Work Text:
Вэй Ин не знает, чем заслужил такого бессердечного, жестокого, не эмпатичного соседа-сухаря! Это же невыносимо! Вэй Ин уже раза три тяжело вздохнул и даже кликнул по планшету так громко, что он ударился о стеклянную поверхность стола, отчего Вэй Ин лишился и без того не хватающих нервных клеток.
Неужели так сложно понять, что нужно проявить хоть чуточку внимания? Неужели это настолько за гранью разумного, что Лань Чжань не может…
— Вэй Ин?
И окей, это не сказать, что лютая забота, но Лань Чжань закруглил имя Вэй Ина мягким вопросом и даже немного приопустил экран ноутбука, за которым работал на диване. Вэй Ин, конечно, птица гордая, но сойдет и такой вариант внимания к его нечеловечески серьезной проблеме.
— Лань Чжань! Я так больше не могу!
Вэй Ин роняет голову на стол, аккуратно рассчитав место, чтобы, не дай бог, не ткнуть в одну из кнопок графического планшета и не похерить из-за этого хотя бы толику работы. Сидеть так довольно неудобно, спина ноет, но, к облегчению Вэй Ина, Лань Чжань все-таки поддерживает беседу, выдав заинтересованное «мгм». По крайней мере, Вэй Ин решает засчитать Лань Чжаню заинтересованность, а потому резко поднимает голову, проворачивается на компьютерном стуле и энергично заявляет:
— Я хочу сдохнуть!
Лань Чжань в ответ сдержанно приподнимает бровь, и в другой раз Вэй Ин, может, и посчитал бы такую коммуникацию недостаточной, но сегодня ему хочется выговориться. Накипело.
— Лань Чжань, я больше не могу! Когда меня нанимали клинером
человек, который подчищает слова в «облачках» реплик героев манг (японских), манхв (корейских) и маньхуа (китайских) для перевода
, то предупреждали, что самое сложное в этой работе — успевать все обрабатывать в срок. И еще не лажать технически. Но Лань Чжань!
Вэй Ин раскрывает руки в жесте международного недоумения, а потом, подумав мгновение, решает, что этого недостаточно, и для эффектности сползает с кресла на пол. Лань Чжань, он внимательный слушатель, в ответ лишь со вздохом откладывает ноутбук на край дивана и ждет продолжения концерта. Вэй Ин усаживается на полу поудобнее, попой на пятки, елозит на месте: видимо, все мышцы затекли и одеревенели больше, чем он думал, поэтому когда он разминает спину и немного тянется, то изнутри вырывается протяжный стон.
Перед тем, как продолжить, Вэй Ин убеждается, что внимание Лань Чжаня приковано к нему — даже лицо немного порозовело, но это потому что они решили открыть окно на ночь, а погода сейчас безветренная. Или это Лань Чжань успел в универе простуду какую подцепить? К нему же постоянно студенты лезут: «Профессор Лань, посмотрите на мою работу», «Профессор Лань, уделите мне секундочку внимания», «Профессор Лань, как вы думаете, какой тезис лучше отражает риторику индустриальной глобализации поведенческих паттернов в СМИ?». Тьфу, липучки мерзкие.
— Лань Чжань, вот посмотри на меня! — Вэй Ин устраивается так, чтобы ноги немного уходили в сторону, чтобы не так сильно затекали. — Вот ты видишь, насколько я страдаю? Насколько я изможден?
Вэй Ин ждет хоть какой-то реакции, но Лань Чжань просто откидывается на диване и расстегивает сначала одну пуговицу на манжете рубашки, потом другую. А потом начинает эти манжеты заворачивать до локтя. Вэй Ин вспоминает, что его немного мучает жажда, он давно не пил. Или все-таки пил, потому что Лань Чжань принес ему очередную чашку чая полчаса назад. Видимо, это все безветренная погода.
Вэй Ин трясет головой, прядки выбиваются из красной резинки для волос — Вэй Ин любит ее крутить между пальцев, когда нервничает, поэтому она потеряла почти все свои держательные свойства.
