Work Text:
Звуки скрипки прорезали туман, подражая гальюнной фигуре корабля.
Безрадостные и проникновенные, в ночи они растекались по палубе, выражая настроение Брука. Видимо, его снова одолела смертная тоска. Можно сказать, вцепилась в него мертвой хваткой в последние дни.
— Хо-хо, — пробормотал Санджи себе под нос, раскрывая газету.
Он не особенно поддавался музыке: все равно ни один скорбный концерт для скрипки не казался ему настолько же угнетающим, насколько океанская тишина. Когда остается только монотонный плеск волн. Исчезают голоса, звуки двигателя, шум ветра в парусах и даже крики чаек, не улетающих слишком далеко от берега. Только одинокие волны на тысячи миль вокруг.
Вот что действительно угнетающе, в отличие от скрипичного соло.
Хотя туман тоже был капельку давящим.
Сейчас он полностью закрывал привычные звезды на черном небе, а днем превращал солнце в красный диск, за движением которого по небосклону можно следить невооруженным глазом. Туман не спадал третьи сутки, и даже все их попытки подняться выше него терпели крах. Казалось, он распространяется бесконечно далеко, заменив собой само небо и всю атмосферу.
Это было странно и немного тревожно, но вроде бы еще недостаточно для серьезного беспокойства.
«Если мы не сбились с курса, до ближайшего острова два дня пути, — сказала Нами вечером. — Но это очень маленький остров, его легко пропустить даже без тумана».
Похоже, никто точно не знал, в какой момент пора утверждать, что они вляпались в очередную проблему. Сколько дней ждать? И что вообще делать после того, как они признают туман аномалией? Они, черт возьми, могут тут только плыть.
Может, уже нужно немного урезать паек?
Днем на палубе шум и суета, они мешают глубоко погружаться в подобные мысли. Или хотя бы сосредоточиться на газете. Уже старой газете недельной давности — еще до появления тумана они потеряли связь с миром, до них не добирались чайки-почтальоны, а звонки по ден-ден муши прерывались помехами.
«Срочно… Помощь… Рецепт пирога…», — едва удавалось расслышать, прежде чем голос окончательно тонул в шипении.
Санджи ловко прокрутил в пальцах карандаш, открыв раздел с кроссвордами. Почти все номера уже были разгаданы (слова вписаны разными почерками), но получилось заполнить еще несколько клеток.
Санджи перевернул страницу.
Позади были все новости, статьи, колонки с ответами на письма, разворот с кратким пересказом самой важной информации из прошлых номеров — очень многие получают газеты нерегулярно.
Впереди остались только рекламные объявления.
Кто вообще вчитывался в рекламные объявления? (Кроме Луффи, вот кому реклама нравилась больше, чем новости про чужие достижения.) Было бы лучше просто взять книгу, но что-то внутри противилось этому. Будто этим он признает, что их действительно отрезало от остального мира, а пока Санджи читает газету — еще можно чувствовать себя частью этих событий, не выпадать из жизни на те недели, когда они одиноко дрейфуют в море между приключениями. Недели, которые и составляют большую часть отведенного им времени, даже если в воспоминаниях сливаются в одинаковые повторяющиеся дни.
Хотя иногда — чем дольше Санджи изучал рекламу, тем острее чувствовал разницу между бурлящей жизнью открытого мира и своим уединением на корабле.
«Новые ден-ден муши с автоответчиком! Не пропустите ни одного сообщения!», — прочитал он, а затем услышал тихий щелчок двери.
Недостаточно тихий, чтобы его перекрыла скрипка.
Санджи быстро опустил газету и в тени увидел Зоро. И еще что-то в его руке, тускло отражающее свет фонаря.
— Эй! Я же ясно сказал за ужином ничего не брать с кухни ночью.
— Не гунди, это даже не еда, — отмахнулся Зоро и сделал глоток из бутылки.
— Ты сам всегда записываешь бухло в предметы первой необходимости. Что будешь делать без припасов, если мы застрянем здесь?
— Это будут проблемы будущего меня.
— У тебя всегда было плохо с планированием.
Зоро, кажется, собирался снова отмахнуться, но затем глухо выругался под нос, сел на ступеньки рядом и объяснил:
— Какой смысл в экономии? Если мы в ловушке, то без разницы, когда наслаждаться этим вином — сейчас или через неделю. А если скоро мы пополним припасы, то получится выпить в два раза больше. Улавливаешь?
— Ага, — Санджи закатил глаза. — Боишься, что Нами закупит меньше вина в следующий раз, если останутся припасы.
— Вот видишь, ты сам все понимаешь.
Санджи покачал головой и отобрал у Зоро бутылку, чтобы сделать глоток. Раз уж все равно открыта, то не пропадать же добру? Он перекатил вино на языке, распробовав, замер, потом отпил уже медленнее. Взглянул на этикетку.
— Отличный выбор для подачи с одиночеством и унынием, — заключил он.
— Правда? А вот тут написано, что оно идеально для романтического вечера, — Зоро ткнул в открытое рекламное объявление. — Похоже, ты правда ничего не смыслишь в романтических вечерах, раз не видишь разницы.
