Work Text:
- Он жульничает! - звонкий голос разносится, кажется, над всей императорской резиденцией.
- Юффи, успокойся, как можно жульничать в этой игре? - Корнелия с трудом держит на месте возмущенную сестру, намеренную восстановить справедливость.
- Ему братец Шнайзель подсказывал!
- Никто мне не подсказывал! - обиженно пожимает губы Кловис.
- Зачем подсказывать Кловису, как изображать Джульетту? - согласно разводит руками Шнайзель. - Это же не экономические термины и даже не всемирная история... Он вполне справляется.
- Брат! - Кловис чисто демонстративно замахивается на второго принца свернутым в трубочку журналом. Тот разводит руками и отступает на шаг, будто действительно боится. Кловис же со вздохом поправляет сбившуюся прядь и спрашивает:
- Ну, чей ответ был первым? Кто следующий?..
- Я! Я! - маленькая Нанали энергично машет рукой и пробирается между Юффи и Лелушем.
- Ты? А тебе не рановато было читать Шекспира? - из толпы играющих на вопросе звучит неловкий кашель Лелуша, что вызывает уже общие смешки. - Что, Лулу, тебя опять обворовывают на книжки? Ну хорошо.. Что бы такое тебе загадать... - взгляд Кловиса скользит вокруг по интерьерам и виду за окном, больше думая о жизни, чем о загадывании слова. Счастливое время. Отец испытывает выдержку Одиссея (вероятно, тот проиграет, но останется приемлимым вариантом... пока что: всем ясно, что "братец Шнайзель" сожрет его с потрохами, когда придет время), их матери только рады отдохнуть от них, а они сами... Видимо, развлекают то ли младших, то ли себя. Кловис наклоняется к Нанали и шепчет ей что-то на ухо.
- Поняла, - энергично кивает Нанали, оглядывает собравшихся и тянет к себе на эту импровизированную сцену Лелуша, пытаясь правильно двигаться, чтобы он понял, что теперь от него требуется.
- Эм... Похищение? - предполагает озадаченная Корнелия.
- Ты ещё скажи "киднеппинг"! - фыркает Карин, ответ которой на загадку Кловиса запоздал всего на пару секунд. Совсем еще ребенок, но, в отличие от Нанали и Юффи, уже прочувствовавший, что может.
Лелуш наконец понимает, что хочет от него упрямо сопящая Нанали и движения становятся плавнее, появляется ритм... Во всем, что не начало... Шнайзель смотрит на происходящее с легким интересом. Кто-то из младших девочек пытается засмотреться в окно. Не выдержавший Лелуш отчаянно кивает сестре на вазу со свежими цветами на столике у стены.
- А! - Нанали радостно устремляется к ней. С капающими водой цветами (вазочку всё же отобрали и вернули на место) новая попытка выглядит ещё более нелепой, но Лелуш улыбается почти плачущей девочке: "ну, ещё разок?".
- Кловис, не замечал в тебе любви к пыткам. Что именно из классического начала свадьбы ты загадал несчастному ребенку? - в конце концов посмеивается сжалившийся Шнайзель.
- Вообще-то я загадывал "марш"... - Кловис выглядит сконфуженным.
- А показывала я свадебный! Да! - Нанали счастливо и немного хитро улыбается, игнорируя возмущенные возгласы Юфемии на фоне. - Теперь братик Шнайзель!
- Что? - он моргает, будто первый раз слышит собственное имя. И вообще не играет в эту игру.
- Братик угадал и теперь показывает! - лицо Нанали, упершей руки в бока, сурово и непреклонно, насколько в её возрасте это вообще возможно. Остается только усмехнуться и смириться. И - повторить всё то же, услышав задание.
- Ну что ж, - Шнайзель улыбается. И делает шаг к "зрительской части".
- Мы же договаривались, никаких показываний пальцем! - на всякий случай напоминает Корнелия, но он прикладывает палец к губам и опускается перед ней на колено, ловя ладонь. Поцелуй над ней - и плавный подъем обратно.
Шнайзель проходится по всем: кладет руку на плеч и мягко улыбается, целует руки, треплет по волосам, поправляет небрежно сидящие костюмы, обнимает - в полной тишине. И в ней же возвращается на место показывающего. Руки обводят, соединяя и будто обнимая одновременно, присутствующих - и возвращаются укладываясь на место сердца. Он застывает в этой позе с прикрытыми глазами и одухотворенным лицом.
- Эм... Ответственность за других? - предполагает настороженно Кловис, всё ещё отходящий от бережно поправленного шарфика и поправленных волос.
- Любовь? - Юффи склоняет голову. В прическу ей теперь воткнут аккуратно обломленный цветок из того же букета.
Шнайзель улыбается на оба пункта, чуть склоняя голову.
- Забота о семье? - Корнелия, задумчиво гладит по волосам фырчащую и защищающую цветок сестру.
- Да! - одновременно радуется Нанали и кивает Шнайзель, наконец отмирая - вместе со звоном напольных часов.
Через час общий обед - стоит поторопиться, чтобы не явиться к нему, как есть: та же Корнелия успела "помочь" сестре с изображением в качестве лошади в загадке о падении с оной, а Лелуш в своем выступлении перемазал белый костюм джемом от перекуса, чтобы достоверно изобразить умирающего. Кловис так драматично падал, попричитав над еще согласным на это - и уже всё равно измазанным - Лелушем...
- Ну же, Нанали, ты уже взрослая, надо привести себя в порядок! - Лелуш тянет упирающуюся сестру за руку. Шнайзель едва заметно машет слугам: убрать тарелки из-под закусок и вазочки с джемом, воду и осколки всё-таки разбитой вазы, брошенный "свадебный" букет. Он единственный заканчивает в том же виде, что и начинал. Теперь, когда все разошлись, можно прикрыть глаза, на секунду и позволить исчезнуть привычной улыбке, такой же, как это маленькое представление.