— В общем, я так больше не могу. Меня никто не предупреждал, что сложным будет не нормально зачищать кружочки, а выносить эти постоянные бредовые и нереалистичные моменты.
Лань Чжань, который даже в расслабленном состоянии выглядит так, как будто он сейчас на аудиенции с королями, слегка приподнимает брови, как бы беззвучно телеграфируя: «Вэй Ин, как же так! Расскажи больше. Я бесконечно заинтересован в этой безумно интересной теме. Пожалуйста, не останавливайся. Опиши мне все в малейших деталях, не упуская ни одной подробности».
Воодушевленный таким приемом, Вэй Ин приободряется и подползает по полу к Лань Чжаню — места между компьютерным столом и диваном не так уж много, поэтому путь занимает пару секунд. Поэтому Вэй Ин очень удивляется, что, когда он доходит до точки назначения, Лань Чжань уже сидит в новой позе, расставив ноги и опираясь на них локтями, да еще при этом и гипнотизирует Вэй Ина. Нет, тот, конечно, хотел внимания, но это, наверное, немножко чересчур?
Вэй Ин трет шею и решает смотреть на ноги Лань Чжаня в небесно-голубых носках и белоснежных, аскетично скромных тапочках.
— Лань Чжань, а Лань Чжань? Я правда не могу.
Вэй Ин чувствует, как его покидают все силы, поэтому позволяет себе вольность, на которую решается только когда наулюлюкается хотя бы в половинку зюзи. Но тут такая отчаянная ситуация, поэтому Вэй Ин решает рискнуть: кладет голову на острую коленку Лань Чжаня, дожидается, когда тот поставит ноги удобнее, а потом, ощутив чужую ладонь в волосах, продолжает — уже намного тише, но все равно с накалом накопившейся обиды.
— Понимаешь, вот я сижу, правлю по пикселю, проверяю, чтобы при заливке все идеально скрывалось. Но нервы-то у меня не железные. Сколько я могу смотреть на этих любовников, которые мало того, что как секс-машины умудряются, кхм, прости, трахаться по минимум три раза за ночь, но и еще, — Вэй Ин поворачивает голову так, чтобы увидеть Лань Чжаня, приходится немного сдвинуть задницу и вытянуть ноги, но оно того стоит, вид просто фантастический, — вытворяют всякую физически невозможную дичь!
Лань Чжань, на контрасте с возмущением Вэй Ина и содержанием его истории, продолжает мягко перебирать прядки на голове, аккуратно кладя их по направлению к красной резинке. Вэй Ин не видит в его глазах ни капли волнения или тревоги за психическое состояния его лучшего друга. Вэй Ин что, зря что ли им браслеты на заказ делал с гравировкой? Нет, Лань Чжань честно его носит, вместе с любой одеждой, даже в отпуске надевал на пляж, Вэй Ин сам видел. Тогда, правда, Вэй Ин заплыл слишком далеко, и нет, он не потонул, просто течение было сильным, и хорошо, что Лань Чжань каким-то загадочным чудом сразу это понял, заставив плыть параллельно берегу. Вэй Ин тогда еще дышал тяжело, так как немного нахлебался воды, и почему-то все его внимание было приковано к блеску браслета — и тому, как яркое полуденное солнце отражалось от него в воде и слепило глаза. Вэй Ину иногда кажется, что он плыл за браслетом, а не за Лань Чжанем.
Ну да ладно. Тогда-то все понятно. Лань Чжань даже в тот вечер ночевал в одном номере с Вэй Ином, правда, почему-то решил делать это на полу. Вэй Ин его не переупрямил, только посреди ночи сам пришел к нему с одеялом — одному было слишком грустно и неправильно. А поутру, когда проснулся, Лань Чжань уже ушел. Тоже мне друг, называется. Вэй Ин был расстроен только поэтому и не почему другому.
Вэй Ин возвращается из воспоминаний в реальность, когда слышит, что Лань Чжань мягко повторяет вопрос:
— Какую именно дичь?
