Chapter Text
– Имя Акико Ёсано, полных 25 лет, родилась в Виндсвуде. Отец был владельцем магазина бытовой химии, – бубнил себе под нос Ацуши, пытаясь удостовериться, что запомнил все точно.
Он почти полчаса прятался в тени ветвей осыпающегося клена и не решался подойти к бревенчатому домику у озера. Молодой ангел был настолько задумчив и серьезен, что даже не заметил как парочка рыжих, как ржавчина, листиков успели примоститься один за ухом, а другой на макушке.
– И отравился стекломоем, когда малышке Ёсано не было еще и трех лет, – раздался у него над ухом хорошо знакомый голос.
– Старший наставник Дазай, а что вы здесь делаете? – воскликнул Ацуши, от неожиданности вздрогнув.
– Сопровождаю тебя на твоей первой практике конечно же, младший ангел-стажер Накаджима Ацуши! А ты, погляжу, так долго здесь стоишь, что и сам уже корни пустил.
– Старший наставник, не говорите глупостей! – возмутился Ацуши. Все-таки Дазай Осаму был демоном, случайно затесавшимся в ряды небесной канцелярии: издеваться и посмеиваться над ангелами, как говорил он сам, было естественным продолжением его природы. И все на Небесах давно с этими смирились.
Всего пару сотен тысяч лет назад естественным продолжением природы Дазая было ангелов резать. Ацуши узнал эту историю недавно и, казалось, до сих пор не мог поверить.
Как Дазай, бывший генерал адских воинств, оказался на Небесах и почему те его приняли, было тайной. Одни поговаривали, что тому ему наскучило зло и он решил побаловать себя хорошими делами для разнообразия, другие – что в Аду он натворил дел, и поэтому за ним нет-нет да и гоняются адские гончие. Однозначного ответа не было. Доподлинно было известно одно: хозяин гончих, повелитель адского пламени, явно затаил на него сильную обиду.
Дазай быстрым движением снял с его головы лист и помахал им у Ацуши перед носом.
– Вот видишь, я не вру, Ацуши. Гляди, на тебе уже и листья растут.
Ацуши перевел взгляд на зажатый в горсти кленовый лист, будто пламя дрожащий в руке Дазая.
– Можно сколько угодно колебаться и дрожать, как этот листик, Ацуши, но в этих листках нет ни слова правды. Придётся тебе разбираться на месте, – спокойно, без прежней усмешки, произнёс Дазай.
– Вы правы, наставник. Сегодня последний день перед Кануном дня всех святых, и если я не успею до полуночи отговорить ведьму от колдовства, то на целый год ее душа будет потеряна.
Под конец фразы Ацуши горестно выдохнул и печальными глазами посмотрел в сторону домика. Окошко, что выходило в их сторону, распахнулось и в него выглянула сама ведьма, держа в руках горшок, из которого через какое-то время на землю тонкой струйкой полилось молоко. При этом дувший со стороны озера ветер донес до Дазая и Ацуши запах паленой шерсти.
– Кажется, нас ждут, Ацуши. Пойдем, нехорошо заставлять леди ждать.
***
Чуя, повелитель адского пламени, живое воплощение огня, терпеть не мог бывать на девятом кругу Ада. Если бы была возможность, он растопил бы здесь весь лед и дошел бы по высохшему дну озера до матово-черной башни, грозно царившей в самом его центре.
Именно там, на самом верхнем этаже, принимал подчиненных нынешний владыка Ада, Мори Огай. Никто точно не мог сосчитать, сколько этажей в ней было, но все знали, что как скоро ты попадешь на аудиенцию, зависело только от каприза её хозяина, так как количество пройденных пролетов могло расти и уменьшаться по его желанию. Чуе никогда не требовалось пройти больше трех, что говорило не только о его высоком статусе в иерархии демонов, но и о хорошем расположении повелителя к нему.
Когда он наконец поднялся, за тяжелыми дверьми его ждала привычная картина. Залитая звездным светом комната и ярко горящий камин у противоположной ко входу стены. Ровно горящее в нем пламя сдерживало холод Вечности, простирающейся за стенами башни, и было символом верности Чуи своему повелителю.
