Work Text:
Яха спал, Балу молчал, Ренегат ногой качал. Поручик с Князем допивали пиво в уголке, Миха играл в приставку.
Дело было вечером, делать было нечего, но тут в размеренную атмосферу свободного вечера в гостинице ворвался Гордей и с порога возвестил:
— Так, мужики, щас заканчиваем тур и едем в Москву. Проект есть.
Убедился, что все на него смотрят, и продолжил:
— Договорился о совместном проекте со Студией Союз. С целью популяризации панк-рока и народной музыки. Коллаб с “Золотым кольцом”, короче.
— Мы же два месяца назад там тур откатали, — не понял Князь. — Опять тем же маршрутом?
— Да не, — отмахнулся Гордей. — С ансамблем “Золотое кольцо”. Ну, Надежда Кадышева.
Все хором заорали и кинулись к нему, но споткнулись о лежавшего на полу Миху.
Гордея в тот вечер так и не догнали. Скрывался невесть где, информацию передавал через Машу. К концерту появился, но времени отпиздить уже не было. Да и отступать поздно, контракт уже, хуе-мое.
В Москве Гордей за пару дней сам с кем-то что-то решил и как-то договорился, так что, стоило группе немного расхуеть после тура, их сгребли в автобус и повезли куда-то в Подмосковье, в бутафорскую деревню, где ансамбль “Золотое кольцо” обычно снимал клипы. Клипы, к слову, по пути пришлось посмотреть, и ребята испытывали по их поводу смешанные чувства.
Все нужно было сделать молниеносно — их должны были показать в программе “Играй, гармонь” уже в это воскресенье. На самом деле, надо было только определиться с песней, а реквизит, декорации, гримеры, операторы, художники были заточены в этом месте навеки и служили Кадышевой верой и правдой последние стопицот лет.
В первый день, естественно, произошло знакомство двух вокально-инструментальных ансамблей. Было заметно, что Кадышева поначалу немного очковала, панки все-таки, но потом увидела, что ребята вроде хорошие.
И вокалисты даже не убили за идею переодеть их в красных девок с косами до пояса, поржали только. Сказали, охуенно будет.
Тут-то Надежда Никитична подрасслабилась.
Зря.
Тем же вечером рвануло. Ну так, слегонца.
Андрей шел по бутафорской деревне, где ансамбль “Золотое кольцо” обычно снимал клипы, и из дома, где обычно тусил административный состав, услышал разгневанный михин голос.
Войдя в горницу, добрый молодец Андреюшка Князев обнаружил сжавшуюся в углу испуганную Кадышеву, ее мужа, который пытался загородить ее собой, и напирающего на него, что-то громко втирающего Миху.
— Мы это, — сказал он, хватая Миху со спины, — отойдем с Михаилом Юрьевичем. Обсудить кое-что, — и выволок Миху на улицу.
— Эт че было щас? — спросил он, когда Миха выкурил пару сигарет, отдышался и вроде более-менее успокоился.
— У нас разногласия по поводу концепции, — пробурчал Миха. — Говорит, этсамое, давай “Течет ручей”, а я ей — да в пизду твой эээ ваш, Надежда Никитична, ручей, раз я у нас за красну девку с черными бровями пою, мне и песню выбирать. Понимаешь, да?
Андрюха заинтересованно ждал продолжения.
— Ну я и говорю — раз право выбора за мной, е-мое, хочу петь “На горе колхоз, под горой совхоз”. Там же это, исторический контекст! Поднимаются темы идеологических разногласий между колхозом и совхозом, понимаешь, да? И еще любовь несчастная, понимаешь?
Андрей понимал, но Кадышевой посочувствовал от души.
Сошлись на песне “Колдунья”. Миха с Кадышевой по очереди поют партию колдуньи, Андрюха на правах синеглазой красавицы вступает на припеве, водят хоровод втроем и заебись.
Решили на следующий день одним дублем все снять, хули растягивать удовольствие.
Вечером, когда Андрей наконец пришел в отведенный им с Михой домик, он обнаружил крайне печального Миху, который сидел на лавке, положив перед собой на стол листик, и глядел в него покрасневшими глазами.
— Мих? — обеспокоенно спросил Андрей. — Что случилось?
Подошел тем временем и на листике увидел текст той самой “Колдуньи”.
— Не нравится? Не запоминается? Идеологическая концепция не та? — пытался угадать Андрей. — Флэшбэки из детства, когда в деревне пьяные бабки под гармонь пели?
Миха вместо ответа ткнул в текст. Андрей все равно не понял, телепатия поломалась, поэтому Миха всхлипнул и сказал:
— Там вот, это. Получается, что она любовница, а у ее мужика семья с детьми, да?
