Work Text:
У Гарри всегда, сколько он себя помнил, было имя на запястье. Дадли любил проехаться по этой теме, издеваясь, когда ему было особенно скверно: «Твой соулмейт умер? Ой-ой-ой. Урод сейчас расплачется?»
Гарри игнорировал такие выпады. Что соулмейт, что родители были мертвы, и ему оставалось только смириться.
Позже, конечно, на втором курсе Хогвартса он встретил Тома Риддла и понял, что его соулмейт вовсе не умер.
Но умирала Джинни, и Гарри уничтожил дневник.
Этот секрет он хранил и никому не рассказывал, кроме всё той же Джинни, потому что, как он себя убеждал, она единственная могла его понять.
Лорд Волдеморт — его соулмейт, который не умер, который убил его родителей и много других людей. Сложно игнорировать что-то подобное, и порой он размышлял, чем заслужил всё это.
Волдеморт убивает его в Запретном лесу, но Гарри не умирает. Он симулирует свою смерть достаточно долго, чтобы рыдающий Хагрид подхватил его на руки и понёс обратно в Хогвартс; впереди идёт Волдеморт, а с ним рядом — торжествующие Нагайна и Беллатрикс. Пока…
— М-милорд, у вас что-то на запястье? — Беллатрикс заикается.
Волдеморт останавливается, поднимает руку на уровень глаз и замирает. О, точно. Гарри зажмуривается, пока никто не заметил его взгляда.
— Гарри Поттер, — выдыхает Волдеморт, — определённо мёртв. Никогда и никому не говори о том, что увидела.
В Хогвартсе не очень хорошо восприняли известие о смерти Гарри, и в суматохе боя он спешит надеть Мантию-невидимку и оказать любую необходимую помощь.
Однако ему недолго удаётся избегать встречи с Волдемортом, который в шоке смотрит на него, когда он снимает мантию и бросается между ним и его текущими противниками.
— Нет! Невозможно! — он громко протестует.
Гарри протягивает своё запястье.
— Ты тоже умер. Это то, что нас объединяет.
То самое «Том Марволо Риддл» резко выделяется в лучах восходящего солнца, пробивающихся сквозь одно из верхних окон Большого зала.
Волдеморт уже не выглядит удивлённым, скорее смирившимся.
— И что ты будешь делать, Гарри?
— Твоих крестражей больше нет, — отвечает он. — Что же тебе осталось?
Волдеморт молчит. Дуэли вокруг прекращаются, едва люди начинают обращать внимание на происходящее. Кто-то плачет от облегчения, видя Гарри живым. Но пока что никто не высовывается, чтобы его поприветствовать. Вот и всё. Это конец, и они не собираются его прерывать.
— Белла тоже мертва, — отмечает Гарри. Работа миссис Уизли; смотреть было одно удовольствие. — Остальные бегут. Что же у тебя остаётся?
«Гарри Поттер», — написано каракулями Гарри: он может разобрать эту перевёрнутую надпись со своего положения. Волдеморт задумчиво её обводит.
— Знаешь, — произносит он, и Гарри не уверен, что ему нравится выражение, искажающее тонкие губы, испытующий взгляд алых глаз, — я всё время задавался вопросом, стану ли я первым, кто переживёт собственную смерть и встретит соулмейта. Должен ли я ради этого умереть?
— Ты-то?
Гарри понимает, что Волдеморт наложил заглушающие чары: в противном случае все бы просто задохнулись от ужаса, никто не смог бы и дальше наблюдать столь неотрывно. Услышь они это, и начался бы хаос.
Вдруг Волдеморт обхватывает его за талию и аппарирует. Гарри не успевает и пикнуть.
Они материализуются в пещере. Волдеморт не отпускает его, а целует с ошеломляющей жаждой, сжимает его в своих руках до боли.
И…
Должно быть, дело в их связи как соулмейтов, поскольку это — лучшее, что Гарри когда-либо испытывал. Он целует в ответ, оттесняя и вину, и страх в сторону.
— Полагаю, у меня есть ты, — говорит Волдеморт в ответ на вопрос Гарри, прозвучавший несколько минут назад. — Ты ведь сейчас не будешь пытаться убить меня, не так ли, Гарри? У тебя просто рука не поднимется.
Гарри хочет отодвинуться хотя бы немного, но, наверное, остаться на месте — лучшее, что он может сделать.
— Я могу быть твоим, — он соглашается, — но только если ты не убьёшь никого из тех, кого я люблю.
Волдеморт усмехается на слове «люблю», однако кивает.
— Как великодушно. — И он целует его снова, теперь уже используя зубы.