Бытовала легенда, что весь огонь Ада разгорелся от искр, что образовались, когда их пра-лидер был свергнут с Небес, и продолжало гореть его первородным гневом. Из перьев его крыльев выросли мертвые леса самоубийц, а из крови - лавовые реки, что протекали на седьмом круге.
У Чуи эти истории вызывали гомерический хохот. Все – от маленькой искры в камине в кабинете владыки Ада до бушующего адского пламени – принадлежало ему и поддерживалось его волей.
Когда-то давно Чуя спрашивал, зачем продолжать поддерживать все эти небылицы. На что владыка Огай ответил, что Ад является тем, чем его считают другие. И если нужно изображать древнюю архаичную твердыню для их врагов, то так тому и быть. Пока Небеса будут пребывать в заблуждении, Ад будет только выигрывать. И когда наступит час решающей последней битвы, они без труда сокрушат Небеса и растопчут их крылья. Лично Чуя давно уже был готов переломать нимбоносцам и их прихлебателям хребты. Некоторым даже больше других. Но пока что его гончие возвращались изрядно потрепанные и всегда, в лучшем случае, с охапкой черных перьев в пасти.
– Проходи, Чуя. Надеюсь, на этот раз добрался без происшествий? – поприветствовал его владыка.
Он привычно сидел в своем обитом красным бархатом кресле, а свет звезд, падавший ему на лицо, придавал ему сходство с жуткой мраморной маской. При этом голос владыки Огайя, когда он его спрашивал, сочился такой неподдельной доброжелательностью, что не знай Чуя, кто перед ним, поверил бы, что о нем действительно беспокоились.
– Все отлично, владыка. Мне доложили, что у вас для меня поручение?
– Я не мог передать его с подручным, поэтому позвал тебя сюда. Да, это очень важное дело.
Чуя почувствовал как на лице сама собой расползлась улыбка. “Канун дня всех святых, личная аудиенция у владыки и секретность поручения – неужели в этом году он наконец решил сыграть по-крупному?” – подумал он.
– Вынужден тебя огорчить, Чуя, но это не то, что ты подумал. Время еще не пришло. У меня для тебя задача иного рода.
– Что именно нужно сделать, владыка? – расстроенно спросил Чуя, мысленно начавший линчевать связанного Дазая.
– Мне нужно, чтобы ты доставил одну мою давнюю знакомую и ученицу из мира людей. Найти ее не составит труда, но вот сладить с ней будет непросто.
– Не переживайте, владыка. Управиться со строптивой ведьмой я как-нибудь смогу.
– Не сомневаюсь, что тебе это по плечу. И учти, она не очень будет рада тебя видеть. У нас с ней были сильные разногласия в прошлом, после чего она начала от меня прятаться. Я дал ей срок – двенадцать лет, и завтра, как ты понимаешь, он заканчивается.
– Понял. Выполню в лучшем виде.
– Вот и отлично.
***
Как и сказал Дазай, их ждали. От легкого стука дверь перед ними сама отворилась. Внутри, напротив входа, за письменным столом сидела Акико Ёсано собственной персоной и держала в руках револьвер. Ацуши – сбитый с толку таким приветствием – не мог подобрать слов, чтобы начать разговор, и отупело пялился в направленное на них с Дазаем дуло. Все факты биографии ведьмы, что он зубрил на поляне, испарились из его головы.
– Какой радушный прием, госпожа Ёсано! – счастливо поприветствовал хозяйку Дазай. – Даже и не знаю, чем его заслужили.
– Не придуривайся, я знаю, кто ты. Передай Мори, чтобы валил на все четыре стороны, а ко мне не приближался. И если ты думаешь, что заложник как-то тебе поможет надавить, то зря. Хоть в ближайшей роще его освежуй. Мне нет никакого дело до него, палач.
– Заложник? Ацуши, друг мой, нас, кажется, неверно поняли.
Дазай от души ударил Ацуши по спине, тем заставив его перевалиться через порог. Ёсано нахмурилась и лишь крепче сжала в руках револьвер.
– Да перестаньте же так нервничать, моя дорогая, мы пришли с миром. Ну же, Ацуши, скажи ей!
– Госпожа Ёсано Акико, мы пришли к вам от лица небесной канцелярии, чтобы предложить вам помощь! – почти на одном дыхании прокричал Ацуши.