И почему-то из его уст это звучит как начало научной статьи. Вэй Ин вздыхает, подкладывает под щеку руку, приобнимая коленку Лань Чжаня, и поясняет:
— Ну, знаешь там, секс на весу. Когда один другого под попу держит. Пфф.
Вэй Ин фыркает так сильно, что ткань черных брюк Лань Чжаня даже идет рябью.
— О.
Вэй Ин знает эти самые «о» у Лань Чжаня, а поэтому поднимается так резко, что Лань Чжань не успевает сориентироваться и цепляется пальцем за резинку, рефлекторно наклоняясь вперед, чтобы не вырвать Вэй Ину волосы.
Лань Чжань высвобождает руку осторожно и медленно, Вэй Ин вдыхает аромат еле заметного парфюма, который чует редко-редко, только когда смотрит по вечерам с Лань Чжанем что-то на ноуте. Да и то не всегда. Вэй Ин даже сначала думал, что это, может, естественный аромат Лань Чжаня. Нет, ну а что! Он настолько нереальный, что Вэй Ин даже не удивился бы, если бы узнал, что его кожа сама испускает легкий сандалово-цветочный аромат. И ничего в этом вопросе не было смешного, когда Вэй Ин однажды его задал по пьяни. И совсем Лань Чжань не улыбнулся мило тогда в ответ — ну как, приподнял уголок губ, почти рассмеялся по своим меркам — и не рассказал о селективном аромате, который заказывает раз в год в монастыре в горах, где его делают из редких трав и аромамасел.
Вэй Ин промаргивается, разглядывая Лань Чжаня так близко — все-таки несмотря на то, что они снимают вместе эту квартиру уже страшно подумать сколько лет (четыре года, Вэй Ин считал буквально на днях, прокручивая в голове их знакомство и историю дружбы), все равно Вэй Ин старается соблюдать границы Лань Чжаня. Но сейчас… Вэй Ину видна каждая ресничка, видно мягкость кожи щек и упругость губ.
Вэй Ин нервно дергается, невольно лишаясь пары волос, ну ничего, новые вырастут. И вообще, наверное, надо открыть еще одно окно. Все окна! Точно! Надо открыть все окна.
Вэй Ин порывается, чтобы встать, но ноги до этого и правда устали и малек затекли, поэтому он только заваливается обратно на Лань Чжаня, который внезапно смотрит на Вэй Ина очень внимательно, пристально. Вэй Ин чувствует, что краснеет. Ну мало ли, спотыкнулся, с кем не бывает?
Однако Лань Чжань не отпускает Вэй Ина от себя — держит за обе руки, вынуждая Вэй Ина немного наклониться вперед. И Вэй Ину, наверное, кажется, но он видит в глазах напротив дьявольские огоньки. Да нет, стопудово показалось. А потом Лань Чжань облизывает губы и Вэй Ин зависает — но, слава богу, от размышлений о причине таких реакций его спасает вопрос Лань Чжаня:
— А почему Вэй Ин думает, что это… дичь?
Лань Чжань пропихивает это слово между зубов, словно выплевывает — но не зло, а просто как-то необычно. Вэй Ину вообще сейчас необычно, он только не совсем понимает почему. И вопрос тоже не понимает. У него мысли уже настолько вперед умчались — о чем Лань Чжань сейчас спрашивает?
Видимо, Вэй Ин непроизвольно хмурит брови, а потому Лань Чжань проводит пальцем по внешней стороне ладони Вэй Ина и дополняет вопрос:
— Почему Вэй Ин думает, что секс на весу невозможен?
