Archive of Our Own

– Мне давно стоило побывать там, где я родился, где погибли мои родители! – вещал Гарри, когда они спускались по склону, ведущему к Годриковой Лощине. – Странно, что я додумался до этого только сейчас.

Его друзья – Рон и Гермиона – слаженно кивнули. Они были так рады, что Гарри решил взять их с собой, а не отправляться один, что соглашались просто со всем.

– Я вот только одно не понимаю, – Гарри остановился, причем так неожиданно, что Рон чуть в него не врезался. – Кажется… кажется… но ведь тут должны быть руины!

– Мне давно стоило побывать там, где я родился, где погибли мои родители! – вещал Гарри, когда они спускались по склону, ведущему к Годриковой Лощине. – Странно, что я додумался до этого только сейчас.

Его друзья – Рон и Гермиона – слаженно кивнули. Они были так рады, что Гарри решил взять их с собой, а не отправляться один, что соглашались просто со всем.

– Я вот только одно не понимаю, – Гарри остановился, причем так неожиданно, что Рон чуть в него не врезался. – Кажется… кажется… но ведь тут должны быть руины! – он с возмущением указал пальцем в сторону одиноко стоящего дома.

Друзья внимательно проследили взглядами в этом направлении.

– Это определенно не руины, – озабоченно произнесла Гермиона, покусывая нижнюю губу.

– Классно, друг! – Рон похлопал Гарри по плечу. – У тебя есть еще один дом! И, заметь, в отличном состоянии. Там даже можно жить!

– И, похоже, кто-то еще об этом знает, – заметила Гермиона, кивая на окна.

Было видно, что в доме горит свет. Да и вообще: он не выглядел как дом, в котором давно никто не живет. Скорее наоборот.

Переглянувшись, друзья свернули в сторону, чтобы обойти дом сбоку и подойти так, чтобы их не заметили таинственные жильцы дома. А то, что речь идет не об одиноком путнике, ненадолго осевшем в пустующем жилище, уже не оставалось никаких сомнений.

Через несколько минут друзья уже сидели на пожухлой траве, которая, видимо, олицетворяла собой заброшенную клумбу, и силились услышать хоть что-то, происходящее в доме. Наконец Гермиона порылась в сумке и со вздохом вытащила Усилители Ушей от Умников Уизли.

– Ух ты, – негромко присвистнул Рон. – А ты сказала, что выбросила их. Помнишь?

– Помню, – скривилась Гермиона. – Мог бы и не говорить. Из вежливости!

– Тихо, – цыкнул на них Гарри. – Потом успеете поругаться еще! Давайте слушать.

В комнате ссорились. Это было понятно по немного истеричным ноткам в голосе женщины, которая как раз заканчивала фразу, когда гриффиндорцы начали подслушивать.

– ...столько лет потрачено зря... В гробу я вас видела с вашим планом, ясно?

– Да уж, там его уже видели, милая. Это никому не поможет, – этот язвительный голос Гарри мог узнать из тысячи.

– Сс.. – начал Гарри, пытаясь вскочить, но Гермиона и Рон силой усадили его обратно. – Пустите! Я доберусь наконец-то до чертова предателя! – шепотом продолжил ругаться Поттер, пытаясь вырваться из рук друзей.

– Ты бы уж молчал, Сев, – не уступала женщина, – это не тебе пришлось сидеть в четырех стенах и слушать про квиддич с утра до вечера!

– Да ладно, не только про квиддич, – вмешался третий собеседник. – Ты так говоришь, словно я идиот!

– Заметь, ты это сам сказал, – снова высказался Снейп.

– Давно никто нос не ломал? – возмутился неизвестный.

– Прекратите. Неужели вы не видите, что вы только смешите всех? – этот голос Гарри тоже показался знакомым, но он не смог вспомнить, откуда. Глаза Гермионы расширились, и она инстинктивно потянулась за палочкой, но вслух ничего не сказала.

– Кто бы вообще молчал! – накинулась на говорившего женщина. – Почему наши близнецы постоянно ссорятся?

– Потому что они совершенно не похожи, – растягивая слова, пояснил тот же человек.

Тут и Гарри вспомнил, где он слышал этот голос. Он снова вскочил, но был остановлен и силой усажен на место Гермионой.

– Давай еще послушаем, – одними губами прошептала она.

– Но он должен быть в Азкабане, – почти беззвучно ответил Гарри.