От растерянности и переполняющего до краев стыда его речь прозвучала с большим надрывом, чем ему хотелось. Под конец он совсем стушевался и закрыл лицо планшетом.
– От небесной канцелярии? – отозвалась ведьма удивленно.
– Именно так, – вторил ей Дазай. – Мы пришли спасти вас Ёсано Акико. Ой, а что это у вас в стакане? Крысиный яд с сардинами и джином?
Все трое наконец обратили внимание, что на столе, рядом с горшком с геранью, стоял наполненный какой-то серой жидкостью стакан. Ацуши почувствовал, что его начало тошнить.
– Нет, это летучая мышь с огурцом и розмарином, – ответила Ёсано озадаченно.
– Огурцы очень полезны для кожи. Наверное, поэтому вы так потрясающе выглядите, несмотря на ваш возраст.
Ацуши захотелось провалиться от стыда, когда Ёсано, облокотившись на стол, звонко рассмеялась. И без того неловкую ситуацию его наставник с легкостью превратил в балаган.
– У вас хватает галантности сделать комплимент, господин Дазай, но вам недостает такта промолчать о возрасте.
– Что есть, то есть. Я не люблю расточать пустые комплименты. Особенно когда время поджимает.
Ацуши расстроенно поджал губы, так как полагал, что это его вина. Поэтому нельзя было терять ни секунды и стоило приступить к делу.
– Госпожа Ёсано Акико, мы здесь со старшим наставником Дазаем, чтобы передать вам предупреждение: ваша душа находится в страшнейшей опасности.
– Вот как, значит душа в опасности. И что вы мне предлагаете? Покаяться? Простите, святой отец, я согрешила, а теперь валите отсюда, у меня еще много дел.
– Вы не понимаете…
Ацуши не успел договорить, как его перебил Дазай.
– Прекрасная госпожа Ёсано Акико, неужели вы не понимаете, насколько важна ваша душа? Вы, наверное, не понаслышке знаете, что бывает, когда она попадает не в те руки?
– А вы, конечно, предлагаете мне ее любезно передать в руки бога, не так ли?
Ацуши понимал, что разговор снова пошел не туда и попытался его направить.
– Вы можете вверить в его руки свою душу и тем самым получить его защиту и покровительство. Вам не нужно будет проклинать соседей и опасаться, что они сожгут ваш домик или попытаются забить вас камнями.
– Конечно же, и белочки из леса сами начнут приносить мне орешки.
Ёсано даже не смотрела в их сторону пока говорила. Затем она откинулась на стуле, при этом пришпилив Ацуши взглядом к полу.
– Скажи мне, мальчишка, почему, по-твоему, люди это делают?
Ацуши не знал ответа. Он обернулся на Дазая, но тот не торопился ему подсказывать. Ведьма, не дождавшись его реакции, продолжила говорить.
– Потому что сколько не дай, им будет все мало. Ты можешь помочь вернуть отрезанную косилкой ногу местной девочке. Можешь спасти умирающую от аппендицита бабушку. Но однажды ты можешь просто не успеть, и кто-то умрет. Я не умею воскрешать мертвых - это прерогатива твоего бога - только спасать тех, кого еще могу спасти. И вот тогда они придут за тобой. Сначала ты вернешься вечером домой очень уставший и увидишь, что все в твоем доме перевернуто и разорвано. Ты пожалеешь этих несчастных, вынесешь из дома хлам. Ляжешь спать на изодранный матрас. А потом ночью проснешься от запаха, что крадет дыхание, и поймешь, что всю комнату уже заволок серый дым. Ты рванешь к двери, попытаешься открыть ее, но ничего не выйдет. Ее попросту заколотили пока ты спал. Как и все окна. Они просто похоронили тебя за одну ошибку. За то, что ты недостаточно хорош.
Ацуши не мог проронить и слова. Голос Акико гипнотизировал, и он сам чувствовал будто задыхается.
– Я соглашусь на твои, бога или черта условия, мальчик, но только если ты честно ответишь мне на вопрос. Ты продолжишь спасать людей, зная о том, что они могут с тобой сделать?