И Вэй Ин тормозит, думая о том, как же увлекательно звучит слово «секс», когда его произносит Лань Чжань, но потом мозг наконец-то начинает работать если не на полную, то хотя бы на крохотулечку, а потом Вэй Ин, все еще не очень удобно нависая над Лань Чжанем, начинает пояснять, пытаясь при этом махать руками, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, но быстро прекращает движения, так как Лань Чжань его все еще так и не отпустил:
— Нет, ну как ты себе это представляешь? Что один мужик такой бац, и поднял другого? Да и еще на весу потом смог… ну ты знаешь… — и тут Вэй Ин почему-то смущается, хотя он не из таких, не из робких ни разу, но вот просто Лань Чжань смотрит, гипнотизирует, и что началось-то, Вэй Ин роняет взгляд на шею Лань Чжаня. Рубашка расстегнута на пару пуговиц, немного видно ключицы. И Вэй Ин все, он сделал все, что мог. Просто сегодня день тяжелый и мозг справедливо решил больше не работать.
Лань Чжань согласно хмыкает в ответ, а потом говорит:
— Но я бы смог поднять Вэй Ина.
И у Вэй Ина коротит мозг, потому что проводить аналогию с тем, о чем говорит Лань Чжань просто смешно, он же определенно не может иметь в виду ничего такого! Глупости! А потому Вэй Ин смеется, возможно, только капельку натужно, и тянет руки Лань Чжаня на себя, пора бы выпрямиться и закончить это бессмысленное обсуждение. Оно же невозможно, вот так вот носить человека на руках, а потом еще… делать с ним всякое!
— Лань Чжань, Лань Чжань, нечего обманывать бедного, доверчивого Вэй Ина. Я бы поспорил, что это невозможно, но я не хочу таких легких побед!
Вэй Ин чувствует, как его руки наконец-то плавно отпускают, и уф, это было как-то волнительнее, чем можно было бы представить. Но вот и ладненько, что с этим покончено, что Лань Чжань полностью признал правоту Вэй Ина, как оно и должно было быть изначально.
— А если я хочу?
Голос Лань Чжаня вырывает Вэй Ина из мыслей так резко, что он только хихикает в ответ на автомате и только потом выдает более осмысленный ответ:
— Ась?
Лань Чжань начинает плавно подниматься с дивана — и он делает это настолько тягуче и легко, что Вэй Ин, если бы не пялился сейчас на грудь перед собой, возможно бы одумался и как-то сопоставил увиденное с обсуждаемой темой, а именно силу мужского тела и возможность вот настолько легко подниматься с дивана, как в замедленном темпе.
— А что, если я хотел бы поспорить с Вэй Ином?
И прежде чем Вэй Ин успевает выдохнуть второе растерянное «ась?», Лань Чжань говорит тихо-тихо, Вэй Ин даже подается вперед, чтобы услышать:
— Хочешь поспорить на желание?
Вэй Ин никогда не отличался сдержанностью или контролем импульсивности, а потому он сначала кивает, а потом уже запоздало думает «на какое желание?..», но мысль ухает куда-то вниз, потому что Вэй Ина в это мгновение подхватывают и поднимают куда-то вверх, а именно на уровень глаз Лань Чжаня.
И Вэй Ину хочется возмущаться, может, побить Лань Чжаня самую малость, потому что Вэй Ина надо срочно поставить на место, немедленно! Но, видимо, две крепкие ладони, которые сейчас держат Вэй Ина за задницу, лишили Вэй Ина воли к победе, потому что в итоге из его рта вырывается только заполошное:
— Лань Чжань!
Тот же невозмутимо идет с Вэй Ином на руках в сторону кровати Вэй Ина, но останавливается у единственной стены в квартире, на которой ничего не висит. И Вэй Ин бы оценил логичность этого поступка, если бы не сходил с ума, блин, в этот самый момент, оттого, что его вот так по-хозяйски под задницу тут носит туда-сюда Лань Чжань! Какого фига?
Вэй Ин наконец-то приходит в себя, на всякий случай обвивает Лань Чжаня ногами, чисто для безопасности, ни для чего другого, и неважно, что при этом он как никогда ощущает крепость пресса Лань Чжаня, плавную линию задницы и мощь рук и спины, которые удерживают Вэй Ина в этой позе с удивительной легкостью. Вэй Ин начинает хлопать Лань Чжаня по крепким рукам, которые сейчас ощущаются чуть ли не литыми из стали, и пыхтит:
— Лань Чжань! Что ты творишь! Поставь меня на место!
