Work Text:
Вадим падал бесконечно долго. Так долго, что уже и забыл, что значит "не падать", что значит "быть стабильным". Небо, бесконечное черное небо, объяло его со всех сторон. Он тонул в океане космоса и терял ориентиры. Невесомость подбрасывала его, словно надувной мячик. Так спокойно. Так тихо. Так отчаянно. Сначала был страх, паника, когда оборвались тросы, цепляющие его к космическому кораблю, когда он упал и не смог подняться, когда его относило все дальше и дальше от корабля, ставшего вскоре белой точкой, а потом и вовсе исчезнувшего из поля зрения. И тогда пришло смирение. Вадим умирал. Он знал это. Ему было всего 30 лет, но он умирал из-за нелепой ошибки, из-за того, что оступился и упал в открытый космос. Он знал, что смерть неизбежна. Кислорода в баллоне хватало на пару часов. Лучше бы, конечно, все произошло сразу, чем томительное ожидание и предсмертные, задыхающиеся муки. Но Вадим принял это. Что ему еще оставалось? Душу остро кололо отчаянье, но сверху, как тяжелым одеялом, накрыло блаженным покоем, будто Вадим отыскал его в самом сердце космической бури, и ему стало все равно. Он плыл в безмятежности и как будто со стороны видел свое физическое тело, что навсегда останется на орбите и будет вращаться космическим мусором, обретая посмертную вечность. Как же было холодно. Вадим не двигался в тесном скафандре. Он закрыл глаза и отдался волнам обреченности…
Прошло время, Вадим распахнул глаза и осознал, что все еще жив. Более того — находится в тепле небольшого светлого помещения. Он сел и огляделся. Скафандр с него сняли, и он сидел в защитном термокостюме, босой. Напротив него на лавке сидело серое животное. Вадим попытался вспомнить, как оно называется. Кажется, это был кот. Они когда-то жили на Земле, но постепенно вымерли, оставшись только в фильмах и на картинках энциклопедий. Кот выглядел больше, чем Вадим мог себе представить. Ростом где-то полтора метра. Это если он встанет на задние лапы. Но кот, как и написано в энциклопедии, ходил на четырех. Он спрыгнул с лавки и подошел к Вадиму, стал внимательно изучать его, обнюхивать и тыкаться большой мохнатой мордой в колени. Вадим испугался, не зная, чего ожидать от кота, который все более настырно лез на Вадима, громко мурча, щекоча длинным хвостом Вадиму голые пятки, а тот просто ненавидел щекотку; ему было больно, и он невольно дернул ногой, ударив кота под живот. Кот завизжал и вздыбил колючую шерсть на спине. На крики кота сбежались другие коты и стали о чем-то шумно спорить. Вадим не понимал их речь. Слышал только отдельные звуки "мя" и шипение, но чувствовал — ему несдобровать. Коты смотрели на Вадима враждебно, но тут появилась кошка. Чуть меньше и стройнее своих сородичей, она излучала магическую силу и миролюбие. Была она очень красивой. Зеленые миндалевидные глаза как будто подведены густыми черными росчерками. На ее спине красовались коричневые загогулины узоров.
Она подошла к Вадиму и осторожно коснулась мордочкой его руки. Вадим отпрянул, но ему захотелось погладить кошечку. И он осторожно коснулся кончиками подрагивающих пальцев ее мягкой шерсти.
Кошка издала звук, похожий на гудение вертолета, только более тихий и приятный, вибрирующий. Вадим успокоился.
Кошка схватила Вадима за рукав и потащила из помещения.
Мир за дверью оказался бескрайним и ярким. Вадиму пришлось прикрыться ладонью от света и цвета, льющегося в глаза. На Земле он никогда не видел столько красок! Воздух пах медом и лавандой, и чем-то еще пряным и сладким. Вадим упивался этим пьянящим запахом, у него закружилась голова, и он чуть не упал, но кошка, шагающая рядом, подхватила его.
Она привела его в свой дом. Деревянный большой терем с дверями и окнами разных размеров и форм. Стены были обиты шершавой материей, и, зайдя внутрь, кошка первым делом поточила об нее когти.
Кошка нацепила ему на ухо переводчик, и Вадим начал понимать кошачью речь.
Кошку звали Матильда, и была она королевой этого мира.
Главное правило — никакой агрессии. Все конфликты решались мирно, а если кто-то применял силу — его немедленно изгоняли из королевства, но для Вадима, замахнувшегося на кота, сделали исключение. Матильда лично решила заняться его перевоспитанием.
Жизнь Вадима понеслась молочной рекой по кисельным берегам этого мира. Дни покатились-запрыгали резиновыми мячиками. Вадим отдыхал душой, слушая сладкие сказки Матильды о мире без войн и драк, без злобы и без борьбы. Как не хватало этого Вадиму на Земле, где все люди охвачены беспредельным голодом, от которого нет спасения и нет ему насыщения, сколько ни потребляй, сколько ни впихивай в себя материальных благ, все будет мало, и черная дыра амбиций будет только расти. А здесь Вадим мог отказаться от желания во всем преуспеть, быть лучшим, он уже доказал свое право на существование, выиграв в нескольких гонках, начиная с собственного зачатия и заканчивая отбором в космическую экспедицию. Теперь можно просто отдохнуть, наслаждаясь покоем и приносить миру радость во благо себе и всех живых существ.
Со временем, правда, ему немного наскучила эта аморфная, бесконфликтная жизнь, тягучая, как фруктовый кефир, но он смирился. Ему ничего не хотелось делать, не хотелось спешить. Он только лежал, поглаживая Матильду, и ел вегетарианскую еду. Слабость накатывала на него волнами. Он чувствовал тот же сладкий покой и баюкающее смирение, что ощутил однажды в космосе, страшась смерти, а теперь это было его жизнью. Но была ли это жизнь?
Он не знал. Он сдался. И окончательно уснул.