной. Может быть, он бы и ощутил горечь и, отчасти, некоторое удовлетворение от своей правоты, не раздирай его тело боль. Лишившись своих сил шинигами, он ощущал ранения особенно чётко и ясно. — Ты…

— Да, я, — Ренджи склонил голову и ласково улыбнулся. — Бедный… сейчас ещё чуть-чуть подлечу, — он опять ткнул пальцем в грудь, после чего дышать стало чуточку легче. — У тебя всё на лице написано! Я не собираюсь выкидывать Ренджи из его тела. У нас что-то вроде взаимовыгодного сотрудничества, — божество в теле Ренджи неопределённо помахало руками. — С ним всё будет хорошо, не переживай.

Голос у него тоже изменился, стал мягче, певучей. Непривычно. И это же существо так яростно орало на солдат, срывая злость на каждом мимо проходящем?.. Бьякуя не верил ни одному слову. Какое ещё взаимовыгодное сотрудничество? Ренджи не имел привычки вести переговоры. Или всё дело было в том, что это женщина? Пожалел, да? Кажется, Бьякуя припоминал какие-то такие речи…

— Почему… почему ритуал не сработал? — спросил он самое важное.

— Ты не виноват! — Ренджи всплеснул руками. — Ты сделал всё правильно и с той тщательностью, с которой кроме тебя никто не стал бы делать, просто не знал нюанса. Ренджи тоже не знал, не заметил, поэтому не ругайся на него. Вы, мужчины, не слишком подмечаете детали…

          Уловив в лице Бьякуи какие-то перемены, божество снова подлечило его и поделилось секретом. Оказывается, в Ренджи попала не просто какая-нибудь богиня цветка или курильницы, а часть Бога Душ. Совсем небольшая, незаметная, всего лишь ноготь с мизинца. Много это или мало? Сильна она или слаба? Никаких ответов. Да и к чему они теперь?

— Я заменила ноготь Ренджи на ноге на себя. Пока не удалишь ноготь, меня не изгнать, — Бьякуя открыл рот спросить, но его опередили. — А с горшком — лишь фокус. Правда под браслетами мне даже он дался слишком тяжело, тело не выдержало и потеряло сознание. Ты так хорош во всех искусствах! Твои браслеты были великолепны! Не будь телесного аспекта, я бы зачахла и пропала бы и без обряда изгнания.

          Похвала божества вроде и претила, но вместе с этим немного грела. Знай Бьякуя все факты и подозревай хотя бы о подмене части тела… Глаза закрылись сами собой, и перед ними промелькнула соблазнительная фантазия, как могло бы быть.

— Нет-нет-нет, мы не поговорили о самом важном! — богиня опять ткнула его пальцем в грудь. — Уж прости что не лечу полностью. Пускай ты и без сил, но всё равно такой умный и хитрый. С тобой надо быть осторожной. Но поэтому ты мне нравишься. Красивый и сильный. Сам почти что божество.

          Лицо Ренджи, ему неподвластное, опять ласково улыбнулось. Так знакомо и нежно, что где-то под рёбрами неприятно кольнуло, как от нового удара. Неужели…

— Нет! — поспешила заверить его богиня, заключая похолодевшую ладонь в свои, горячие и чужие. — Мы с Ренджи договорились о сотрудничестве. Он давно хотел тебя, и мне ты тоже пришёлся по вкусу. Я подсказала, как можно начать, да и потом понемногу помогала… Например, когда надо было впечатлить тебя в постели, — богиня игриво улыбнулась, поглаживая пальцы. — Ренджи тогда позволял мне немножко выйти на поверхность. Разумеется, пока ты не навесил на нас браслеты. Потом пришлось искать другие лазейки…

— Значит, он потакал тебе? — вот о чём молчал лейтенант. Вот что происходило во время тех медитаций, которые Ренджи практиковал. Он не изучал, а торговался.