— Да иди ты, — пробормотал Санджи и только успел сделать очередной глоток, как Зоро отобрал бутылку обратно и тоже отпил.
Санджи на секунду задержался взглядом на его губах, прикасающихся к блестящему горлышку. С остальными он абсолютно не замечал этого — отсутствия личного пространства у всех них. Они слишком часто оказывались в ситуациях, когда границы стирались, а потом просто не возвращались на место. Пили из одного кувшина в жаркой пустыне, спали вместе на холоде, прикасались друг к другу во время и после боя, не вспоминая о потных ладонях или интимных местах. Когда-то Санджи отвращала мысль о прикосновении к потному мужику, но теперь он вообще перестал замечать такое после десятков боев.
Но с Зоро как обычно что-то шло не так.
Санджи снова забрал бутылку, приложил к губам и задумчиво провел кончиком языка по горлышку. Торопливо сделал глоток, но Зоро вроде бы не заметил секундную заминку, привалившись к нему и через плечо разглядывая газету.
— Значит, такое тебя интересует? — протянул он, и Санджи даже быстро проверил, что не открыл рекламу ректальных свеч, лечения залысин или белья больших размеров. Ничего подобного. Всего лишь завуалированная продажа наркотиков. — А что, все увлекательные объявления в порножурналах уже кончились? Все эти ставки на петушиные бои и простые рецепты для увеличения члена?
— Угу, и мои любимые знакомства для тех, кому за восемьдесят. Но боюсь, станут неактуальными, пока мы тут торчим, — проворчал Санджи и перевернул страницу.
Зоро прижался грудью к его спине, тоже с преувеличенным интересом читая объявления о наборе в команду. Красноглазые пираты ищут навигатора… Разве они не искали навигатора три месяца назад? И полгода назад тоже? До сих пор не нашли? Или страшно подумать, что они делают со своими навигаторами.
Он снова перевернул страницу. Зоро уткнулся носом в его волосы, и Санджи рассеянно закусил губу, хотел сказать, что сто лет не мыл голову, потому что не было дождей, чтобы набрать воды. Но они вроде как не обсуждали это. Не дожди, конечно, а эту близость. Бесконечно прикасались друг к другу, но оба делали вид, что не замечают ничего особенного. Не говорили и не целовали в губы, будто тогда все станет слишком серьезно, будто после этого все-таки придется как-то объясняться. Будто если объявить вслух, то ему могут отказать. Окажется, что они неправильно понимали друг друга все это время, как будто все это можно неправильно понимать.
Или можно?
Пусть они не сбегали друг от друга на разные концы корабля сейчас, но если бы у них был настоящий выбор, если бы они не оказались заперты туманом посреди бескрайнего океана, то стали бы они близки? Если бы оставались в том оживленном мире, про который Санджи читал?
— У тебя волосы вьются, как брови, — заявил Зоро, отрывая его от мыслей.
— Это из-за влажности от тумана, — Санджи сосредоточенно смотрел в очередное объявление. — Укладка даже до обеда не держится.
— Ты каждый день укладываешь волосы?
— Конечно.
— Я не замечал.
— Ты серьез… — Санджи возмущенно обернулся через плечо, но не договорил, столкнувшись с носом Зоро своим.
Молча они смотрели друг другу в глаза. Сначала оба казались неуверенными, взгляды коротко метались то к губам, то обратно вверх, Санджи изучал прямые длинные ресницы, мелкие, обычно незаметные шрамы на лице. Приоткрывал и снова закрывал рот. Не решался на большее, потому что боялся слишком все усложнить и создать им обоим проблемы, но и упрямо оставался на месте, не хотел сдаваться и первым отстраняться. И видел то же в глазах Зоро.
Наблюдая за этим рекурсивным отражением в зрачках, они оба постепенно расслабились. Взглядов было достаточно. Они же всегда понимали друг друга без слов и даже поцелуев, с чего в этот раз должно быть иначе?
— Хо-хо, сейчас будет последняя песня, — неожиданно объявил Брук с носа корабля, но они не двинулись на голос. — Я до смерти устал за ночь, но знаете что? Это было не зря, мне кажется, солнце сегодня ярче, чем вчера.
— Ты и вчера так говорил, — ответил Зоро, и Санджи почувствовал его дыхание на губах.
— Разве в этом есть противоречие? — риторически спросил Брук, и слова снова потонули в высоких звуках скрипки.
Под музыку Санджи отстранился, чтобы поднять голову и взглянуть на сумерки, прорывающиеся сквозь густой туман. Может быть, сегодня и правда было светлее, чем вчера. Скоро их время наедине кончится, вернется суета команды, яркий свет солнца, чайки, вся неутомимая жизнь открытого мира.
Этим утром остальной мир уже не казался таким далеким.
— Возможно, мне тоже нужно дать одно объявление, — решил Санджи и взял карандаш.
Зоро внимательно смотрел, как он выводит на полях газеты: «Приглашаю старпома Зоро идти спать в мой гамак. Кок Санджи.»
— Что думаешь?
Зоро забрал у него газету и рассмотрел ее с преувеличенным вниманием.
— Думаю, что ты мог предложить это раньше.