Work Text:
- Короче, руководство Москвы - супер, пожалуйста, подарите мне квартиру. Пожалуйста!
Квартиру ему, как это ни странно, не дарят. Через пару лет они самостоятельно берут ипотеку в нескольких кварталах от Серёжи, потому что "Нет, Арс, прямо с ним мы жить не будем, давай без этого. Должно же быть хоть что-то только нашенское". Арсений никогда не исправляет это "нашенское", пусть первое время оно и режет слух, но вскоре привыкает и сам в мыслях всё их совместное называет исключительно так - нашенское.
***
- Ты уверен, что не хочешь её продать?
Питерская квартира встречает едва уловимым запахом пыли, который исчезает без следа после небольшой уборки и проветривания - они отсутствовали всего-то три недели. В кухонных шкафчиках находится пачка макарон, а в холодильнике бутылочка с кетчупом, что составляет их сегодняшний ужин. Антон неприхотлив в силу своей нелюбви к готовке, а Арсению лениво приниматься за что-то серьёзное после почти девяти часов за рулём - Шастун был отправлен отсыпаться на заднее сиденье, когда чуть не подрезал гелик. Поэтому сейчас на плите довариваются макароны, дразня ароматом приправ, а пузатый электрический чайник делится с чашками кипятком, который потихоньку окрашивается красным. Арсений сидит за столом, опираясь подбородком на ладонь, и смотрит то в окно, то на залипающего в айфоне Антона.
- Нет, не хочу. А ты?
Левая бровь вопросительно изгибается раньше, чем Антон успевает поднять глаза. Он блокирует айфон и откладывает в сторону.
- Чё?
- А ты хочешь продать эту квартиру?
Антон слегка трясёт головой, недоумевая.
- А я тут причём? Твоя же.
Арсений бесшумно поднимается, выключает огонь на конфорке, снимает крышку с кастрюли и вновь поворачивается к Антону, приманивает его пальцем бога, мол, идём со мной. Стул под Антоном дрожит по узорчатому кафелю, когда тот безоговорочно подчиняется - а к чему лишние вопросы?
В небольшом коридоре полумрак, только приглушённый свет льётся из ванной, где уже ждёт Арсений. Он демонстративно тыкает на две зубные щётки в стакане, две бритвы на полочке, два разных геля для душа - "Арс, ты чё, ребёнок? Какой нахуй Джонсонс бэйби?" - и два полосатых полотенца в сушилке.
- Это раз. - Шаста щёлкают пальцем по носу и манят дальше.
Не включая свет в гостиной, Арсений уверенно направляется к подоконнику, который достаточно освещается уличными фонарями. Среди книг, журналов и канцелярского бардака выделяется пластиковая папка с изображением штурмовика - Антон закатывает глаза, понимая, что это явно не принадлежит Арсению. Помимо фанатской папки здесь же стоит его диплом об окончании актёрской школы, что с него и не только всё-таки требуют сделать после очередной проверки на ТНТ. Проходит он её, конечно, чисто номинально и практически заочно, так как работу никто не отменяет. Однако это не мешает ему воспользоваться положенным академическим отпуском на время сессии и умотать с Арсением в тёплые края. Серёжа тогда ворчит от зависти и требует привезти "ну хоть магнитик из этого вашего медового", потому что сам пребывает во власти страшного демона по имени Ипотека и не может куда-нибудь отправиться, так просто на всё забив. А через год они лично знакомятся с этим бесом и решают, что в ближайшие лет пять точно никуда не хотят, ведь вокруг них такое интересное и неизученное Подмосковье.