И когда Лань Чжань немного переподхватывает его под задницей, усаживая его на себе поудобнее, Вэй Ин со вскриком, боясь потерять равновесие, обхватывает Лань Чжаня за шею руками — и это естественная реакция, ничего такого. Борьба за выживание или какая-то такая фигня. Вэй Ин не уверен наверняка. Он просто утыкается носом в шею Лань Чжаня, потому что можно. Потому что обстоятельства к этому благоволят. Делает глубокий вдох, а потом выдыхает возмущенно, но получается слабо и как-то сбито, почти жалостливо:
— Лань Чжань…
И тот, как будто это в порядке вещей, отвечает:
— Мгм?
Вэй Ин думает о том, что вот так сидеть вообще-то вполне удобно. Странно, но безумно удобно. И мысли все куда-то сразу улетучились. Копошатся в голове только какие-то совсем нелепые: что немного мешает воротничок рубашки Лань Чжаня, и что было бы здорово его немного отогнуть, тогда было бы удобнее утыкаться в шею. А еще что волосы у Лань Чжаня на удивление мягкие. И вот Вэй Ин их сейчас касается исключительно из исследовательских соображений. И что как же Лань Чжань умудряется так мягко и одновременно крепко придерживать Вэй Ина за задницу, что даже не больно?
Вэй Ин всегда думал, что эта поза — не просто неудобная, но и неприятная. Вот держат тебя за костлявую, возможно, задницу. Мнут. Ты почти спадаешь с рук, которые должны дрожать от слабости. И вообще.
Вэй Ин пыхтит в шею Лань Чжаня, думая о своем, а потом, поняв, что долго так продолжаться не может, немного отстраняется, чтобы посмотреть на Лань Чжаня.
И караул, ужас, ужас, получается слишком близко, как будто они тут, пфф, чуть ли не целоваться собрались, фи, глупости какие, вот Вэй Ин же себе навыдумывал, аж щеки покраснели, но не важно. Вэй Ин собирается с мыслями и говорит, глядя Лань Чжаню на нос и губы, потому что в глаза смотреть сейчас почему-то слишком страшно:
— Ты выиграл.
И выходит настолько обреченно, что Вэй Ину даже немножко хочется в моменте заплакать. Совершенно непонятно, откуда эта тоска внутри поднялась, что такое вообще, что за зверь дикий, дремавший до этого. Только почему-то все эти чувства, эмоции, которые до этого фонили и почти не мешали, сейчас выкристаллизовались в «мне хорошо в объятьях Лань Чжаня» и «как жаль, что этого больше не будет».
И где-то там на дне этого озера грусти блестит сокровище совсем другого ранга, совсем другая мысль, запретная, немыслимая, Вэй Ин даже смотреть на нее не может — она слепит даже сильнее того браслета дружбы в соленых волнах прошедшего лета. Но почему-то хочется нырнуть, хочется рискнуть, может, и не хватит дыхания всплыть, но хотя бы увидеть эту правду. Признать ее.
Вэй Ин отворачивается от Лань Чжаня, который — и Вэй Ин это кожей чувствует — продолжает пристально на него смотреть. А потому прикосновение тяжелой головы к собственному плечу заставляет дернуться. Вэй Ин даже не сразу понимает, что вот это мягкое касание чужих волос к щеке и подбородку, этот тяжелый вздох ему в основание шеи — это все Лань Чжань.
Который почему-то ощущается совершенно разбитым, хотя и продолжает держать Вэй Ина крепко-крепко.
Лань Чжань шепчет тихое:
— Хорошо.
И собирается отпустить, опустить Вэй Ина. Который понимает, что если он сейчас не нырнет в глубь озера, то все, то кранты, то ничего больше в жизни хорошего и стоящего уже не будет. И что не зря его в школе называли главной занозой класса, а в универе даже фотку в альбоме подписали «самый шебутной и невероятный». И Вэй Ин нифига себя не считает невероятным, как тогда не понимал эту подпись, так и сейчас с ней не согласен, но все внутри вопит пойти ва-банк, а потому Вэй Ин сильнее вцепляется ногами в талию Лань Чжаня, переводит руки по плечам к лицу и, обхватив его лицо, выравнивает перед собой:
— А желание?