Андрей пробежал глазами по строчкам впервые — до этого только припев через жопу прочитал.
— Ну да, получается так, — хмыкнул он. — А ты-то че расстроился?
Миха поднял на него отчаянный взгляд, сложил брови домиком и просипел:
— То есть вот, мы с тобой, значит, сейчас, ну, это, а потом у тебя будет жена с детьми, и ты к ним уйдешь, а я…
И опять всхлипнул.
— Ты дебил? — устало спросил Андрей и тут же сам себе ответил. — Ты дебил.
Сел рядом, и Миха уткнулся лицом куда-то ему в шею. Андрей гладил его по голове, пока тот не успокоился и пока Андрея не заебало. Потом попытался отстраниться, но Миха стиснул руки и не отпускал. Андрей пытался, Миха не отпускал. В итоге подрались. Ну, слегка.
Наутро съемки пиздеца официально стартовали.
После того, как Миху спровадили учить текст, с концепцией и сюжетом определились без проблем, осталось только претворить в жизнь.
Машу с Яшей было решено обрядить в сарафаны вида “баба на чайник”, как у царевны Забавы в “Летучем корабле”, и поставить на ролики, чтобы они ровненько так катились, имитируя вот эту вот плывущую походку народных танцевальных ансамблей. Хотели было Поручика туда же припрячь, но он отбивался от костюмеров всеми конечностями и выбил себе право остаться в килте. От кокошника с накладной косой, впрочем, отбиться не удалось.
Балу с Реником нарядили в косоворотки и надели на них кепки. Балу вручили гигантскую бас-балалайку, а Ренику — микрогармонь.
— Бас слышно хуево, — тут же начал бухтеть Балу. — Бас хуево слышно.
Звуковик отвечал ему, что он там для вида с этой балалайкой стоит, и вообще он на ней играть не умеет, но Балу злобно тренькал по балалайке и не сдавался.
Реник рядом выдал рифф из “Скотного двора” на маленькой гармошечке, казавшейся еще меньше в его руках.
Кадышева в соседней гримерке переодевалась в типикал Кадышеву, а Миху с Андреем нарядили в русских красавиц епта. В сарафанах и кокошниках, с накладными косами.
Поглядели друг на друга, кекнули, с любовью поправили друг другу накладные косы и пошли на площадку.
— Андрюх? — вдруг позвал его Миха, и, когда Андрей остановился и посмотрел на него, задумчиво сказал: — а ведь у нас тут, этсамое, несостыковка же? Ну, типа, тут зеленые глаза, понимаешь, да? А у меня не зеленые.
— А ты строчку поменяй, — пожал плечами Андрей. — За твои пиздатые глаза.
Ласково погладил его по плечу и убежал вперед.
Миха посмотрел ему вслед и хлопнул глазами. Несомненно, пиздатыми.
Кадышева что-то немного подзастряла, день был жаркий, поэтому Андрей и Миха пошли в павильон освежиться. Андрей открыл холодильник, достал оттуда ледяную бутылку водки, от души налил себе в стакан, но тут вдруг что-то отвлекло, на площадку позвали.
В это время в павильон, тоже освежиться, зашла Кадышева, увидела запотевший стакан и въебала его одним глотком.
Охуела, по понятной причине.
Тут в павильон ввалились Миха и Андрей в сарафанах и кокошниках, в голосину гогоча над какой-то хуйней.
Кадышева посмотрела на них, потянулась к бутылке водки, налила себе еще стакан и выпила залпом.
В общем, когда дошло до дела, выяснилось, что у Надежды Никитичны пропал голос.
Пришлось съемки отменять.
Они стояли рядом и смотрели на то, как ассистенты разбирают реквизит.
— Андрюх, — протянул Миха, глядя, как Поручик на роликах догоняет с хохотом катящихся от него Машу и Яшу.
— А? — отозвался Андрей, не отводя глаз от Балу, который всеми конечностями цеплялся за огромную балалайку и не хотел ее отдавать реквизиторам.
— Мы ведь с тобой даже переспать не успели, е-мое, а у нас вон уже ебать какие ролевые игры, — пояснил Миха, провожая взглядом Кадышеву, которая вприпрыжку радостно бежала с площадки, безмолвно хохоча.
— С кроссдрессингом, — гыгыкнул Андрей.
Заржали, а потом Андрей задумчиво добавил:
— Вообще, знаешь, есть в этой песне что-то, — и в ответ на недоуменный взгляд Михи, пояснил: — Сердце-то ты у меня забрал.
Они одновременно подались навстречу друг другу, притянув за накладные косы.
И засосались.