Work Text:
Цуна ненавидел Реборна — по-настоящему ненавидел — первые несколько дней. Может, даже недель. Проклятый ребенок упорно повторял и повторял свой бред про мафию и репетитора-киллера. Это раздражало, мешало и было совсем не смешно. Реборн вторгся в его дом и его жизнь, бесцеремонно вытер ноги об остатки его достоинства и наотрез отказался слушать протесты.
Цуне по-настоящему страшно было, когда в него безапелляционно тыкали дулом без предисловий и объяснений. Реборн явился, заявил, что времени у него достаточно, а потом каждый раз пропускал попытки Цуны противиться и не давал ему ни шанса хоть что-нибудь объяснить. Отмахивался от него, считая все слова «безвольным нытьем». Для него слова Цуны именно им и звучали.
Для Цуны же это было нормально. Привычно. Да, он бесполезный никчемный аутсайдер без друзей и успехов. Да, он может остаться на второй год, на третий, да хоть на всю жизнь. Да, он не особо-то и старается, просто разрешает себе не напрягаться. Да, он пользуется безграничной любовью матери, даже не задумываясь о том, как ему повезло.
Цуна привык. Цуне нормально.
А потом приходит Реборн и все это разрушает. За Реборном подтягивается толпа странных личностей, и его дом превращается в какой-то отель, только мама не берет денег за проживание. С ним под одной крышей живут люди, пытавшиеся его убить, и Реборн это позволяет. Распоряжается его домом, комнатой, свободным временем, его, черт возьми, жизнью, как ему вздумается.
И каждый раз — каждый раз! — Цуна искренне сожалеет, что встретил их всех, и его во все это ввязали, не удосужившись спросить, а согласен ли он, а надо ли оно все ему. Его просто поставили перед фактом: ты обязан стать идеальным боссом мафии в свои пятнадцать, поэтому теперь твоя жизнь будет в опасности сутками, ежедневно.
Цуна злится. Злится безмерно, когда узнает, что пробежал почти что весь город в одном белье, что пристал в таком виде к первой красавице и опозорил обоих на всю школу. Злится, когда ему не дают сбежать от драки с семпаем, когда спихивают играть в волейбол и заставляют ловить мячи тазом. Он каждый раз прыгает выше, чем нужно.
Радовал его разве что Ямамото, с которым феноменальным образом удалось подружиться. Ямамото стал его первым другом и единственным лучом света во всем этом сумасшествии. Ямамото не вписывался в мафиозный бред и был в этом абсолютно прекрасен.
Цуна устало вздыхает и убеждает себя хотя бы смириться — с присутствием Ямамото должно бы стать легче. И все равно впадает в ужас и отчаяние каждый раз, когда напарывается взглядом на дуло. Машет руками в панике и уворачивается и все еще ждет, что ему дадут время хоть что-то сказать. Но Реборн, конечно же, знает лучше и ничего слушать не хочет. Реборн стреляет.
Реборну, наверное, безразличен Цуна, и от этого почему-то грустно. Тот приехал воспитывать босса, и Цуна чувствует себя оскорбленным и почти что по-детски обиженным, понимая, что сам он ему безразличен, как личность. Вонголе не нужен Цуна, Вонголе нужен Десятый.
Цуна нужен матери, Ямамото и, может быть, Гокудере. Его дом продолжает превращаться в отель без оплаты времени проживания, но он как-то даже смирился: к нему заходят друзья, и мама смотрит на него с нескрываемой гордостью — она счастлива, что у ее неловкого сына появилась компания. И Цуна ей благодарен. Он начинает медленно понимать, что в чем-то, в каких-то единичных фразах Реборн, наверное, прав. Цуна замечает отличия и, кажется, проникается чем-то со слабым оттенком благодарности — без Реборна он вряд ли с кем-нибудь подружился.
Реборн зовет их «Семьей», ввязывает в этот цирк с мафией вслед за Цуной, но ему почти что плевать — он все равно никаким боссом становиться не собирается, а от названия суть не меняется. У него есть обеспокоенные его благополучием люди. У него есть друзья. Впервые, наверное. Сам Реборн тоже начинает к нему оттаивать. Цуне кажется даже, что он делает какие-то маленькие успехи, и репетитор это запоминает и немного гордится. Он начинает смотреть не на Десятого, но на Цуну. На человека
И Цуне уже не «нормально». Ему хорошо. Цуна все чаще начинает задумываться о том, что, кажется, даже счастлив. Что он
не сожалеет.