Ацуши потерял дар речи. Казалось, что он не мог дышать, не мог двигаться, будто он провалился в самую глубокую бездну, в которой не было света. Вопрос ведьмы отдавался эхом в его голове. Ощущение тяжелых кандалов, что ему приходилось носить когда-то на руках и ногах, и снимающих кожу ударов от раскаленной кочерги эхом отдались откуда-то из тьмы. Почти провалившись в нее, Ацуши почувствовал легкое прикосновение к левому плечу, и в этот момент невидимые кандалы спали. Он кое-что вспомнил.
– Да, госпожа, Ёсано, продолжу. Я спасу вас и любого другого деревенского жителя, потому что жизнь - это драгоценность, – немного замешкавшись, он уже тише, но все по-прежнему твердо добавил, – но я не буду оплакивать тех, кто причинил мне зло намеренно. Помолюсь за их души чуть позже.
Позади него Дазай прыснул со смеху и убрал руку с плеча.
– Ну что, достаточно ли убедителен для вас наш посланец небес, госпожа Ёсано? Или мы потратим еще немного времени на душераздирающие истории? Как раз закончим к сумеркам, а там и ожидаемые, но незваные гости пожалуют.
Внезапно во все окна в домике ударил сильный порыв ветра. Щеколды не выдержали, и рамы что есть силы ударились о стены. Стекло вылетело и осыпалось мелкой крошкой на пол. Все присутствующие в домике на секунду замерли, а затем переглянулись.
– Кажется, барьер, защищающий от незваных гостей, не выдержал, – Дазай смотрел в то же окошко, в которое какое-то время назад выглядывала Ёсано. На поляне под тем же самым кленом, где стояли они с Ацущи, уже были двое.
– К нам пожаловали гости, и эти точно от владыки Огая. Их истории я знаю и заново слушать не хочу.
Ёсано ударила кулаком по столу и грязно выругалась. Доведенный до предела Ацуши удержался от импульса в страхе подпрыгнуть и с силой сжал планшет перед собой.
– Что поделать, столько гостей я сегодня не ждала, – проворчала в ответ Ёсано, почему-то смотря на Ацуши недовольным взглядом.
Ему быстро стало неловко, и он опустил глаза. Вся ангельская бравада осыпалась с него, и перед ведьмой стоял обычный мальчишка, напуганный и растерянный. Ацуши понимал, что не нужно стоять столбом, что нужно что-то предпринять, что-то сделать.
Он не услышал, как простучали по полу каблуки домашних туфель ведьмы, и поднял голову, лишь когда она его окликнула.
– Эй, посланник божий, протяни руку.
Ацуши опустил планшет и протянул правую руку ладонью вверх. Тяжелая и еще едва хранившая тепло руки рукоятка револьвера легла ему в руку. Он поднял на ведьму растерянный взгляд.
– Предполагаю, что оружия у тебя нет, а этой штукой обороняться сложно, – она кивнула на планшет, и Ацуши поспешил опустить его.
– Но как же вы?! – он начал возмущаться, когда их окликнул Дазай, стоявший уже за порогом. По его виду нельзя было сказать, что он хотя бы встревожен.
– Не переживай, Ацуши, госпожа Ёсано в силе за себя постоять. Увы, но даже вооруженная десертной ложкой, она представляет большую опасность, чем ты сейчас.
– Вы все же преувеличиваете, господин бывший палач, но кое-что я могу, – ответила Ёсано с легким самодовольством и затем снова обернулась к Ацуши. Прикосновение ее руки было для него почти невесомым и дарившим покой.
– Запомни, ангел, если решишься сегодня в кого-нибудь выстрелить, то разряди сразу весь барабан. Сразу и весь, слышишь? Наши гости именно такого калибра.
Пальцы обдало легким холодком, когда она наконец отпустила его. После чего, круто развернувшись на каблуках, Ёсано ушла в другую часть дома, где находились кухонные шкафчики. Какое-то время она чем-то там громко шумела, и вернулась с тяжелым на вид тесаком в руках.
Ацуши невольно сглотнул. Прибывающая некоторое время назад в близком к умиротворению состоянии, сейчас Ёсано выглядела готовой сносить этим тесаком врагам головы. И если до этого ее и можно было принять за леди, пытающуюся удалиться от городской суеты в сельской глуши, то сейчас она походила больше на порождение леса, в котором жила. Ацуши не мог не заметить, как блеснула золотом заколка в виде бабочки, когда она устремилась мимо него к выходу. Цвет кленовых листьев перед заморозками.