Chapter Text
Вэй Миньха (второе имя Вэй Гошокэ) потянулся и с наслаждением вдохнул прохладный горный воздух.
Ну, то есть как с наслаждением — оно бы, несомненно, наличествовало, если бы горный воздух и красоты Облачных Глубин не омрачались перспективой постной жрачки, унылых ланьских ёбел и нудных разговоров. И Стеной ебучих Правил, напротив которой они стояли.
— Красота-то какая, — с досадой сказал он.
Его шисюн, Цзян Андэле (второе имя Цзян Кэнасы), по всей видимости, испытывал похожие чувства, поэтому с такой же интонацией прокряхтел в ответ:
— Лепота.
И хором закончили:
— Хуета.
Заржали как черти, потом заткнулись и грустно переглянулись — в Облачных Глубинах нужно будет вести себя как подобает, чтобы не уронить честь Ордена, а громкий дебильный ржач там не приветствовался.
Поэтому, натянув постные рожи, они мужественно выдохнули и решительно пошли.
Лестница, ведущая вверх, ко входу в Облачные Глубины, так и манила, чертовка.
Они уже в юношестве отмотали здесь свой срок — два года учебы тянулись бесконечно долго, поэтому они пытались разбавить тоску тупыми приколами. За что, разумеется, получали палками по спине (и по жопе) и претерпевали психологическое насилие в виде нудных лекций и переписывания бесконечных правил.
Хуявил, подумал Вэй Миньха. На большее мыслей не хватило — так и не понял, скучал или нет.
С тех времен они, конечно, повзрослели и прокачались как заклинатели, но с долбоебством так и не распрощались. Кэнасы, на самом деле, немного развил умение держать ебальник на всяких советах и собраниях, куда его таскал отец, но в остальном мало что изменилось.
И сейчас их снова призвали в Облачные Глубины на курсы повышения, блядь, квалификации. Ну, в смысле, не курсы. Предстояло что-то типа проверки молодежи из разных орденов на профпригодность.
Вэй Миньха считал себя и своего шисюна охуенными, а подобные проверки — унизительными, но были нихуевые шансы, что будет весело.
Он очень на это надеялся.
Прямо за воротами их встретил с распростертыми объятиями старый друг, еще со времен той самой всратой учебы, — Не Шуэр, второе имя Не Балу.
— Цзян-сюн! Вэй-сюн! — заорал он и рванул навстречу.
Обняли его крепко, так, что он аж пискнул, выпустили из рук, и Не Балу тут же прикрыл лицо веером и радостно захихикал.
Не Балу тоже немного изменился за прошедшие пару лет — чутка подрос, обрел плавность в движениях и стал еще более, сука, роковым.
Клан Не вообще славился брутальностью, суровостью и вот этим всем, поэтому Не Балу смотрелся в нем несколько чужеродно. Его отец, однако, на удивление не пытался сделать из него второго кхала Дрого, потому что в какой-то момент осознал, что его сын, сука, ебучий тролль, который везде выедет за счет своей тролльей натуры.
Натуру эту свою Не Балу применял и в отношении друзей, конечно. Но так, по-доброму.
— Гадюка ты наша озорная, — Цзян Андэле взял его за плечи, чуть отстранился, внимательно оглядел и улыбнулся до ушей.
— Скучали пиздец, — подытожил Вэй Миньха и снова сгреб обоих в охапку.
Собрание глав Орденов было скучнее некуда: Вэй Миньха предательски не пошел, оставив Цзян Андэле и Не Балу изображать лицо лица без его дружеской поддержки (да и лицо лица ему, признаться, не особенно удавалось).
Собрание молодых заклинателей, представлявших свои ордена, прошло не менее уныло, но в ночи все радостно наебенились вином, которое в обход запрета купили в соседней деревне. Не Балу хитрожопо не пошел. Вэй Миньха доверчиво пошел и в процессе наебнулся с забора, конечно. Хоть кувшины с вином не разбил, лошара.
На следующий день все снова собрались в кучку, чтобы получить напутствия и отправиться странствовать. Проверка на профпригодность, собственно, именно в этом и заключалась — дать им возможность проявить себя в борьбе с нечистью и набраться опыта.
Забег был командный. Вэй Миньха и Цзян Андэле с самого детства были неразделимы, как родные братья, поэтому вопрос, идти ли вместе, даже не стоял. Сграбастали себе Не Балу (воин из него был не очень хороший, зато тролль очень даже да, да и весело с ним), придумали своей команде название “Зарезанный лотос” (никто не просил, но их это не остановило) и приготовились стартовать.
Но тут в веселых стартах обнаружился подвох — вместе с каждой командой отправлялся один из молодых заклинателей клана Лань. С одной стороны, для контроля за ситуацией (клан Лань всегда славился своей справедливостью и беспристрастностью), с другой — ребятам тоже надо было фармить экспу. Поэтому к “Зарезанному лотосу”, вероятно, против своей воли, присоединился Лань Лосы.
Лань Санянь, второе имя Лань Лосы (уже успевший заработать себе уважительное прозвище Жэнэнган-цзюнь), был одним из лучших учеников клана. Особенно любил всяких фантастических тварей изучать, биологию там, повадки. Нормальный в общем-то парень, просто иногда нудный и заумный пиздец.
Ребята считали его другом. Ну, то есть, он сам, возможно, так не думал, потому что у него со времен совместной учебы остались не то чтобы приятные воспоминания, а скорее жопаболь.
Их знакомство началось с того, что Вэй Миньха и Цзян Андэле прибыли на обучение в Облачные Глубины и первым делом, фигурально выражаясь, обдристались. Вместо того, чтобы по-приличному принять ванну в отведенных для них покоях, они узнали у местных, что рядышком есть ебически холодный священный источник, в котором заклинатели клана Лань обычно медитировали и усмиряли свою плоть (в холодной воде плоть усмирялась лучше, чем в горячей сауне) и радостно ворвались в него с пыльными жопами прямо с дороги.
Лань Лосы, как раз в это время медитировавший в источнике, лицом к (пыльным жопам) лицу столкнулся с хаосом, пришедшим из внешнего мира, и понял, что все. Пиздец.
Цзян Андэле и Вэй Миньха в первый же день получили палкой по спине.
Но больше всех в тот день пострадал Лань Лосы. Морально.
Жизнь Лань Лосы с тех пор была исполнена легкого (иногда не очень) троллинга, дружеских подъебок и временами откровенных подстав.
Одним из самых ярких, сука, воспоминаний стал проведённый вместе месяц в библиотеке. Вэй Миньха и Цзян Андэле (Не Балу, как всегда, озорно-гадючье ускользнул) проебались настолько, что их отправили переписывать трактаты по тыще раз, а Лань Лосы велели за ними присматривать, чтобы не хуевничали. Всё равно хуевничали. Цзян Андэле сидел в уголке и рисовал какие-то комиксы, в которых у всех персонажей почему-то было лицо Вэй Миньха. Сам герой, блядь, комиксов, вместо того, чтобы ебашить трактаты своим красивым неразборчивым почерком, вонзался в бесконечные споры с Лань Лосы. Ебало Лань Лосы, и без того кислое, все больше окислялось, битва завязывалась ожесточенная, победить никто не мог.
Когда месяц наказания истек, выяснилось, что Вэй Миньха не переписал нихуя, у Лань Лосы развился нервный тик, а Цзян Андэле нарисовал один том комиксов про мертвецов и две книжки с похабными картинками.
Поклонились, поприветствовали Лань Лосы. Про себя угарнули с его выражения лица, по которому пронеслись воспоминания о былой жопаболи. Поплакали, покакали, вышли и пошли.