Именно в то время впервые встаёт вопрос о продаже питерской квартиры. Задаёт его сам Арсений, увидев на договоре процентную ставку и количество лет "рабства". Его изначально коробит необходимость брать ипотеку, - а кого, собственно, нет? - но Антон припоминает что-то из курса экономики или типа того, во что Арсений не пытается даже лезть, и уверяет, что со всем разберётся. Только вот растерянность, которую Шастун удачно скрывает за маской самоуверенности от сотрудника банка, совершенно чётко считывается Арсением. И тогда звучит "Я могу продать питерскую", на что ему в ответ - "Да погоди ты пока, всё под контролем". К декабрю они оформляют все бумаги и получают комплект новеньких ключей. Сразу делают три копии, не доверяя ни себе, ни Серёге, которому вручают одну связку на всякий случай. Антон заходит в двушку первым, подталкиваемый Арсением, мол, человеческие котёныши вперёд - это обычай такой. Обхаживает по периметру, проверяет ещё раз наличие воды и электричества. Из мебели только кухонный гарнитур, предоставленный строительной компанией, да обустроенный по необходимому минимуму санузел. Арсений крутится перед зеркалом в ванной, присматриваясь к своему отражению под дневным светом свисающей с потолка лампочки, когда Антон его находит и нагло выдёргивает наружу, тянет в сторону одной из комнат со словами "Тут будет спальня, помнишь?", игриво улыбается, а затем наглядно демонстрирует насколько у него шершавый язык. Арсений одной рукой обнимает за талию, а другой поглаживает спину, даря ответную ласку в поцелуе, и невольно вспоминает, как точно так же был прижат к косяку, когда Антон впервые приходит в его питерскую квартиру не в качестве коллеги или друга; как на кухне остывают остатки ужина и догорают свечи - "Арс, мне, конечно, приятно, но я тебе и так бы дал на первом свидании"; как Антон всё-таки не сдерживается и берёт его сам, а Арсений только и рад.
В том декабре всё сходится по зарплатам и счетам, так что вопрос о продаже другой квартиры поднимается только в марте, когда они три месяца в ней не появляются, а коммунальные списываются. Антон, кое над чем поразмышляв, всё-таки подаёт идею задуматься о поставке на учёт на вторичном рынке. Однако теперь против Арсений. Спор не затягивается, потому что уступает Антон, предложивший хотя бы сдавать жильё - "Арс, блять, имей совесть! У нас четверть доходов уходит на твои шмотки!". Следующие полтора года они сдают квартиру двум студентам и практически в ней не появляются, занятые в Москве новыми и старыми проектами. Но конец, известно, есть у всего, и студенты с ними прощаются. Времени на поиски новых жильцов у них нет, да и заниматься им этим не хочется: в первый же вечер после отъезда студентов они прибираются и вспоминают, какие замечательные широкие подоконники в этой квартире, да и в ванной всё ещё помещаются вдвоём. Стиральная машина, правда, уже не так удобна для манёвров - "Иди нахуй, я на неё не полезу, сам дрочи во время стирки", - что не скажешь о кухонном столе, прочность и гладкость которого Арсений лично проверил грудью.
С тех пор питерская квартира - что-то сродни даче, куда они приезжают отдохнуть от московской суеты. Антон спрашивает о продаже не просто так: он втайне надеется, что это место, где бывают только они, таким и останется - их личный эрмитаж. Они не водят сюда гостей, да и кроме руководства никто не знает, куда они уезжают как минимум раз в месяц, выкраивая в различающихся графиках несколько одинаковых дней. Антону это нравится. Антон боится, что Арсений в какой-то момент передумает - непредсказуемости в его поступках с возрастом меньше не стало.
Поэтому сейчас Антон настороженно следит за тем, как Арсений, посмеиваясь, перебирает футболки и рубашки в шкафу.
- Я даже не скажу, какая из них точно принадлежит мне, а какая тебе. А ты? Когда мы вообще это купили? - внутренняя подсветка шкафа позволяет увидеть тёмно-синюю сорочку с косым воротом, которую Арсений придерживает. Антон облизывает пересохшие губы.
- На распродаже в Италии. Ты подумал, что она похожа на мою из Импровизации.
Арсений оборачивается, приподняв брови, мол, серьёзно, ты это помнишь? Снимает вешалку, прикладывает к телу Антона, примериваясь. Оглядывает с ног до головы и хитро щурится в глаза напротив:
- Ты мне понравился сразу.
Антон прикусывает нижнюю губу, чтоб не заржать.
- Меняй.
- Ты мне понравился сразу, - повторяет Арсений и пожимает плечами, - тут нечего менять. И квартире хозяев менять не надо. Куда ей? Тут же всё, ну, - он подходит чуть ближе, опуская рубашку, и произносит шёпотом в губы напротив: - Нашенское.