Рон одернул их обоих и приложил палец к губам, указывая взглядом на окно.

– Как они могут быть не похожи, если они близнецы! – продолжала возмущаться женщина.

– Дорогая, успокойся, – попытался её успокоить мужчина. – Они похожи, конечно. Только один на тебя, а другой – на меня. Да еще разная среда…

– Я тебе не дорогая! – взвилась женщина. – Дорогая у тебя дома сидит. И деньги тратит. На то она и дорогая! А до Молли я еще доберусь! Её ведь как человека просили, ну что ей стоит – одним ребенком больше, одним меньше… а она?!

Гермиона бросила быстрый взгляд на Рона, но он, кажется, не понял, что говорили о его матери.

– Милая, у меня у самого сердце кровью обливается, как подумаю о наших с тобой разлученных детях, выросших, не зная, что где-то есть брат, ближе которого быть не может…

– Люциус, ты порой становишься нуднее, чем Нюниус и Рем вместе взятые, – фыркнул незнакомец, голос которого гриффиндорцы слышали в самом начале.

– Заткнись, придурок! – похоже, Снейп был уже вне себя от злости. – Иначе я сам тебя заткну!

– Ты? Ты даже собственного сына воспитать не можешь, – съязвил его собеседник.

– Ну всё, ты нарвался, Поттер, – прошипел Снейп так, что сидевший на клумбе Гарри вздрогнул и вырвал Удлинитель из уха.

Как Снейп узнал, что он подслушивает? Неужели всё провалилось, и их заметили?! Но прежде, чем он успел что-то предпринять, в разговор вмешался еще один человек, до этого сидящий молча.

– Джеймс, ты несправедлив, – мягкий голос Люпина было невозможно спутать ни с кем. – Нам всем приходится нелегко. И Северусу тоже.

Гарри показалось, что он сейчас упадет в обморок. Перед глазами плыло. Какой Джеймс? Неужели…

– Это он во всем виноват! – ответил тот, кого назвали Джеймсом. – Кто просил передавать Пророчество Волдеморту?

– Напомню, раз у тебя такая короткая память, – голос Снейпа сочился ядом, но был уже спокойнее. – Дамблдор. Он составил Пророчество, он и просил. За что купил, за то и продаю.

– Надо было продавать дороже, – хмыкнул Джеймс. – Ты слизеринец или кто? Что тебе стоило сказать «младенец» или «ребенок», а не «мальчик»?

– Последняя редакция пророчества так и выглядит, – заметил кто-то.

– И не нужно было бы тогда Лили рожать эту кучу детей, обошлись бы первой девчонкой, – добавил Джеймс.

– Джеймс, – в голосе Ремуса слышалось напряжение. – Ты мне, конечно, друг, но будь, пожалуйста, повежливее, когда говоришь о моей дочери.

– Не переживай, Рем, еще пару таких фраз, и он просто однажды утром не проснется, – вставила женщина.

– Лили, в таком деле я даже готов тебе помочь, – Снейп был сама любезность.

– Сама справлюсь, – отрезала Лили. – Ты бы лучше за детьми следил, а то выросло непонятно что.

Гарри ничего не понимал. Какой Джеймс? Какая Лили? Что вообще происходит?!

– Предлагаю постановить, что во всем виноват Дамблдор, – перевел разговор в другое русло Люциус. – Ну, убил сам Волдеморта и не хотел об этом общественности говорить – ладно. Ну, придумал романтическую легенду про мальчика. Тоже ладно. А психику детей-то зачем травмировать? Зачем близнецов разлучать было? Да, рыженький один. Так ведь можно было бы магически обесцветить – и всё!

– А лучше Нарси покрасить, – хмыкнула Лили. – Это проще.

– Проще сразу «Авада Кедавра», – не согласился Люциус. – В вопросе цвета волос против Нарциссы даже «Империо» не поможет. И потом, зачем такой стресс для мальчика – видеть инсценировку вашей смерти, а, Альбус? Мало того, что отца в Азкабан посадили…

– Да ты хоть до Азкабана-то доехал? – снова встрял Джеймс.

– Гарри тоже видел, – раздался еще один голос.

Вроде, и ко всему уже был готов Гарри, но услышать голос Дамблдора… Поттер непроизвольно вздрогнул.