Вэй Ин звучит хрипло, знает, что выглядит сейчас жалко, наверное, глупо, скорее всего, нелепо. Когда вот так вот подставляется, рискует дружбой, творит реальную, не придуманную в манхвах, дичь, когда выставляет себя вот так напоказ, без шанса стереть неверную реплику или перерисовать кадр. Вэй Ин моргает часто, открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, что рвется изнутри, что, возможно, сумеет склеить дружбу, которая сейчас пошла мелкими трещинками, но не успевает, так как Лань Чжань, грустный, печальный, внимательный Лань Чжань, приближается слишком близко, и у них обоих не закрыты глаза, поэтому это явно не может быть поцелуй, ведь так?
Но Вэй Ин ощущает чужие губы на своих. И это просто касание. Он в метро иногда теснее в людей врезался, чем тут. Но сейчас, вот это едва заметное соприкосновение нежной кожи губ, когда все настолько оголенное, что невозможно даже дышать, оно как взрыв Сверхновой под глазами. Как объявление черного белым, а конца началом.
Вэй Ин на пробу, испуганно, давит головой вперед — и это, допустим, ужасное движение, Вэй Ин сам не свой, тут ни элегантности, ни логики, он просто не знает, как проверить, как подтвердить, а целовать в ответ — это же обмереть от страха, поэтому хотя бы так.
И все внутри обрывается от облегчения, когда Лань Чжань прикрывает глаза и сминает нижнюю губу Вэй Ина своими губами. Вэй Ин только успевает подумать, что «если даже такое прикосновение — это вау, то что же будет после прям нормального поцелуя???», когда Лань Чжань начинает целовать Вэй Ина всерьез, вжимаясь всем телом, вдавливая его мягко в стену, подхватывая покрепче, совершенно не стесняясь через поцелуй показывать, насколько этого ему всего хочется.
И Вэй Ин бы удивился, обдумал все, залюбовался бы поднятым со дна сокровищем, но ему элементарно хочется отвечать на поцелуй. Хочется втереться в крепкое тело перед собой, запустить пальцы в прядки волос, простонать в поцелуй в конце концов! Вэй Ин это тут же и делает, заслужив в ответ настолько мягкий и хрупкий вздох, наполненный каким-то сломленным отчаянием напополам с верой, что Вэй Ину срочно нужно показать и доказать Лань Чжаню, что теперь всё! Теперь у них тут всё исключительно всерьез будет. Никаких там передумываний или «ой, это не считается». Вэй Ин прям костьми ляжет (ну и желательно всей тушкой тоже) на Лань Чжаня, но докажет, что от Вэй Ина ему теперь определенно не отвязаться.
Хотя судя по тому, как трепетно и при этом крепко Лань Чжань его держит, возможно, тот нашел в Вэй Ине свое сокровище. Вэй Ин успевает подумать, что интересно, а где оно было спрятано у Лань Чжаня? Может, где-то в горах? Или в лесу?
Но потом Лань Чжань совершает беспрецедентно подлый, нечестный, низкий поступок, а именно опускает их двоих на кровать Вэй Ина. И дальше Вэй Ин ни капельки не виноват, что мысли у него из головы исчезают как явление, а весь мир сужается до Лань Чжаня. Наверное, мир и до этого был по-большому счету таким. Просто Вэй Ин са-а-а-амую чуточку боялся себе в этом признаться. Но, кажется, Лань Чжань на него не в обиде.
Вэй Ин смеется в щекотный поцелуй шеи, прижимает Лань Чжаня к себе так сильно, что им обоим становится трудно дышать, а потом ослабляет хватку, чтобы снова и снова убеждать в том, что сокровище уже у него в руках. И теперь-то он его никогда не отпустит.