— Дурак! Не выставляй всё в таком свете! — обругала его богиня, вспылив. — Когда я успокоилась немного и присмотрелась к своему новому сосуду, то почти сразу поняла, что будет проще жить в симбиозе, чем подавлять. Было сложно, для Ренджи так и вообще тяжко, он не понимал, болел, страдал. А куда мне было деваться? Перемещения между сосудами мне недоступны… Да ещё Ренджи такой упрямец порой, но в меру гибкий. Впрочем, как и я. Думаю, мы сработаемся в скором времени. Он будет моей совестью. Но мне было чему его научить, да? Немного ухода за собой, и он расцвёл. Ты ведь всё замечал, Бьякуя, и тебе эти перемены нравились. Можешь поблагодарить меня.

          Не в силах уместить всё в голове, Бьякуя кивнул. Он замечал всё, но легкомысленно отбрасывал большую часть увиденного, бессовестно пользуясь положением. Он не хотел видеть, а теперь пожинал плоды своего попустительства. Жаль никто не узнает, чтобы научиться на его ошибке. Ведь он, как полный идиот, никому ничего не говорил. Ренджи так упрашивал его не рассказывать ни про свою одержимость, ни про их любовную связь, а Бьякуя не спорил, думал, что так правильнее.

— Как он тебе помогал?

— А? Да так… — лицо Ренджи сделалось задумчивым и грустным. — Много ли надо одинокой, отвергнутой женщине? Добрая душа… Я так рада, что горшок тот на него упал! Немного неудобно, что это мужчина, но зато шинигами! Да ещё такой сильный! И красавчик тоже. Дай нам время, вместе горы свернём, — лицо Ренджи прояснилось и снова заулыбалось, в этот раз радостно и искренне.

— Ты что задумала? — встрепенулся Бьякуя из последних сил, вырвал руку и кое-как положил на рукоять меча. К сожалению, на большее его не хватило.

— Всего лишь хочу преподать урок тем ублюдкам, которые заперли меня в горшке на тысячи лет, — лицо Ренджи помрачнело, а взгляд остекленел. — Показать, что их злодеяние не останется безнаказанным, а их слова войдут обратно в их поганые глотки и там же заглохнут навсегда.

— Слова? — резкая перемена в настроении Бьякую удивила бы, чувствуй он чуть больше, чем пульсирующую боль в местах проколов. Без магии или помощи он продержался бы не больше десяти минут.

— Что я ничтожная и ни на что не способная, — богиня отвлеклась от своих мыслей и посмотрела Бьякуе в лицо. — Не переживай так! Я не собираюсь сносить Сообщество Душ до основания и убивать всех подряд. Мне это не интересно. Да и зачем мне безжизненные груды камней? Зачем своими руками губить кипящую отлаженную жизнь? Существует много других путей получить всё, чего мне так хочется. Всё, что я заслужила. Всё, что ждало меня эти тысячелетия.

          У Бьякуи зазвенело в ушах. Он уже ничего не понимал в быстром потоке слов и вычленял лишь отдельные мысли и словосочетания. Чистый, без чёрной полоски, палец опять упёрся ему в грудь, вливая сил.

— Ты понимаешь масштаб моих амбиций? — да, это совершенно точно был не Ренджи. Тот ни амбиций не имел, ни слова такого не знал. Бьякуя обречённо кивнул. — Я хочу предложить тебе договор. Сотрудничество. Партнёрство.

          Так она поэтому мучала и не отпускала его? Почему-то Бьякуя решил, что богиня поглумится над ним немного и избавится от единственного свидетеля. Но нет. Она держала его на грани, объясняла что-то, просила слушать, выдвигала предложения… Будто бы он согласится! Но умирать не хотелось, так же как признавать факт этого нежелания, а потому многословность богини сейчас выглядела небольшим подарком. Палец снова ткнул в грудь, леча кратно больше, чем прежде. Видимо, наступило время сути.

