Work Text:
Со стороны моря тянуло тухлятиной — видимо, где-то сдохла чайка или вынесло на берег очередную подводную тварь. Чёрного Джона это не слишком беспокоило: этим вечером его куда больше интересовало, чтобы в кружке не заканчивалась выпивка.
Накануне они взяли хорошую добычу, и теперь денежки жгли карман, требуя их пропить. Чёрный Джон поднял очередную кружку и провозгласил:
— За моих храбрых парней, лучших пиратов в мире!
Опустошив кружку, он звонко икнул и упал лицом на стол.
***
— Федя, ну что же вы так, — притворно ласково проговорила Соня. Федя задёргался, замычал, отчаянно пытаясь вытолкнуть изо рта засунутую Соней тряпку.
Соня покачала головой.
— Вы, Федя, как в детстве дураком были, так и сейчас не изменились. И мало того, что дурак, так ещё и предатель!
Федя опять замычал: не ей говорить про предательство! Он, в отличие от неё, всегда был верен и Родине, и царю. А то, что сейчас осталось на месте некогда прекрасной страны, он родиной своей вовсе не считал, а значит, и предателем быть не мог.
Соня зачем-то отвернулась, и Федя решил действовать. Он попытался вскочить на ноги, чтобы стулом, к которому его привязали, оглушить предательницу Соню, а потом распутать верёвку на руках и сбежать. Но, запутавшись в собственных ногах, Федя упал назад, больно ударившись спиной. Хрустнула придавленная стулом рука, по ней разлилась нестерпимая боль, и Федя отчаянно замычал.
Застучали по полу каблуки, и Соня наклонилась над ним.
— Вы, Федя, не дурак, — сообщила она. — Вы абсолютный идиот. Но, так и быть, я избавлю вас от мучений.
Приставив холодный пистолет к его лбу, Соня выстрелила, и мир исчез.
***
Ваня моргнул. Моргнул ещё раз, предположив, что ему просто кажется. Не казалось: насмешливо улыбающийся Лео никуда не делся.
— А ты знаешь, что воровать у магов — очень плохая идея? — поинтересовался Лео, подбрасывая на ладони свою палочку. Ту самую палочку, которую Ваня во время бала успешно вытянул из кармана болтающего с Василисой Лео и собирался отнести… ну, кому-нибудь. Генералу, например.
— Я её нашёл, — попытался соврать Ваня. — Хотел вернуть.
Лео усмехнулся.
— Можешь считать, что вернул. Что дальше делать будем? Как думаешь, Ванечка-Царевич?
— Ты, получается, Баба-Яга? — неожиданно развеселился Ваня. — Или этот, Кощей, вот. Значит, как в сказках, надо меня накормить, наградить и отпустить.
— Награди-ить, — протянул Лео, нехорошо улыбаясь. — Знаешь, какое наказание у магов за воровство палочки? Смерть.
— Не смей! — перепугался Ваня. — Тебя посадят!
— За что? — изобразил удивление Лео. — Я тебя не видел, ты просто взял и исчез. Сбежал, наверно. Бывает.
— А тело? — спросил Ваня и тут же с ужасом понял, что с помощью палочки Лео может превратить что угодно во что-то ещё. Так страшно ему не было, даже когда в него стреляли.
— Отпусти! — тоненько заорал Ваня. — Я… я что хочешь сделаю! Я шпионить для тебя буду, — выпалил он, тут же содрогнувшись от своего предательства.
Лео изобразил задумчивость.
— Хорошая идея. Пожалуй, откажусь.
Он направил палочку на Ваню, сверкнула вспышка, и всё исчезло.
***
Чёрный Джон открыл глаза, и его тут же ослепили парящие под потолком светильники. Чёрный Джон выругался, почувствовав в башке что-то вроде миниатюрного ядерного взрыва, и поднял задницу с кровати.
Открыв холодильник, Чёрный Джон неодобрительно посмотрел на бутыль необычной формы, покрытую узорами, и взял пару банок самого обычного пива. Сделав несколько глотков, он заулыбался, настроение немного улучшилось.
— Больше никогда не буду покупать ринианское пойло, — пробормотал он и открыл вторую банку. — Захотел необычного, называется. Все прошлые жизни вспомнил!
Чёрный Джон всегда знал: любовь к экзотике не приведёт ни к чему хорошему. От воспоминаний о своих прошлых жизнях ему становилось нехорошо, особенно от осознания, каким идиотом он бывал.
Ему, самому опасному пирату в этой части космоса, страшно было даже осознать это. И как, спрашивается, теперь вызывать ужас одним своим видом, зная, что когда-то он был таким… таким…
— Великий космос, — пробормотал Чёрный Джон, обхватив голову руками. — Моя жизнь никогда не будет прежней.
Сделав прозрачной стену каюты, он уставился в бескрайнее пространство, сквозь которое сейчас мчался корабль. Но даже этот привычный с детства вид, всегда успокаивающий, сейчас не помогал отвлечься от мрачных мыслей.