– Да уж, за это вам большое «мерси»! – с сарказмом произнес Снейп. – Сын меня и так терпеть не мог, а теперь и вовсе убить хочет!

– Но он хотя бы не встречается с собственной сестрой, – снова завел волынку Люциус. – Это же какая травма будет, когда они узнают…

– Честно говоря, я очень надеялся на этого болгарского спортсмена, – задумчиво проговорил Люпин. – И я бы почаще мог дочь навещать. В Болгарии к оборотням поспокойнее относятся.

– Ты как это представляешь? – фыркнул Снейп. – «Мисс Грейнджер, я ваш настоящий папа»? Да она в тебя «Ступефаем» зашвырнет не раздумывая!

– Она не такая, – возмутился Ремус.

– Они все четверо – маленькие гаденыши, – ответил Снейп. – И тебе это прекрасно известно, Люпин. Лили, без обид, это почти комплимент.

– Я поняла, – спокойно сказала Лили.

Гермиона расширенными от ужаса глазами смотрела на Рона, который, казалось, перестал понимать, о чем идет речь, еще минут двадцать назад. Гарри же, занятый проблемой того, кто и почему жив, вообще бы ничего не заметил, если в этот момент ему бы кулем на голову не свалился Драко Малфой.

– Тихо, – прошипел Драко, зажимая рот Гарри рукой. – Вам что, никогда не говорили, что подслушивать нехорошо?

– Ты что тут делаешь, Малфой? – так же шепотом спросила Гермиона, первая приходя в себя.

– Сбегаю я, Грейнджер. Сил больше никаких нет. Они третий день спорят! – Драко убрал руку со рта Гарри и сел на траву. – Когда мы со Снейпом сбежали из Хогвартса, меня почти сразу заперли в комнате на втором этаже, палочку забрали. А магия тут почему-то вообще плохо работает. С перебоями. И аппарировать нельзя. Ох, и наслушался я за это время… Пока понял, что к чему – думал, с ума сойду.

– И что к чему? – Гермиона тыльной стороной ладони вытерла покрасневшие глаза.

– Короче, я тут очень сильно пожалел, что Дамблдора не убил. Это всё из-за этого старого маразматика, – начал Драко.

– Да как ты можешь так говорить! – возмутился Гарри, но Драко снова зажал ему рот рукой.

– Ты сначала послушай, – назидательно произнес он. – Потом сам его убить захочешь. Если своей очереди дождешься.

– Малфой, не отвлекайся, – прервала его Гермиона.

– Хорошо, – согласился Драко. – В общем, Дамблдор мог спокойно убить Волдеморта, но тогда бы его всё Министерство Магии сильно бы бояться стало. А кого сильно боятся, те долго не живут. Поэтому он придумал легенду про мальчика, который остановил Зло. Нашел девушку, которая согласилась родить героя и типа как бы умереть, и того идиота, который вроде как умрет с ней.

– Как ты можешь?! – снова вскочил Гарри, но его общими усилиями усадили обратно.

– Но Лили Джеймса не любила, и, прямо скажем, он её раздражал, – спокойно продолжил Драко. – Кстати, до сих пор раздражает. Они ругаются с утра до вечера. Поэтому ребенка решила она родить от милого и тайно в неё влюбленного оборотня. Ребенок родился. Всё путем. Но он оказался девочкой…- в этот момент Драко в упор посмотрел на Гермиону. Она снова шмыгнула носом. Драко удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Девочка под Пророчество не подходила, поэтому её подкинули бездетным маглам. В это время Дамблдору подвернулся мой отец, который хотел доказать свою приверженность правому делу. Наверное, пронюхал как-то про планы директора. Дамблдор познакомил его с Лили, и небольшой, но яркий роман скрасил неудачу – родилась двойня. – Драко посмотрел на Рона. – Честно говоря, не знаю, кому больше сочувствовать: себе из-за того, что ты мой брат, или тебе, что тебя подкинули к Уизли.

– Меня что? – не понял Рон.

– И хорошо подкинули. И не поймали потом, – закатив глаза, сообщил Драко. – Молли была не очень довольна, но взамен ей пообещали зелье, которое поможет родить девочку.

– А почему сразу не использовали зелье? – поинтересовалась Гермиона, стараясь не смотреть на бледного Рона.