— Мне повезло не только с Ренджи, но и с тобой. Сильный воин. Глава богатейшей семьи. И ко всему этому — расположен ко мне! Разве не великая удача? — Бьякуя хотел было возразить, что не расположен, но вовремя закрыл рот. Уж сейчас-то обманывать себя было бы совсем глупо. — Бьякуя, я вылечу тебя, — пообещала богиня, — и восстановлю твои силы, но только в обмен на твою преданность и лояльность. Вместе мы сможем так много… — глаза Ренджи загорелись от радости и надежды. — Ты сделаешь Ренджи своим фаворитом, приблизишь к семье и делам… Я уже знаю, как надо поступить. Дело лишь за тобой.

— Нет, — обрубил Бьякуя. Он спасал Сообщество Душ бессчётное количество раз не для того, чтобы приберечь его для себя. Он всегда защищал, считал это своим неоспоримым долгом. Почему сейчас он должен передумать?

— Пожалуйста, подумай, — вдруг взмолилась богиня, опять хватая за руки и жалостливо заглядывая в глаза. — Пожалуйста! Не отказывайся так сразу!

— Нет, — перебил её Бьякуя. — Если тебе так нужен глава клана, есть и другие…

— Дурак! — ему не дали договорить. На глазах Ренджи навернулись слёзы, кажется, даже искренние. — Если ты не согласишься, мне придётся убить тебя! — Бьякуя вздрогнул, будто от нового удара. Богиня поспешно утёрла глаза рукавом и на коленях подползла ближе, сжимая ладони сильнее. — Я лишила тебя сил только чтобы освободиться от браслетов! Иначе было никак! Но… Бьякуя, согласись, умоляю тебя.

— О моей смерти ты с Ренджи тоже договорилась? — вдруг пришло ему в голову. Неужели лейтенант согласился… неужели его обида была так велика. — Или обманула его? Умолчала часть правды, да?

          Новые слёзы скатились по щекам Ренджи, капая на рукава одна за другой. Плачет из-за отказа или из-за указания на правду? Уже неважно. Бьякуя уверился в своём решении. Он не согласится на такие условия, как бы они не были заманчивы. Допустить же мысль, что он сможет обмануть божество… Нет. Слишком самонадеянно. Скорее его обведут вокруг пальца и подставят, как только выдастся подходящий момент.

— Убивай, — приказал Бьякуя и закашлялся.

Во рту стало неприятно от железного привкуса. Палец Ренджи мягко прошёлся по губам, а затем стал вырисовывать узоры на его щеке. Всё это под взглядом печальных карих глаз. Пришлось смотреть куда-нибудь ещё, но все предметы, что были дальше вытянутой руки, плыли и смазывались. Своих ног было не разобрать.

— Нет, погоди, — спохватился Бьякуя, взбудораженный неприятной мыслью, сковавшей его изнутри в самый последний момент. — Если не через меня, то как? Ты ведь не отступишься, да?

          Богиня тяжело вздохнула и потянулась к Забимару, утирая лицо от слёз.

— Рукия. Она твоя сестра всё-таки... В чём-то удобно, что Ренджи — мужчина. Так будет даже приличней, — грустно пояснила она.

— Но она не в линии наследования, — прохрипел Бьякуя, шокированный таким утилитарным подходом.

— Это пустяки, — богиня рассеяно покачала головой и опять заглянула в глаза. — Не переживай, я не наврежу ей, Ренджи не позволит. Пожалуйста, согласись, — взмолилась она после короткого молчания. — Прошу! И Ренджи тоже просит! Мы не хотим твоей смерти! Не заставляй нас…

          Из-за нового приступа кашля Бьякуя не смог ответить сразу и вынужденным промедлением дал каплю надежды. Богиня терпеливо ждала, вглядываясь в лицо, и не лечила. Взгляд её потух от разочарования, стоило услышать последний ответ:

— Нет.

— Дурак.

Отчасти Бьякуя с ней был даже согласен. Горький вздох, блеск стали, а потом темнота.