– Так Снейп и спросил, – вздохнул Драко. – И стал третьим. Нас с Роном некоторое время прятали, чтобы не получилось, что мы родились в один день, а Поттера подкинули магловским родственникам, чтобы было проще потом подтасовать год рождения. Ты, Поттер – малявка, еще и на год нас младше!

– Но это значит, что мы все… – Гермиона растерянно оглянулась.

– Угу, – кивнул Драко.

– Снейп не может быть моим отцом! Это исключено! – замотал головой Гарри.

– Это еще почему же? – раздался вкрадчивый голос откуда-то сбоку.

Спорщики замерли, потом медленно повернулись.

Перед ними стоял Снейп.

Сиквелл когда-нибудь будет…

он с возмущением указал пальцем в сторону одиноко стоящего дома.

Друзья внимательно проследили взглядами в этом направлении.

– Это определенно не руины, – озабоченно произнесла Гермиона, покусывая нижнюю губу.

– Классно, друг! – Рон похлопал Гарри по плечу. – У тебя есть еще один дом! И, заметь, в отличном состоянии. Там даже можно жить!

– И, похоже, кто-то еще об этом знает, – заметила Гермиона, кивая на окна.

Было видно, что в доме горит свет. Да и вообще: он не выглядел как дом, в котором давно никто не живет. Скорее наоборот.

Переглянувшись, друзья свернули в сторону, чтобы обойти дом сбоку и подойти так, чтобы их не заметили таинственные жильцы дома. А то, что речь идет не об одиноком путнике, ненадолго осевшем в пустующем жилище, уже не оставалось никаких сомнений.

Через несколько минут друзья уже сидели на пожухлой траве, которая, видимо, олицетворяла собой заброшенную клумбу, и силились услышать хоть что-то, происходящее в доме. Наконец Гермиона порылась в сумке и со вздохом вытащила Усилители Ушей от Умников Уизли.

– Ух ты, – негромко присвистнул Рон. – А ты сказала, что выбросила их. Помнишь?

– Помню, – скривилась Гермиона. – Мог бы и не говорить. Из вежливости!

– Тихо, – цыкнул на них Гарри. – Потом успеете поругаться еще! Давайте слушать.

В комнате ссорились. Это было понятно по немного истеричным ноткам в голосе женщины, которая как раз заканчивала фразу, когда гриффиндорцы начали подслушивать.

– ...столько лет потрачено зря... В гробу я вас видела с вашим планом, ясно?

– Да уж, там его уже видели, милая. Это никому не поможет, – этот язвительный голос Гарри мог узнать из тысячи.

– Сс.. – начал Гарри, пытаясь вскочить, но Гермиона и Рон силой усадили его обратно. – Пустите! Я доберусь наконец-то до чертова предателя! – шепотом продолжил ругаться Поттер, пытаясь вырваться из рук друзей.

– Ты бы уж молчал, Сев, – не уступала женщина, – это не тебе пришлось сидеть в четырех стенах и слушать про квиддич с утра до вечера!

– Да ладно, не только про квиддич, – вмешался третий собеседник. – Ты так говоришь, словно я идиот!

– Заметь, ты это сам сказал, – снова высказался Снейп.

– Давно никто нос не ломал? – возмутился неизвестный.

– Прекратите. Неужели вы не видите, что вы только смешите всех? – этот голос Гарри тоже показался знакомым, но он не смог вспомнить, откуда. Глаза Гермионы расширились, и она инстинктивно потянулась за палочкой, но вслух ничего не сказала.

– Кто бы вообще молчал! – накинулась на говорившего женщина. – Почему наши близнецы постоянно ссорятся?

– Потому что они совершенно не похожи, – растягивая слова, пояснил тот же человек.

Тут и Гарри вспомнил, где он слышал этот голос. Он снова вскочил, но был остановлен и силой усажен на место Гермионой.

– Давай еще послушаем, – одними губами прошептала она.

– Но он должен быть в Азкабане, – почти беззвучно ответил Гарри.

Рон одернул их обоих и приложил палец к губам, указывая взглядом на окно.

– Как они могут быть не похожи, если они близнецы! – продолжала возмущаться женщина.

– Дорогая, успокойся, – попытался её успокоить мужчина. – Они похожи, конечно. Только один на тебя, а другой – на меня. Да еще разная среда…

– Я тебе не дорогая! – взвилась женщина. – Дорогая у тебя дома сидит. И деньги тратит. На то она и дорогая! А до Молли я еще доберусь! Её ведь как человека просили, ну что ей стоит – одним ребенком больше, одним меньше… а она?!

Гермиона бросила быстрый взгляд на Рона, но он, кажется, не понял, что говорили о его матери.

– Милая, у меня у самого сердце кровью обливается, как подумаю о наших с тобой разлученных детях, выросших, не зная, что где-то есть брат, ближе которого быть не может…

– Люциус, ты порой становишься нуднее, чем Нюниус и Рем вместе взятые, – фыркнул незнакомец, голос которого гриффиндорцы слышали в самом начале.

– Заткнись, придурок! – похоже, Снейп был уже вне себя от злости. – Иначе я сам тебя заткну!

– Ты? Ты даже собственного сына воспитать не можешь, – съязвил его собеседник.

– Ну всё, ты нарвался, Поттер, – прошипел Снейп так, что сидевший на клумбе Гарри вздрогнул и вырвал Удлинитель из уха.

Как Снейп узнал, что он подслушивает? Неужели всё провалилось, и их заметили?! Но прежде, чем он успел что-то предпринять, в разговор вмешался еще один человек, до этого сидящий молча.

– Джеймс, ты несправедлив, – мягкий голос Люпина было невозможно спутать ни с кем. – Нам всем приходится нелегко. И Северусу тоже.

Гарри показалось, что он сейчас упадет в обморок. Перед глазами плыло. Какой Джеймс? Неужели…

– Это он во всем виноват! – ответил тот, кого назвали Джеймсом. – Кто просил передавать Пророчество Волдеморту?

– Напомню, раз у тебя такая короткая память, – голос Снейпа сочился ядом, но был уже спокойнее. – Дамблдор. Он составил Пророчество, он и просил. За что купил, за то и продаю.

– Надо было продавать дороже, – хмыкнул Джеймс. – Ты слизеринец или кто? Что тебе стоило сказать «младенец» или «ребенок», а не «мальчик»?

– Последняя редакция пророчества так и выглядит, – заметил кто-то.

– И не нужно было бы тогда Лили рожать эту кучу детей, обошлись бы первой девчонкой, – добавил Джеймс.

– Джеймс, – в голосе Ремуса слышалось напряжение. – Ты мне, конечно, друг, но будь, пожалуйста, повежливее, когда говоришь о моей дочери.

– Не переживай, Рем, еще пару таких фраз, и он просто однажды утром не проснется, – вставила женщина.

– Лили, в таком деле я даже готов тебе помочь, – Снейп был сама любезность.

– Сама справлюсь, – отрезала Лили. – Ты бы лучше за детьми следил, а то выросло непонятно что.

Гарри ничего не понимал. Какой Джеймс? Какая Лили? Что вообще происходит?!

– Предлагаю постановить, что во всем виноват Дамблдор, – перевел разговор в другое русло Люциус. – Ну, убил сам Волдеморта и не хотел об этом общественности говорить – ладно. Ну, придумал романтическую легенду про мальчика. Тоже ладно. А психику детей-то зачем травмировать? Зачем близнецов разлучать было? Да, рыженький один. Так ведь можно было бы магически обесцветить – и всё!

– А лучше Нарси покрасить, – хмыкнула Лили. – Это проще.

– Проще сразу «Авада Кедавра», – не согласился Люциус. – В вопросе цвета волос против Нарциссы даже «Империо» не поможет. И потом, зачем такой стресс для мальчика – видеть инсценировку вашей смерти, а, Альбус? Мало того, что отца в Азкабан посадили…

– Да ты хоть до Азкабана-то доехал? – снова встрял Джеймс.

– Гарри тоже видел, – раздался еще один голос.

Вроде, и ко всему уже был готов Гарри, но услышать голос Дамблдора… Поттер непроизвольно вздрогнул.

– Да уж, за это вам большое «мерси»! – с сарказмом произнес Снейп. – Сын меня и так терпеть не мог, а теперь и вовсе убить хочет!

– Но он хотя бы не встречается с собственной сестрой, – снова завел волынку Люциус. – Это же какая травма будет, когда они узнают…

– Честно говоря, я очень надеялся на этого болгарского спортсмена, – задумчиво проговорил Люпин. – И я бы почаще мог дочь навещать. В Болгарии к оборотням поспокойнее относятся.

– Ты как это представляешь? – фыркнул Снейп. – «Мисс Грейнджер, я ваш настоящий папа»? Да она в тебя «Ступефаем» зашвырнет не раздумывая!

– Она не такая, – возмутился Ремус.

– Они все четверо – маленькие гаденыши, – ответил Снейп. – И тебе это прекрасно известно, Люпин. Лили, без обид, это почти комплимент.

– Я поняла, – спокойно сказала Лили.

Гермиона расширенными от ужаса глазами смотрела на Рона, который, казалось, перестал понимать, о чем идет речь, еще минут двадцать назад. Гарри же, занятый проблемой того, кто и почему жив, вообще бы ничего не заметил, если в этот момент ему бы кулем на голову не свалился Драко Малфой.

– Тихо, – прошипел Драко, зажимая рот Гарри рукой. – Вам что, никогда не говорили, что подслушивать нехорошо?

– Ты что тут делаешь, Малфой? – так же шепотом спросила Гермиона, первая приходя в себя.

– Сбегаю я, Грейнджер. Сил больше никаких нет. Они третий день спорят! – Драко убрал руку со рта Гарри и сел на траву. – Когда мы со Снейпом сбежали из Хогвартса, меня почти сразу заперли в комнате на втором этаже, палочку забрали. А магия тут почему-то вообще плохо работает. С перебоями. И аппарировать нельзя. Ох, и наслушался я за это время… Пока понял, что к чему – думал, с ума сойду.

– И что к чему? – Гермиона тыльной стороной ладони вытерла покрасневшие глаза.

– Короче, я тут очень сильно пожалел, что Дамблдора не убил. Это всё из-за этого старого маразматика, – начал Драко.

– Да как ты можешь так говорить! – возмутился Гарри, но Драко снова зажал ему рот рукой.

– Ты сначала послушай, – назидательно произнес он. – Потом сам его убить захочешь. Если своей очереди дождешься.

– Малфой, не отвлекайся, – прервала его Гермиона.

– Хорошо, – согласился Драко. – В общем, Дамблдор мог спокойно убить Волдеморта, но тогда бы его всё Министерство Магии сильно бы бояться стало. А кого сильно боятся, те долго не живут. Поэтому он придумал легенду про мальчика, который остановил Зло. Нашел девушку, которая согласилась родить героя и типа как бы умереть, и того идиота, который вроде как умрет с ней.

– Как ты можешь?! – снова вскочил Гарри, но его общими усилиями усадили обратно.

– Но Лили Джеймса не любила, и, прямо скажем, он её раздражал, – спокойно продолжил Драко. – Кстати, до сих пор раздражает. Они ругаются с утра до вечера. Поэтому ребенка решила она родить от милого и тайно в неё влюбленного оборотня. Ребенок родился. Всё путем. Но он оказался девочкой…- в этот момент Драко в упор посмотрел на Гермиону. Она снова шмыгнула носом. Драко удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Девочка под Пророчество не подходила, поэтому её подкинули бездетным маглам. В это время Дамблдору подвернулся мой отец, который хотел доказать свою приверженность правому делу. Наверное, пронюхал как-то про планы директора. Дамблдор познакомил его с Лили, и небольшой, но яркий роман скрасил неудачу – родилась двойня. – Драко посмотрел на Рона. – Честно говоря, не знаю, кому больше сочувствовать: себе из-за того, что ты мой брат, или тебе, что тебя подкинули к Уизли.

– Меня что? – не понял Рон.

– И хорошо подкинули. И не поймали потом, – закатив глаза, сообщил Драко. – Молли была не очень довольна, но взамен ей пообещали зелье, которое поможет родить девочку.

– А почему сразу не использовали зелье? – поинтересовалась Гермиона, стараясь не смотреть на бледного Рона.

– Так Снейп и спросил, – вздохнул Драко. – И стал третьим. Нас с Роном некоторое время прятали, чтобы не получилось, что мы родились в один день, а Поттера подкинули магловским родственникам, чтобы было проще потом подтасовать год рождения. Ты, Поттер – малявка, еще и на год нас младше!

– Но это значит, что мы все… – Гермиона растерянно оглянулась.

– Угу, – кивнул Драко.

– Снейп не может быть моим отцом! Это исключено! – замотал головой Гарри.

– Это еще почему же? – раздался вкрадчивый голос откуда-то сбоку.

Спорщики замерли, потом медленно повернулись.

Перед ними стоял Снейп.